скандалисты

В детстве Виолетта уж слишком улицу любила. Как все прыгала по крышам гаражей, жгла пакеты и жевала гудрон. Жевала, потому что думала, что это смола, потому что гуляла без присмотра, потому что мозгов тогда не было. И детство то было донельзя веселым и беззаботным. Нередко взрывала петарды, слонялась в одиночестве и осматривала окрестности. В июльскую ночь, когда Виолетта решила не идти домой, она, как обычно расхаживала в потрепанных кроссовках по двору и считала кирпичики. Ведь именно тогда её мать Светка как обычно пропала на несколько дней, и в этом уж точно не было странности. Семилетняя Малышенко точно знала, что та как обычно пропадает где-то на квартире с алкашами-друзьями, пьет водку, есть сушеную рыбу и жалуется на жизнь. Тогда девчонка еще не знала, что зайдя за угол, увидит злого дяденьку, избивающего еле живую мать. Не знала, что на самом деле кровь эта была вовсе не от ударов по большей части, и даже не из-за повышенного давления. Известный по тому времени бизнесмен Савельев всегда получал то, что хотел. Потому, узнав, что Светка не вернула долг, решил забрать его иначе. Это было грязно, противно и больно. И больно в ту роковую ночь было не только матери от жестких проникновений потного мужчины, больно было и не Савельеву, так нахально взявшего незнакомую женщину за углом гаражей. Больно было малышке Виолетте, смотревшей на то, как её мать насилуют, бьют и унижают. Она смотрела на это ужасное зрелище около пяти минут, и уже тогда понимала, что это плохо. Что это, вообще-то, уголовная статья. Когда бизнесмен Савельев закончил свое дело, он откинул бедную и потерявшую сознание Светку, застегнул ширинку своих брюк, сел в дорогую машину, и скрылся среди кустов. А мать Виолетты лежала на асфальте, с разбитыми напрочь коленями и чувством униженности. Возможно, именно с тех пор Светка стала главной шлюхой этого района, а возможно, именно тогда она поняла, что тело её вовсе не храм, а достояние общественности. В ту июльскую ночь Малышенко так и не подбежала к маме, не обняла ее и не помогла. Потому что ей было страшно, и по правде говоря, противно. Потому что тогда маленькая девочка не знала, что через десять лет она многое поймет. Например, то, что Савельев худший человек на свете и заслуживает смерти. Ведь ещё в пятнадцать лет брюнетка узнала, что тот издеваться над женщинами, часто насилует их, потому что считает себя богатым и успешным. А ещё считает, что его прикосновения желает ощутить на себе каждая женщина. В шестнадцать лет узнает, что Савельев имеет публичный дом, в котором работают девушки, потерявшую веру. Узнает, что тот отнимает у них паспорт, обещает золотые горы, а после продает по самой низкой цене. Бизнесмен Савельев — худшее творение бога, которое нужно наказать. *** Виолетта Малышенко, с опущенной головой вниз, идет по пустой улице, рассматривает панельные дома, курит сладкую жижу и иногда пинает камни. Со злостью и ненавистью. Отучившись целый день в центре, а по правде говоря, в самой настоящей тюрьме для подростков, она часто вздыхает от усталости и презирает Ксенофонтова Илью Владимировича. Потому что тот мешает ей курить, читает лекции и просто раздражает. Потому что, в конце концов, он ей не отец, и даже не старый-добрый участковый. Татуированная вспоминает случай в подвале, смеется в глубине души и считает всех, кого встретила там , ненормальными детьми, возомнившими себя богами. В этом городе каждый должен понимать, что власть и коррупция всегда будут процветать. Остается только смириться, убежать от реальности с помощью наркотиков и ждать смерти в подворотне. Придя домой, Виолетта кидает свой рюкзак в угол, роняет веник и матерится себе под нос. Проверяет комнату Светки, не застав ту мирно спящую на кровати. Вновь смеется, потому что глупо надеется. Падает на диван в уличной одежде, ногу на ногу закидывает и проверяет соцсети. А спустя несколько минут просмотра глупых постов, замечает новую заявку в друзья от странной блондинки с некрашеными корнями и страшной улыбкой. Добавляет в друзья, потому что ей плевать на все вокруг. Малышенко до невозможного больно от старых воспоминаний, которые, как она думала, давно забыты и стерты из памяти. Только вот теперь перед глазами она видит страшные картинки июльской ночи, грубые толчки и кровь родного человека. Виолетта Малышенко живет с психологической травмой вот уже десять лет.

Мишель Гаджиева: Эй, не передумала насчет вступления в круг анонимных карателей за несправедливость?

И брюнетка закатывает глаза, когда видит всплывающие сообщение от странной особы со странной любовью к адреналину.

Виолетта Малышенко: Отвали от меня Мишель Гаджиева: Грубо Мишель Гаджиева: Приходи по этому адресу сегодня в шесть вечера Мишель Гаджиева: Тебе понравится

