***
7 мая 2023 г., 01:58
«Когда... Когда этот кошмар уже закончится?»
Хизер казалось, что она бродит по этой дрянной церкви часами. Долгими, нескончаемыми.
Самыми ужасными за всю её жизнь.
Жуткий рёв монстров всё ещё мерещился в ушах, а налитые кровью стены с отвратительным, въедливым запахом словно преследовали девушку. Коридоры путались, сплетались в лабиринт из железа, ржавчины, цепей и плоти — пульсирующей, давящей на мозг своей уродливой гротескностью.
От неё скручивало живот, а ко рту подступал рвотный позыв – не первый и не последний.
«Как я ещё не сошла с ума?»
Хизер то и дело задавалась этим вопросом, но быстро вспоминала о том, что держит её здесь.
Месть за отца. Месть Клаудии, что и расцарапала воспоминания – не её собственные, чужие! — и повлекла за собой, заманила на эмоциях в этот далёкий, туманный Сайлент Хилл.
Хизер смогла принять себя как Алессу, узнала о прошлом, о котором и подозревать не могла. И теперь, когда запутанная, кошмарная правда наконец стала ей понятной, всё сводилось к одной простой цели: тяжёлой, но выполнимой.
Кипящие, ещё не нашедшие выплеска эмоции толкали Хизер вперёд. Гнев и ненависть питали её намерения всякий раз, когда она давала бой ужасным созданиям или, напротив, избегала их, продолжая поиски Клаудии.
Она может быть где угодно. Скрываться в любой искажённой кровавой скверной комнате. Готовиться к своему безумному ритуалу, не переставая молиться Ей — Богу, которого Хизер не желала производить на свет.
Её поиски утомляли девушку, но уставшие ноги не переставали двигаться, упорно и упрямо. Коридор за коридором. Комната за комнатой.
Помещения вдруг стали уже. Хизер почувствовала, что спускается куда-то.
«Лестница?»
Ступенек не было видно: путь был слишком гладким. Не теряя бдительности, девушка последовала по нему, но затем остановилась, нервно прислушиваясь.
Гробовая тишина, что только сейчас стала заметной, напугала её. Звуки монстров, назойливых и голодных, вгоняли в дрожь, но куда хуже было не знать, откуда может придти опасность.
Сердце забилось быстрее, а живот кольнул болезненный спазм. Лишь немного переждав боль, Хизер заставила себя двинуться дальше, не переставая смотреть по сторонам.
До новой двери – большей, двустворчатой — идти пришлось недолго. Без задней мысли она толкнула её, приоткрывая — и только затем осознала беспечность своего действия.
Прямо впереди стояли Винсент и Клаудия в большом зале с высоким потолком. Когда-то, должно быть, он внушал благоговейный трепет и создавал поистине молебную атмосферу, но теперь был безнадёжно испорчен кошмарными сгустками плоти и крови.
Хизер застыла, застигнутая врасплох встречей с обоими культистами. К несчастью, её появление совсем не осталось незамеченным.
Если бы только она чуть притормозила и подслушала их разговор!..
— Что ж, главная гостья прибыла. Пусть начнётся вечеринка!
Винсент подал голос первым. Знакомая извращённая улыбка расцвела на губах, а пронзительные глаза впёрлись в хрупкую фигурку растерянной девушки.
Хизер снова стало некомфортно. Если Клаудия вызывала в ней лишь слепой гнев, то Винсент разом настораживал и пугал своей неоднозначностью и странным намерением помогать, убеждать её в том, что он с ней заодно.
Хизер не верила ему до конца, но и не могла просто закрыть глаза на всё то, что он ей рассказал.
Он знает всё, но говорит лишь часть. Выдаёт себя за союзника, искренне не желая рождения Бога, но...
Нет, он что-то прячет. Замышляет, хитро сверкая глазами, кривя безумные гримасы.
Никто, кроме Дугласа, не желает ей добра в этом страшном месте.
Правда ведь?..
— Хизер, давай, убей эту сумасшедшую суку. Этого демона, который смеет говорить за Бога.
Большой палец его руки указывал назад, прямо на озлобленную Клаудию.
