Эквилибристика хренова

      Лу чуть ли не с самого детства знала одну важную вещь: чтобы не падать, нужно смотреть под ноги, а чтобы чего-то добиться — вверх. И это было неоспоримым фактом, который жизнь уже изрядно поднадоела ей напоминать. Раз за разом, раз за разом… Чем она только думала, когда подавалась в Корпус Содействия? Правильно — головой, не задницей. Хотела туда, наверх. Правда не к звёздам, — такой романтичной хернёй Лу Рид не страдала — а хотя бы чуть-чуть выше того, что сейчас у неё есть, хотя бы выбраться из засасывающей ямы Термитника. Только и всего…       «А дальше что?.. Тупик? Хватит? Напрыгалась? Натанцевалась на краю?», — моментально пронеслось в мыслях. Лу усмехнулась и поднялась с постели, не желая больше «тупить» в однотонный и ничем неинтересный потолок собственного жилого блока.       Нет, ей не хватит… Просто дальше рек кровавых слёз не избежать. Напрягаться придётся ещё больше и чаще. А она по-другому не сможет — будет напрягаться, будет тянуть из себя последнее, будет стараться изо всех сил. Упёртая. Вся в отца.       «Правда же, ма? Этого у меня не отнять?..»       Снова усмешка. Горькая, уже не едкая, не отравляющая всю душу изнутри, но немного колючая, с нечастыми, кое-где проступающими шипами. Вопрос в никуда, в одинокую пустоту, обращённый лишь к себе. Когда она последний раз звонила матери? Неделю назад? И этот вопрос без ответа.       Лу знала, что мама как всегда бы смолчала, отведя взгляд в сторону. А она сама не спросила бы так бесцеремонно и прямо в лоб. Да вообще не спросила бы. Здесь всегда было всё сложно. Мама её не понимала, а папа… А папы больше нет. Интернат расширил пропасть между ними до критического предела. В Ле-Лож ей теперь было не по себе, и пока ничего с этим сделать не получалось. Девушка не обижалась на мать, просто время сделало своё привычное дело — отдалило, развело мосты.       «Аль, кого ты из дочери растишь?»       «Достойного человека. Она у нас умная, кем стать сама решит…»       Воспоминание зажгло в сердце.       — Кхм…       Лу кашлянула, прочистила горло, избавляясь от кома. Нет, здесь она не была готова разобраться, изредка звонила, молча переводила деньги, словно откупалась. В отношениях с матерью носило из стороны в строну, и вся эквилибристика летела к чертям. Равновесие давно было потеряно.       Наличие лишнего выходного сильно влияло на Рид.       «Сопли развесила. Саму себя заколебала»       Наедине с собой думалось лучше и глубже. Иногда она опускалась в такие недра, в которые раньше едва ли осмеливалась спускаться. В минуты затишья и единения вылезало самое запретное, что осталось внутри, если бы она находилась на работе или среди друзей в «Утконосе».       «Но иногда можно. Для профилактики»       Она натянула штаны, надела толстовку поверх домашнего топа, в один карман сунула телефон, наушники, в другой — пачку сигарет. Обулась, крепко завязала шнурки на кроссовках, чтобы те потом не делали ей мозги, развязываясь. Вроде бы всё. Мотоцикл уже заждался. Лу улыбнулась, подходя к нему.       Самый любимый и самый верный, послушный. Мотоцикл — чуть ли не единственная константа в её жизни. С ним было всё намного проще. Она слышала его только тогда, когда сама этого хотела. Он молчит и не обижается. Ему всё равно, сколько у Лу было мотоциклов до и, что самое главное, как скоро появится новый, а его Рид уже присмотрела в магазине. С ним эквилибристики не требовалось, разве что иногда. Но это так, дела технические, поломка какая-то неизбежная, и буксовать он начинал лишь тогда, когда что-то было действительно не в порядке. С Йонасом в последнее время было куда сложнее...       Лу мысленно послала друга к чёрту и потянулась за новым шлемом. Старенький, помятый временем и памятью шлем остался висеть на лестнице. Тот самый, с цветочками был с ней даже в интернате. Девушка взяла его со стены, повертела в руках. От шлема веяло теплом, запахом неизвестных доштормовых времён. Давненько она его не надевала, случая не было.       Лу аккуратно просунула голову, опустила стекло. М-да, царапина знатно мешала обзору. И места мало — наушники не пролезут. Ну ничего, его особая прелесть заключалась не в назначении, — защите бедовых голов — а в нечто большем, про что она пока никому не рассказывала. Маленькая Лу бы офигела, если бы узнала какой у неё крутой мотоцикл появится в будущем и какой будет в скором времени — ещё круче. Чёрта с два, не уйдёт она от Приора, пока не исполнит мечту. И папа бы... нет, он бы не удивился. Он всегда знал, что так будет. Папа просто знал. А шлем пусть дальше висит, не мешает.       