После чего Виолетта смотрит на странный адрес и выходит из диалога. Потому что это несерьезно. Это глупо, неправильно и дает лживые надежды. Потому что та считает, что Гаджиева просто пытается с ней переспать, использовать, а возможно и вовсе убить. Только вот Вилка была той, кто часто совершает необдуманные поступки, вовсе не печется о своей жизни и любит быть в опасности. А еще Вилка имеет пропеллер в одном месте и ищет на него приключений. Плюет на принципы, страх и недоверие. Вновь надевает старые кеды, кепку и выходит на улицу. Больше не смотрит по сторонам, не ищет красоту в природе и не задумывается о смысле жизни. Возможно, она идет на встречу с убийцей, возможно, над ней решили глупо пошутить. И если эти сообщения действительно окажутся шуткой, обещает самой себе, что отомстит. Глупо. В своем стиле. Придя на место встречи, Виолетта глаза закатывает и матерится. Потому что видит перед собой очередное творение бизнесмена Савельева. Вокруг пятого по счету нового открытого ресторана собралась толпа зевак, папарацци и влиятельных людей. И Малышенко становится больно от того, что все же это глупая шутка, издевательство. Она ненавидит Мишель, написавшую ей поздним вечером. Она ненавидит Илью Владимировича, разболтавшего Гаджиевой о жизни брюнетки. Она ненавидит блядского Савельева и его новый ресторан, купленный, скорее всего, на деньги с дохода в публичном доме. Она ненавидит этот день и мечтает, чтобы он наконец-то закончился. — Спасибо всем, кто пришел на открытие моего детища! — в микрофон говорит старый мужик в дорогом смокинге, с пивным животом и лысиной на голове. — Представляем вашему вниманию новое, но совсем скоро самое элитное заведение этого города! Для начала хотелось бы поблагодарить всех тех, кто работал над этим проектом, а именно… После слов этих, Виолетта Малышенко не слушает, а только часто щелкает костяшками пальцев, жует щеки и пристально осматривает всех вокруг. Её все бесит, она вновь хочет курить и как можно скорее свалить отсюда. Только вот в ту секунду звонит телефон, на котором высвечивается неизвестный номер. — Мы рады, что ты пришла. — Илья Владимирович, скажите честно, вы маньяк? — нехотя отвечает. — На какой хер вы заставили меня сюда прийти? Поглумиться? — Мне льстит, что ты знаешь такие сложные слова, — шутит в трубку и сам же смеется над ней. — Знаешь его? — Очень смешно, — выпаливает Виолетта и глаза закатывает. — Много будешь глаза закатывать, останешься слепой. После слов этих, Вилка головой из стороны в сторону мотает, а через секунду замечает директора центра для трудных подростков среди толпы. Тот ей махает с улыбкой и отцовским взглядом. Странно, ведь Виолетта не знает, как выглядит отцовский взгляд. — Вы решили надо мной поиздеваться, да? Вам мало? Вы садист? Продолжает на директора смотреть и глупо улыбаться, скрывая за тем злость и ненависть. — А ты до пяти посчитай и все поймешь. С этим то справишься хотя бы? — мужчина за живот берется, смеется и сбрасывает вызов. А Виолетта считает, что у старика просто проблемы с головой из-за долгой жизни, дорогих счетов за содержание дома и работы с отбитыми малолетками. Она в упор продолжает смотреть на мужчину, руки на груди сложив, давая понять, что подобной ерундой заниматься не будет. Илья Владимирович кулак поднимает и медленно начинает по одному пальцу расправлять, шевелить губами и считать в полголоса. А когда рука его была расправлена в ладонь, всю улицу заполняет красный дым и свист петард. Виолетта в разные стороны головой вертит, как обычно ничего не понимает, и даже немного переживает. Люди вокруг начинают охать и ахать, шевелиться и возмущаться. В то время как бизнесмен Савельев с растерянным взглядом проходится по толпе и подбегает к организаторам мероприятия. Тем временем улица в красном дыму утопает, а на фасаде ресторана разворачивается баннер с множеством фотографий публичного дома Савельева, ужасными кадрами плачущих девушек лозунгом:

«Прогресс государства невозможен, если там живут насильники и коррупционеры»

А под надписью ссылка, перейдя по которой, каждый может увидеть документальный фильм о том, что бизнесмен Савельев совсем не тот, кем кажется на первый взгляд. Там кадры насилия, слез, крови и безысходности. Виолетта рот широко раскрывает, злостно улыбается и наслаждается всем, что происходит вокруг. А Савельев продолжает держаться за голову, кричать на своих работников, прося немедленно убрать этот «стыд и срам». Надеется, что никто не поверит, только вот толпа уже сфотографировала баннер, зная, что сегодня дома они обязательно перейдут по ссылке и посмотрят разоблачение лже-героя. За спинами людей взрыв раздается, а после громкая музыка включается. Виолетта голову поворачивает, видит перед собой пять старых машин и столько же неизвестных людей, стоящих на капоте. Каждый был в балаклаве и взглядом толпу прожигал. Белый, синий, бордовый, желтый, зеленый. Зеваки шептаться продолжали, кидать взгляды на оппозиционеров и доставать свои телефоны, снимая всё происходящее на видео. И люди те, что на машинах стоят, начинают танцевать под громкую музыку, выполнять сложные трюки и движения. А Малышенко взгляд кидает на их руки, завязанные грязной и старой веревкой. Потому что это был протест. Протест тому, что люди в этом государстве живут со связанными руками. Тому, что, женщины, попавшие под власть Савельева, беспомощны и не спасены. Где-то вдалеке слышен звук сирен полицейских машин, который только добавляет протесту искренности и справедливости. Ведь в этом государстве преступники те, кто хотят перемен. Гул. Суматоха. Давка. Возмущенные крики. Быстро бьющиеся сердце Савельева и довольная улыбка Виолетты Малышенко. А после взрыв со стороны ресторана и розовое граффити поверх баннера:

«Скандалисты»

Выключенная музыка. Рев мотора машин и погоня полицейских за оппозиционерами, возомнившими себя богами.

Мишель Гаджиева: Ну как, понравилось? Мишель Гаджиева: Все ещё считаешь наше дело глупым детским садом?

А Вилка продолжает лыбиться, закуривая сигарету и наблюдая за тем, как разрушается жизнь поганого человека, и уже не бизнесмена, Савельева.