Неужели тот самый момент настал? Она наконец добралась до своей цели?
Хизер словно не могла полностью осознать это и потому медлила, переваривая слова Винсента.
Если она атакует сейчас, ножом или пистолетом... Что будет потом?
— Время пришло. Ты можешь её убить.
Хизер решительно подняла взгляд на Винсента и вдруг уловила краем глаза медленные, тихие движения позади него.
Клаудия подкрадывалась к мужчине. С кинжалом в руках, с горящими от злобы глазами.
Она сейчас!..
— Стой!
Инстинктивный крик – неожиданный даже для самой Хизер — так и повис в воздухе, эхом пролетев по залу.
Винсент обернулся; побледневшая Клаудия отступила назад в полном изумлении. Хизер и вовсе не могла сдвинуться с места от шока.
Эта безумная женщина и его готова была убить?!
По залу прокатился вдруг новый звук. Раскатистый, нервозный смех, словно собравший в себе всю насмешливость Винсента, всё его едкое презрение к культистке. Он разрастался, становился всё злораднее и страшнее.
— Ах, Клаудия. Глупая, глупая Клаудия. И это меня ты зовёшь предателем? Волчица в овечьей шкуре...
Рука рванула вперёд и смело обхватила лезвие кинжала. Вытянуть его из хватки Клаудии оказалось легче, чем Винсент думал — пусть на ладони и появился глубокий порез.
Из двух зол пришлось выбрать меньшее.
— Я не первая и не последняя твоя жертва. Но Она не оценит твоих абсурдных стараний. Она первая отправит тебя в Ад.
— Неправда!!!
Хизер хотелось вмешаться. Использовать этот момент замешательства в своих целях и наконец отомстить Клаудии — всадив пулю или перехватив злосчастный кинжал у Винсента.
В мыслях вырисовывался труп культистки. Всё её естество стремилось наконец сделать что-то ради этого, не робеть более, не бояться, отплатить за всю боль, что причинили отцу!
Но гнев и ненависть сработали против Хизер. В очередной раз она ощутила приступ боли: дикой, невыносимой.
С громким, измождённым стоном она упала на грязный пол.
Она ненавидела эти моменты. Она проклинала своё тело всякий раз, как она оказывалась рядом с Клаудией.
Живот и грудь словно разрывало на куски. Дышать стало до невыносимого тяжело; каждый вздох прорывался сквозь стоны, сквозь покатившиеся по щекам слёзы.
Но в этот раз всё было хуже. Хизер наконец поняла, почему именно здесь её тело мучилось сильнее, чем когда-либо раньше.
Алтарь. Место рождения Бога. Алесса...
Нет, она не хочет рожать его!
Даже Алесса не хочет этого!
Хизер стало трясти. Заплывший взгляд уловил движение рядом с собой. Кажется, это был мужчина...
Винсент?
— Хизер, используй Печать!
К несчастью, девушка не услышала этой фразы. Очередной спазм пронзил её тело — настолько сильный, что она отключилась.
Ненадолго, может, всего на минуту. Но это спасло её...