Лу, не желая больше медлить, выкатила мотоцикл, благоразумно затащенный в жилой блок ещё с вечера прошлого дня. Иначе здесь никак, раскрутят. Себе дороже. Закрыла дом, мысленно проверила что взяла, что могла забыть. Вроде всё в порядке. Рид посмотрела на улицу, оценивая обстановку, вдохнула свежий воздух.       Термитник как всегда шумел, поражал обилием неона, красок и мусора. Торчки слонялись туда-сюда, орала пьяная молодёжь, долбила музыка из клубов. Всё как всегда, по классике. А между тем пахло осенью, и глубже становилось ночь. Дунул прохладный ветер, растрепав волосы. Лу вспомнила, что не прибрала их, стянула резинку с руки, сделала низкий хвост. Потом вставила наушники, надела шлем, села на мотоцикл. Рыкнул мотор. Сегодня хотелось покататься как можно дольше и быстрее. Место она ещё не выбрала. Куда глаза глядят и ведёт чутьё? Пожалуй.       Скорость набиралась постепенно. В ушах громко кричала музыка. Что-то новое, такое ещё не слушала. Немного заболела голова — это потому что Лу вдруг вспомнила о работе. Она нахмурилась. Было тяжело и хреново, поэтому попросила дополнительный отгул. Кей понимал её и знал, что будет ещё хреновей, подсобил, похлопотал за лишний день на воле.       Рид чувствовала каким-то незримым местом, самой задницей, что «тусовки» с Приором станут круче, их развязки — ещё стремительней и страшней, а её раны — тяжелей и глубже… Йонаса снова придётся просить. Если она умрёт, Йонас её убьёт. Факт. Достанет на том свете и убьёт ещё раз. Вроде думала головой, а получилась то, что получилась. Нет, она не жаловалась, ей всё очень даже нравилось. Просто иногда накрывало. Но если не смотреть вверх, так и останешься внизу? Ведь так? Правда же? Только кто её поднимет, если она станет слишком неосторожно танцевать на краю? Никто, сама. Логичный же ответ. Пока Лу не ходила по самому краю, однако даже так балансировать становилось всё сложнее и сложнее. Шатало. И ноги, предатели, тряслись.       Скорость сто сорок.       «Расслабилась. Давай ещё»       Уже сто шестьдесят. И не остановиться, и не затормозить. Все боятся скорости, но смерть наступает от внезапной остановки. Странно, правда? Назад пути нет, и ей теперь набранной скорости так быстро не сбросить. Только ветер. Только свобода. И только она мчится к себе, к своим мечтам и целям. Папа, знал бы ты как тяжело постоянно быть у руля. Не просто взялась, а крепко, мёртво вцепилась. Не бросить и не передать… Передать? А кому? Единому? Ну уж нет, Лу Рид сама за себя. Хочется верить, что все трудности временные, что завтра будет легче. Всё так. Ничего же нет вечного. Шатает и в дружбе, и на работе, и в личной жизни, и в семье, и, увы, в самой себе. Но Лу у руля и мчит туда, куда хочет только она. А вся жизнь — эквилибристика хренова.       — Да… — улыбаясь, прошептала Лу, плавно входя в очередной крутой поворот на окраине Центра, где он ещё слегка перемешивался с Термитником.       В Центре нет неона и красок, сплошная сдержанность. Но здесь она остаётся такой какая есть. Может быть, немного грубой, не вписывающейся в рамки, прямой, зато честной и, безусловно, самой собой.       Рид стала снижать скорость. Накаталась, хотелось покурить. Она остановилась возле небольшого круглосуточного магазина, выключила музыку, достала сигарету, затянулась. В этом месте было намного тише, чем в самом сердце Термитника. И воздух чище, и звёзды видно прям с земли, а не с крыши.       «Почаще бы так»       Лу задрала голову, выдохнула. Дым медленно потёк по течению ветра, растворяясь в ночном свете. Девушка задумалась. В голове уже ничего не было. Наверное, передумала всё, что могла? Навряд ли. Рид снова затянулась. Стало легко-легко. И телу, и душе. Сбросив пепел, она вспомнила как научилась курить. Очень сейчас кстати…       «Хрен знает, сколько им было лет тогда в интернате. Зелёные ещё, естественно. Прятались за одним из корпусов, где камера не доставала и любые другие чужие глаза — тоже. Как всегда дымили небольшой кучкой. Лу не курила, подпирала спиной стенку и вполуха слушала незамысловатый разговор других ребят, думая о своём. Вскоре начали расходиться — заканчивался большой перерыв между занятиями. Последним ушёл болван Стивен, этого она и ждала. Йонас остался, докуривал сигарету, что была уже на исходе.       — Йон, — позвала она, оттолкнувшись от стены и встав прямо перед пареньком с растрёпанными светлыми волосами.       — Ну.       Он простым лёгким движением сбросил пепел.       — Научи курить, а. Пожалуйста.       — Лу…       Бэр усмехнулся, потом рассмеялся.       — На кой?       — Хочу.       — Много хочешь.       Она закатила глаза.       — Так сложно?       Йонас пожал плечами, бросил окурок под ноги, быстро затушил и пнул признак мелкого хулиганства куда подальше в траву.       — Не сложно…       Он достал почти полную пачку (где они их только брали в пределах интерната?) из внутреннего кармана кофты, ловко вынул две сигареты, одну оставил у себя, вторую протянул Лу. Чиркнула зажигалка.       — Кури.       Рид с дури затянулась. Горло и нос внутри обожгло. Глаза адски заслезились. Лу вся согнулась, терпя ужасные позывы к кашлю.       — Су-ука, — сдавлено протянула она.       — Выдыхай ровнее. Дыши глубже, — спокойно, как ни в чём не бывало произнёс Йонас.       Далее последовало ещё более смачное ругательство. Девчушка жадно хватала чистый воздух, стараясь не закашляться, иначе услышат и кранты всем юным курильщикам. Придётся искать новое убежище.       — Ещё? Докуривай-докуривай…       Йонас демонстративно легко и просто, пока она чуть не выплёвывала лёгкие, затянулся, медленно выдохнул, пуская ровную струю.       — Ты редкостный засранец. Знал?       — Угу.       Больше за ту перемену Лу пробовать не стала, подождала Йонаса и, как могло показаться, окончательно угомонилась. Но Бэр слишком хорошо знал Рид. Она не остановилась, всё также терпеливо зубрила домашку и настойчиво училась курить. Пока выходило на два с минусом. С курением, конечно же.       «Сигареты только переводишь», — ворчал Йонас, но продолжал каждый раз доставать две тоненьких скрутки, когда она настойчиво показывала своё намерение попробовать ещё раз.       Со временем Лу перестала просто так подпирать стенку корпуса и бесполезно «переводить» столь ценный и труднодоступный продукт. Дымила со всеми и прогоняла из их компании «супер-пупер взрослых, крутых и плохих» Малую, как раньше это делал с Лу Йонас.       — Упёртая ты, настойчивая… Аж тошнит, — признался он в очередную вылазку на перемене.       — Сильно бесит?       Псионичка медленно втянула в себя никотин, пропустила его через себя, прочувствовала. Шутливо, специально выдохнула дым прямо в лицо псионику и, нет, не закашлялась, а залилась громким смехом.       — Слегка.       Бэр, усмехнувшись, покачал головой и помахал рукой, разгоняя дым.       — Надымила… Лу Рид, как вам не стыдно? Лучшая из лучших в своей социальной группе, а курите как невоспитанный мальчишка на территории интерната. Вы же девочка. Мне привлечь внимание вашей матери к данной проблеме? — передразнил он одного из преподавателей.       — Да ну тебя…       Она стукнула его в плечо кулаком. Несильно, играючи. Голова уже становилась лёгкой, ноги — ватными. Кайф.       — Теперь сама будешь доставать. Нечего с тобой долго нянчиться.       — А вот и достану. Ещё просить у меня будешь.       И Йонас действительно просил…»       Лу глубоко вздохнула, стараясь не думать о Йонасе и о том, до чего они докатились. Всё в последнее время было таким сложным. Или это она усложняла?.. Не думать не получалось. Он, если честно, постоянно мелькал в мыслях, то там, то здесь. У них таких трудностей не было даже в период пубертата, когда... когда много какие вещи происходили и много чего хотелось. Почему же сейчас так башню сносит? Уже больше, чем друзья, и меньше чем... чем кто?       «Йонас, Йонас, Йонас... Как же ты меня задолбал»       Быть маленькими и тупыми куда проще, чем взрослыми и такими же тупыми.       — Это проблема? — передразнила Лу слова Бэра и тут же, задумавшись, стала самой серьёзностью. — Крэп.       Проблема. Только не для Лу. Правда и здесь она держится как может. Руками машет, теснится, чтобы никого не задеть и не скинуть вниз. Сложно. Шаг влево, шаг вправо — Малая... Да-а, Тину ранить не хотелось бы. Хреново выходит у них, всё не как у людей. Да и не люди они, между прочим-то.       