Ненавижу.

— Как же я ненавижу мужчин! — в сердцах воскликнула Ира, со всей силы сжав глаза ладонью при виде самого нежеланного силуэта на этом проклятом корпоративе в честь её дня рождения.       Перед ней собственной персоной стоял он. Главный герой всех ночных кошмаров. Источник большинства её жизненных проблем. Самый отвратительный начальник из всех, что ей доводилось иметь. И лучший стимулятор ночных оргазмов от удручающих фантазий.       Алеников Анатолий Борисович.       Она сама не поняла, во что вылилась её жизнь после их расставания. Чёрт, да, он её треснул. Нет, не сильно. Но это не отменяет того факта, что он был лучшим мужчиной из всех, что ей повстречались. И как бы она ни отрицала того вибрирующего в самом мозжечке факта, что Кривицкий — это вовсе не мужчина её мечты, а лишь максимальная зона комфорта, всё равно выбрала его.       Толя был статный, успешный, волевой. И всё это шло в противовес Гене. И как бы горько судьба в который раз не сдавила её жизнь, он был безопасным. От него не стоило ожидать чего-то сверхъестественного. В отличие от взбалмошного и вечно изменчивого Толи.       Она уже совсем не молодая девчонка, чтобы крутить мужиками направо и налево. И ей просто, до коликах в животе, хотелось наконец пожить степенной, размеренной жизнью.       Но это, уже всему «Склифосовскому» известное, пальто вновь маякнуло в поле её слабого зрения. Привычный шёлковый красный шарф, как всегда аккуратно завязан на элегантной шее. Словом, грациозный мужчина, в отличие от её бывше-нынешнего запустившего себя партнёра.       И опять Толя стоит с самым, что ни есть серьёзным выражением лица и строгими серыми глазами оглядывает её уже совсем не идеальную фигуру, словно придирчиво оценивая, насколько прилично она одета.       Ира глубоко вздохнула, успокаивая раскалённые нервы и спокойными и уверенными шагами направилась к скоплению всех неприятностей. Краем глаза она уловила присвистывающего Брагина, который, в своей обычной манере, невпопад издевался над её личной жизнью. — Что тебе? — грубо, только чтобы он поскорее ушёл. — Поговорить. — коротко и чётко, как и подобает Аленикову, — Простой разговор, Ирина Алексеевна. — И это… — размашистым взмахом Ира раздражённо обвела светлый зал, полный её коллег, — По-твоему достаточно подходящее для разговоров время и место? — Я ведь не отстану, — упрямый взгляд ещё ни разу не проигрывал её взбесившемуся настроению.       Ира, что есть сил, закатила глаза и резким движением схватила жилистое плечо, уводя из поля заинтересованных глаз. Мельком осмотрела всё пространство — Гены не было. Тот, должно быть, как и час назад, сидит с полным пузом на кухне, и с нелепыми шутками попивает коньяк на пару с Фаиной.       Рваными шагами, кое-как приволочив Толю, Ирина Алексеевна всё же добралась до дальнего туалета, до которого, по её меркам, никакая пьяная душа не должна добрести.       Тесное помещение оказалось ещё и максимально душным. Ни одного вентилятора или кондиционера, черти бы побрали эту уборную.       Алеников растерянно изучал помещение, в которое его завела заведующая «Склифосовским», однако, почти сразу взял себя в руки.       Испепеляющий взгляд Иры прожигал насквозь, но он его никогда не боялся. Совсем наоборот — обожал. — Что. Тебе. Нужно? — с надрывом произнесла каждое слово разъярённая фурия. — Как я уже и сказал, просто поговорить, — в уборной было слишком жарко, отчего шея Анатолия покрылась едва заметным потом, и он поспешил снять с себя уже надоевший шарф и дорогое пальто. — Тема, — она скрестила руки на груди, будто пытаясь защититься от нахально сверкнувшего отрезка груди от только что расстёгнутых пуговиц. — Мне нужна ты, вот и всё. — Алеников прислонился к раковине, так уместно стоявшей прямо на уровне поясницы, — Я много раз это говорил, но мне искренне жаль, что я тогда ударил тебя. Я хочу всё исправить, и могу. — Нет, не можешь. Есть ошибки, которые никто не может допускать, — Ира вся сжалась от упоминания неприятного инцидента, но продолжила смело смотреть в серые глаза. — Я понимаю. Но мы могли бы хотя бы попробовать. — Нет, и ещё раз нет, — от бессилия Павлова потёрла виски и уже хотела выйти, как сильное предплечье преградило дорогу к спасительной двери. — И всё же ты согласилась на разговор, Ирина Алексеевна, — сильные мужские руки мягко потянули её плечи, и поставили перед собой, заставляя посмотреть ровно в жёсткое лицо.       Жар туалетной комнаты давил, как в бане, заставляя лёгкие вздыхать чаще. От выпитого вина в голове и так шнырял слабый туман, так теперь ещё мнимый пар изо всех щелей проклятого туалета будто застилал глаза. — Мы же оба знаем, что этот, — Толя подавил невероятное желание отплеваться от последующей фразы, — Кривицкий Геннадий Ильич вовсе не твой вариант. — И кто же тогда мой вариант? — брови Иры хмуро сдвинулись от вновь наступающего гнева. — Естественно тот, кто стоит прямо перед твоим вертлявым носом, — он чуть ухмыльнулся и совсем неуместно поправил воротник рубашки. Конечно, ему тоже было неимоверное жарко, как и ей, но это чёртово движение…       Павлова лишь устало всплеснула руками и с силой отодвинула от себя сильные руки. В который раз она купилась на его убедительные речи, всегда оканчивающиеся одним и тем же.       