***
Вокруг стало светлее. Ни стен церкви, ни пола, ни потолка. Тишина и пустота, лишённая посторонних глаз и ушей. Это могло бы напугать Хизер — но она, напротив, почувствовала себя спокойнее и легче. Боль ушла, хоть на какое-то время. Девушка тихо вздохнула, выравнивая дыхание, и захотела встать на ноги, но кое-что её прервало. Знакомый голос. До боли знакомый. — Хизер... Сердце застучало быстрее. Хизер увидела протянутую к ней руку. Такую тёплую и родную. — Папа! Она схватилась за неё, сжала в пальцах, не веря своим глазам и чувствам. Одна эта ладонь спасала её душу, держала её разум в сознании. Это правда он? Он жив?.. — Открой медальон. Мой подарок. Он спасёт тебя. Хизер опустила взгляд на красивый серебряный шарик, всё это время висевший у неё на груди. Да, он подарил его на день рождения! Но почему папа вспомнил об этом сейчас? Ладонь отца вдруг стала выскальзывать из её рук, отдаляясь и постепенно растворяясь в белой тьме вокруг. — Подожди... Подожди, папа! Не уходи! Но Хизер не успела ничего сделать: она снова осталась одна. Лишь тихий голос прошелестел у её уха, словно прощаясь. — Я люблю тебя.***
Когда Хизер пришла в сознание, боль снова схватила её в свои цепкие, ужасные объятия. Она ещё жива? Родился ли Бог? Всё тем же замыленным взглядом Хизер осмотрелась по сторонам, а затем обнаружила, что одной рукой держится за кого-то, пока другая изо всех сил вцепилась в цепочку с медальоном. Подарок папы. Что-то, что может спасти... Точно! Надо открыть! Хизер отпрянула от плохо различимой фигуры, оказавшейся рядом, и сквозь спазмы и стоны распахнула створки медальона. На одной из его сторон оказалась красная жидкость, чем-то похожая на застывшее клубничное желе. Рядом послышался изумлённый вздох. — Аглофотис! «Знакомое слово... Где я слышала его?» У Хизер не было сил и времени задать этот вопрос вслух. Она склонилась к красному пятну и кое-как проглотила его. Дрожащие пальцы закрыли медальон — и в тот же миг новый приступ боли, намного сильнее и ужаснее прошлых, накрыл её с головой. То, что вызывало спазмы в животе, всё быстрее и быстрее поднималось наверх. «О нет...» Она опустилась ниже, хватаясь покрасневшими руками за плиты пола. Вот-вот её вырвет! В любую секунду! Где-то рядом зашелестела юбка Клаудии, зазвучал её недовольный, встревоженный голос — но Хизер не успела ничего понять. Из её горла с отвратительным звуком вырвался огромный красный кусок мяса. Эмбрион. Живой. Дышащий. Инстинктивно подёргивающийся. Послышались шаги: кажется, это Винсент в приступе брезгливости отступил подальше. Дышать наконец стало легче. Боль утихала, грудь мерно поднималась и опускалась, а рассудок и зрение прояснялись. — Что это?.. Вопрос Клаудии звучал просто смехотворно. Даже Винсент издал смешок. — Ты до сих пор не поняла? На что ещё это похоже?! Хизер встала, прерывая уже надоевшие ей перепалки. — Похоже, Бога не получилось. Пережитая боль, физическая и душевная, вечная брань этих культистов, постоянная беготня, монстры везде и всюду, весь этот кошмар — всё это уже сидело у Хизер в печёнках. Пора покончить с этим. Пора уничтожить Бога. Девушка уверенно зашагала к зародышу, намереваясь растоптать, но рванувшая к ней Клаудия оттолкнула её. — Стой! Хизер собралась было вернуться назад, но Винсент удержал её на месте, схватив за руку. — Что ты делаешь?! Отпусти! Однако, вновь взглянув на Клаудию, она поняла, почему её остановили. Женщина впилась зубами в эмбрион — стала жевать, поглощать. — Клаудия! Зрелище оказалось настолько мерзким, что Хизер отвернулась. Хватка Винсента не была крепкой, и теперь он позволил девушке выскользнуть — но в ладонь он осторожно вложил какой-то предмет. Хизер обомлела, увидев его. Тот самый кинжал Клаудии! Святой отец жутко улыбнулся, ничего не говоря и кивая в сторону культистки, что уже начинала стонать и мычать от пронзившей её тело боли. — Алесса, ты не можешь убить Бога! Я смогу... Я смогу родить Бога! Если ты не можешь сделать этого, Алесса, я смогу! Хизер