Девушка желала определённости и ясности. Хотя бы здесь. Но, как оказалось, умение держать равновесие в отношениях с Йонасом пригодилось больше чем где-либо ещё. Даже не на работе. Полный, полный крэп.       После ранения он задержался у неё совсем ненадолго, поспешно сорвался домой, хотя мог бы остаться, как делал это раньше, готовил не по-другому, нет, просто иначе. Осмотр этот чёртов, чёртова и сползшая по плечу лямочка, которую он поправил, его поцелуй в шею, объятия сзади, танец до безумия им не типичный, его… Лу выкинула сигарету, не докурив до конца. Растерялась, испугалась, засуетилась. Как тогда, приостановив их поцелуй в губы, растёрла шею. Нет, с этим пора заканчивать. Девушка поспешно села на мотоцикл, завела, сорвалась с места, едва надев шлем.       Летела быстро, будто боялась опоздать или передумать. Ехать было недалеко. Совсем скоро Лу стала снижать скорость, постепенно выжимая тормоз. Сердце зашлось, но уже не от кровопотери. Хотя и в прошлый раз учащённое сердцебиение рядом с Йонасом было не от тяжёлого ранения… Знакомый район, до боли знакомое место парковки. Псионичка, задрав голову, посмотрела на высотку. Шестой этаж. Свет горит. Сегодня ночью Йонас не был на дежурстве, это она знала точно. Не спится? Возможно. Хотя когда это он пренебрегал сном?       Дальше был лифт, дичайшее желание снова покурить и ожидание в пару секунд, что растянулось слишком долго. Отрезвляющий писк открывающихся дверей лифта. Несколько полусмелых шагов. Звонок. Йонас открыл быстро, не слишком сильно распахнув дверь.       — Лу? Чёрт, время сколько… Что-то случилось? — произнёс он неспокойно, стал тревожно оглядывать всю её, выявляя наличие ранений.       — Случилось. Заткнись, — только и успела произнести она, прежде чем привстала на носочки и, обхватив его за шею, поспешно, без лишних промедлений поддалась вперёд, навстречу к губам, вкус которых вот уже пару месяцев так хотела попробовать, ощутить.       Йонас не растерялся, ответил, зачем-то прикрывая дверь в квартиру, схватил девушку за талию. Ответил даже охотно, жадно, будто заждался этого момента, этого смелого, решительного и окончательного шага с её стороны. Лу начала стаскивать с него расстёгнутую домашнюю кофту, смело вниз, по плечам.       «Прям в подъезде. Отлично»       Руки, поглаживая, вернулись снова к шее, перешли к волосам, пальцы запутались в отросших локонах. Йонас целовал ещё и ещё, наступая, прижимая Рид к себе теснее… Но тут же, через мгновение, будто резко проснувшись от кошмара посреди ночи и бесполезно хватая ртом воздух, железной хваткой за талию остановил девушку, отстранился сам.       Лу разомкнула объятия, опустилась на пятки, зажмурилась, боясь смотреть на Йонаса, на то, что только сейчас натворила.       «Дура-дура-дура», — тут же стрельнуло в голове.       — Не стоило? Крэп, прости.       Хилер с сожалением покачал головой, еле слышно прошептал:       — Извини… Не в этом дело. Там Малая…       Он, не давая и шанса на отступление, легонько толкнул дверь. Лу с порога увидела зарёванную Тину, что сидела за столом. Её всегда броский, необычный макияж поплыл чёрными дорожками, устремляющимися вниз, к подбородку.       — Привет, — протянула Лу, проходя во внутрь и делая вид будто бы… будто бы не пыталась… что пыталась сделать? Её старания выходили на два с плюсом. — Чаёвничаете? — спросила она, обратив внимание на две дымящиеся чашки, одну из которых Тина слишком крепко сжимала в руках, и стараясь разрядить обстановку, накалившуюся, кажется, до предела.       Далее последовало отвратительное оправдание:       — А я тут так, мельком заскочила… Каталась и, думаю, дай заеду…       Лу замолчала, несколько стушевалась, теряя равновесие. Шатало… Глупые оправдания были не к месту. И она сама была здесь не к месту. Голос девушки изменился, стал тише, серьёзнее.       — Опять родители мозги делают?       Малая кивнула, в очередной раз всхлипнула, глазами полными слёз глядя то на Йонаса, то на Лу. И снова на Йонаса. Долго, вдумчиво, осознавая.       — Да там… как всегда… в общем…       Тина не договорила, зарыдала. Она отвернула голову в сторону, к пустой стене. Лу и Йонас переглянулись. Кажется, причина новой волны рыданий была далеко не в родителях... Рид нахмурилась, с силой прикусив губу. Пошла кровь.       В мыслях псионички отчаянно пробежало:       «Полный крэп…»