А может, она просто боялась задержаться в затхлом помещении с притягательным мужчиной ещё хоть на одну минуту.       Анатолий Борисович исчерпал всевозможные доводы остаться. Остался один. Самый, что ни есть, рисковый. Но не менее действенный.       Думать времени не было. Тонкие женские пальцы почти коснулись замка, когда он со всей скорости перехватил запястье и впился в такие желанные губы.       Конечно она возмутилась. Это было так же естественно, как её любовь к «Кальвадосу». Казалось, какие хрупкие её руки, но с какой силой они упёрлись в широкую грудь.       Но отступать было не в его железных принципах. Алеников всегда шёл до конца. И чаще всего — победного.       Ира как всегда не просчитала все исходы. Она была уверена, что ему не хватит наглости так поступить. Но, как и в любом другом случае, связанным с Толей, она просчиталась. Или не так уж сильно она боялась этого исхода.       Она отпиралась достаточно, чтобы он понял все её намерения. Минуты были долгими, но она так и не осмелилась хотя бы разок прикусить его тонкие губы. Почему? Да, кто ж его знает.       Напор продолжался. Но руки Анатолий не распускал. Сдерживался.       И полети оно всё к чертовой матери. Она больше не могла. Не могла лгать себе, что это не был один из лучших поцелуев, что ей довелось испытать.       Медленно, почти незаметно, Ирина начала отвечать. Да, немного отпираясь. Так… Для приличия. Но, пожалуй, никто из них не понял, как её руки стали сжимать хлопковый ворот, приближая к себе.       Толя ухмыльнулся прямо в её рот. Всё, как и ожидалось. Без иного исхода. — Я тебя ненавижу, — прошептала Павлова и ещё сильнее впилась в его губы.       Но что на неё нашло — вино или духота туалета — она так и не нашла ответ.       Просто руки сами опустились к кожаному ремню.       Толя молчал, лишь отвечал на её рваные поцелуи. Он прекрасно знал, как Павлова изголодалась по нему. Потому что сам давно не мог выбросить её из головы.       Ире стало безумно весело, как когда-то в подростковом возрасте. Не располагающая ни к чему обстановка. Приставучий, но обаятельный одноклассник, дёргающий за волосы ради внимания. Прямо руки Толи сжимающие её локоны сейчас, на затылке.       Отчёта её действиям не было. Просто она с дурацкой ухмылкой опустилась на колени и рывком расстегнула ширинку.       Алеников никогда не подводил. В отличие от Гены.       Толстый член всегда был готов к её рукам. На головке собралась призывно зазывающая капля смазки. Толя не шевелился. Он знал, что произойдёт. Знал, чего ей хочется. Просто нужно иметь терпение в достижении своей цели.       Ира в последний раз презрительно посмотрела в серые глаза и, не моргая, коснулась губами головки. Аккуратно, но требовательно. Проверяя, насколько ему это нужно.       И он доказал.       Из горла Аленикова раздался требовательный рык, а руки, всё так же крепко сжимавшие волосы, призывно нажали на затылок.       Заведующей дважды повторять не нужно.       Медленно, словно дразня, её губы прошлись вдоль всего ствола, чуть остановившись в районе мошонки. Взгляд она так и не отвела.       Толя так и застонал при одном только виде, сидевшей перед ним на коленях женщины.       Дождавшись нужной реакции, Павлова вернула голову назад и обхватила головку губами. Но на этот раз она проникла глубже, постепенными движениями доставая до горла.       Алеников честно пытался сдерживать всевозможные звуки, но этот вид никогда не переставал удивлять.       Ира продолжала сосать набухший член, с каждым разом заглатывая всё глубже. В собственных кружевных трусах уже стало влажно, чего она не ощущала уже, должно быть, полгода как с их расставания. Дрожащая ладонь потянулась к клитору и принялась усердно его массировать.       От невозможности сдерживать стоны, Анатолий Борисович прижал свободную руку ко рту, в попытке заглушить рот. Но едва ли это помогло.       Павлова сосала невероятно хорошо, намеренно задевая знакомые чувствительные точки языком. И это никогда не сдерживало Аленикова. Один только её вид, всасывающей его член, подкашивал колени. Не в силах больше сдерживаться, он излился в её рот, заполняя его своим солоноватым семенем и упёрся руками в стену, не в силах отдышаться.       А Ира, как всегда, умело воспользовалась сложившейся обстановкой. Чуть поправив юбку, она поднялась и открыла ручку так быстро, как только могла.       Больше он не смог бы её сдержать. И не успел бы.       Стараясь унять бешеное сердцебиение, Павлова выровняла дыхание согласно чётким, звонким ударам высоких каблуков.       Волосы она лёгким движением откинула назад и чуть пригладила.       А обстановка в зале никак не изменилась. Казалось, никто и не заметил её отсутствия. Лишь Брагин ещё раз ухмыльнулся и отвёл взгляд.       Она не чувствовала себя паршиво, ни разу. Только лишь умиротворённо и спокойно. Будто всё так и должно быть. — Ир, вот ты где! А мы тебя всё ищем! — аромат перегара вперемешку с приторно древесными духами проник в ноздри. Геннадий Ильич был уже достаточно багровым от выпитого, но лишь призывно потянулся к её губам.       А Павлова с ухмылкой ответила на нелепый пьяный поцелуй, торопливо сглатывая уже в который раз слюну. И в который раз наткнулась на серые глаза уже разворачивающегося с самодовольной ухмылкой Аленикова.