напряжённо слушала её, нерешительно смотрела на скорчившуюся фигуру в тёмном платье. Клаудию терзало и метало: Бог словно отвергал её тело и потому заставлял страдать, покрывая кожу мелкими кровавыми прожилками, похожими на жуткие трещины. Девушка понимала, что именно сейчас могла бы подбежать и всадить кинжал в неё. Добить, всё закончить, исполнить свою цель! Но вмешиваться было поздно и бессмысленно. Клаудия хваталась за жизнь из последних сил, пока жестокая смерть уже тянула к ней свои костяные ладони. Руки Хизер снова задрожали. Это она должна убить её, почему она не может двинуться от страха?! Винсент дал ей кинжал, дал шанс! Разве не этого хотел бы её отец?! Слёзы вновь начали застилать глаза, но даже сквозь пелену воды и соли она увидела, как Клаудия с последним болезненным стоном рухнула на пол. Немногим спустя эмбрион, ставший покусанным обрубком плоти, вновь вылез изо рта и, словно пытаясь спастись, пополз к вытянутой дыре в алтаре. — Хизер, дави его, быстро! И без восклицания Винсента девушка смекнула, что к чему. При виде живого сгустка к ней словно вернулись силы и злоба, что до этого предназначались лишь Клаудии. Она рванула к нему и изо всех сил придавила сапогом, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Второй замахнулся и произвёл широкий удар: раздался склизкий, мерзкий звук. Хизер опустила сапог на него ещё раз. И ещё. И ещё! И снова! Она так увлеклась этим, что совсем не заметила садистского вида наблюдавшего за этим зрелищем Винсента. Каждый замах ноги, каждый булькающий стон этой кровавой твари доставляли ему невероятное удовольствие. Тот даже рассмеялся, ужасно довольный яростью Хизер. — Молодец, молодец! Я в тебе не сомневался. Ты и в самом деле такая, как я думал... Эти слова остановили её. Хизер вспомнила их последний разговор и странные намёки Винсента о монстрах. Он же шутил? Или всё же?.. — Нет... Я не такая. Не я убила Клаудию. Ей вдруг стало горько и гадко. Хизер тут же расхотелось дальше топтать зародыша — тот и так уже был мёртв. С опустошённым лицом она отошла от него и спустилась с алтаря. — Что ж, Клаудия всё равно мертва. Как и Бог. Несмотря на некоторые... неожиданные обстоятельства, всё прошло, как мы оба хотели. Похоже, к Винсенту возвращался привычный расслабленный настрой, но Хизер это не нравилось. С каждой секундой на неё всё больше наваливалось осознание произошедшего здесь, и потому на покрасневших глазах вновь заблестели капельки слёз. Держать всё в себе уже не представлялось возможным. — Как ты можешь быть так спокоен?! Здесь едва не родился Бог, ты сам не хотел этого! Ещё и Клаудия, и этот проклятый кинжал! Хизер швырнула его в угол со всей силы. — И весь этот кошмар из-за неё! Из-за убийства моего отца! Если бы тогда я поспешила к нему, я спасла бы его! Если бы не дала слабину, вонзила бы лезвие в её грудь!!! Дыхание снова стало сбиваться: Хизер зарыдала, и всхлипы помешали выплеснуться всем словам, всем мыслям, что вертелись у неё в голове на протяжении этих чёртовых дней. Тело будто само опустилось на пол, отворачиваясь от Винсента. — Я... Я не хотела это всё вспоминать! Просто так эта боль не пройдёт. Её хотелось выплакать, выблевать как того кровавого зародыша, а затем дать ей умереть, раствориться и исчезнуть. Но Хизер смущало присутствие Винсента. Почему он вообще всё ещё тут?! — Уходи... Я не хочу плакать... при тебе... Сдерживаться девушка уже не могла; её просьба звучала как мольба, и ей было плевать, посмеётся ли этот мужчина над её горестным видом или просто послушается и оставит её в покое. Но чего она не ожидала, так это шагов в свою сторону. — Хизер... Я ведь святой отец. Слушать чужие слёзы – моя работа. Он осторожно опустился рядом с ней, сбоку, а не напротив, чтобы не смущать. Винсент больше не выглядел коварным или злобным: был необычайно спокоен и даже… дружелюбен? Но Хизер всё ещё боялась ему поверить. Она понимала, что ему тоже было выгодно, чтобы она следовала своему плану, но в то же время он никогда не вредил ей. Если Винсент всегда думает только о собственной выгоде, то почему он остался? Почему пытается утешить? Это никак не укладывалось у неё в голове. — Знаешь, я хотел бы ещё раз попросить прощения. За те дерзкие слова о твоём отце. Теперь я благодарен ему за помощь с аглофотисом. Если бы не твой медальон... И без окончания фразы Хизер поняла, что никто бы из них не смог спастись. Но слышать такое признание от Винсента было приятно. Может быть, она всё-таки зря так с ним осторожничает? Хизер неуверенно потёрла опухшие глаза. Его размеренная, взвешенная речь отвлекала её от уничижительных мыслей. — И кстати... Спасибо, что спасла меня от Клаудии. Тон голоса Винсента прозвучал так серьёзно, что девушка удивлённо повернулась на мужчину. Он впервые говорил с ней так. Эти эмоции были искренними, настолько, что она на время позабыла о своих горьких слезах. Даже лицо Винсента показалось ей в этот миг куда более красивым, чем раньше. Немного помолодевшим, смягчившимся... нежным? От последней мысли Хизер смутилась. Что за бред она тут выдумывает? Винсент просто ей благодарен, и всё тут! Впрочем, от мужчины не ускользнула перемена настроения девушки. — Ты покраснела, Хизер. Должно быть, тебе давно не говорили комплиментов? От такой фразы щёки куда сильнее вспыхнули алым, а во взгляде скользнули разом гнев и растерянность. — Ещё чего! С нарочитым фырканьем она отвернулась, но через пару мгновений Винсент отчётливо услышал нервный смешок. — Это ведь тоже шутка, да? Мужчине, конечно, хотелось убедить Хизер в обратном, но он прекрасно понимал, что и без того смутил юную даму. Впрочем, он не жалел об этом. Видеть Хизер такой растерянной было до одури мило. Чёрт, кажется, и он становится излишне сентиментальным в неподходящий момент. — Да, конечно. Не удержался, прости меня. — Как обычно... Следующие несколько минут прошли в тишине, но совсем не неловкой. Хизер окончательно смогла успокоиться. Мысленно она поговорила с отцом: прикрыв глаза, с волнением поведала ему обо всём случившемся. И хотя она знала, что тот не слышит и не видит её... где-то в глубине души она чувствовала, что папа всё ещё рядом с ней. Что он чувствует и воспринимает всё то, что творится в её мыслях и чувствах. И ведь именно он появился тогда в момент смертельной опасности! Он сказал про медальон! Вот только даже после того, как она очнулась, она держалась за чью-то руку. И если в видении это была рука отца, то в реальности... Нет, это не могла быть Клаудия. Винсент?! Хизер беспокойно осмотрела ладони мужчины — на одной из них всё ещё зиял порез от кинжала. Немного крови было и на её руках… «Нет, я лучше не буду спрашивать» Громко выдохнув, Хизер утёрла последние слёзы и поднялась с пола. — Всё правда кончилось?.. Даже сейчас девушка не была в этом уверена. — К нашему счастью, да. Винсент поднялся следом. — Что ж, было приятно с тобой познакомиться, Хизер. Полагаю, ты не останешься в Сайлент Хилле. Его улыбка вновь стала разом хитрой и довольной. Умеет же он играться мимикой! — Дуглас остался здесь раненый. Я должна помочь ему. А потом... Она замолкла, задумавшись. — Будет новая жизнь. Хизер грустно улыбнулась. — А ты? Что будет с культом? — О, насчёт этого точно беспокоиться не стоит. Главное вернуть этой церкви надлежащий вид, а уж там... как пойдёт. Немного размахивая руками во время своей речи, Винсент остановился у двери на выход. — Проводить? — Нет, не стоит. Хочу всё обдумать сама. Сейчас я уже не потеряюсь. Хизер приблизилась к двери и робко толкнула её ставни. Ни монстров, ни крови, ни плоти: всё наконец успокоилось. — Прощай, Винсент. И... спасибо. В тот же миг Хизер выскользнула из зала, не оборачиваясь. Ей было одновременно боязно и любопытно узнать, как он отреагирует на это. Ей даже хотелось подслушать, что он скажет. Но Хизер не стала останавливаться. Не сейчас, не в момент, когда её сердце снова быстрее забилось. Дуглас ждёт её. А ещё... Нет, даже думать об этом неловко. Вот уж змей-искуситель!
