Прозвище

Кавех частенько делится своими неудачами: как он опять врезался во что-то, опять куда-то упал, что-то опять пошло не по его плану, сама вселенная будто опять мешает ему достигнуть желаемой цели. И в этом нет ничего необычного, давно можно привыкнуть. Но, разумеется, о каждом подобном происшествии он рассказывает Хайтаму, как и о любом малейшем событии в его жизни. Не то, чтобы в этом была какая-то цель: просто хочется поделиться с близким. Но на каждую озвученную неудачу в иной раз слышится одно и то же:"ты просто лошара; что поделать, если ты такой лох" – и прочие синонимичные сочетания с этим неприятным прозвищем. И пусть Кавех давно высказался, что это далеко не то, что ему бы хотелось услышать в ответ, Хайтам будто не знал других слов, и повторял одно и то же подобно заевшей пластинке, хоть и иногда мог перефразировать. Можно и привыкнуть? Не воспринимать его слова слишком резко? Да, может быть, но не Кавеху. И, учитывая его характер, это легко понять. А потому, в один из дней, когда Кави жаловался на очередную неудачу, от уткнувшегося в книгу на диване Хайтама, разумеется, не прозвучало ничего нового. Поначалу в комнате повисла тишина, однако совсем скоро ее нарушил звук книги, ударяющейся о лицо Хайтама. Сложно сказать, насколько сильно его удивило столь внезапное действие, но он не успел и слова произнести Кавеху, недовольно развернушемуся и скрывшемуся в своей комнате. Зеленые глаза с непониманием взглянули на лежавшее на полу "Преступление и наказание", пока ладонь коснулась ушибленной губы: по ней попал острый корешок, поранив кожу. Хайтам, шумно вздохнув, наконец поднялся с дивана, направляясь вслед за возлюбленным. Он прошел в чужую комнату без стука, отчего чуть вновь не схлопотал по голове – на этот раз томом Гарри Поттера. – Что бы я ни сделал не так, тебе не кажется, что ты слишком драматизируешь? – Ааа, так ты серьёзно не в курсе?? – напоминая гневно рычащего кота, которому наступили на хвост, Кави стремительно приблизился к собеседнику и ткнул пальцем ему в грудь, – ТЫ что ли вообще не понимаешь какой у меня характер? Нет, ясное дело, что непростой, но... Агх! Знаешь, если бы я хотел услышать, какой я неудачник и лошара, я бы подошел к первому встречному и рассказывал о том, что происходит у меня в жизни. Хайтам с непониманием нахмурился, вынуждая Кави закатить глаза. – Ты думаешь, я и без тебя этого не знаю?? Не знаю, какой я лох? Какой я невезучий? Что меня преследуют проблемы? Что многие вещи происходят не только не так, как хотелось бы мне, а будто назло – как можно хуже для меня? Но я ничего не могу с этим сделать, лишь поделиться с тобой. А ты что?? Констатируешь мне и без тебя прекрасно известный факт! После такого не понимаю, зачем вообще с тобой многим делюсь, ибо такие ответы отбивают всякое желание все тебе рассказывать. Ох, точно. Ты ведь мне очень дорог и близок, а потому я и говорю о каждом своем вздохе! Ты придурок, Аль-Хайтам. Кавех скрестил руки перед грудью и демонстративно повернулся боком к собеседнику, но при этом рубиновые глаза не без волнения то и дело пытались взглянуть на разбитую губу Хайтама. Черт, Кави в самом деле так сильно швырнул той книгой..? Стоило бросить подушку, как же он не подумал... – Кави, послушай... – Для начала, услышал ли ты меня? Хайтам плавно прикрыл глаза и выдохнул: он крайне не любил, когда его перебивали. Хотя сейчас, возможно, это было заслуженно. – Я услышал. Дело не в том, что я пытаюсь тебя обидеть или как-то подчеркнуть то, какой ты невезучий. Мне... Мне жаль, что это могло так выглядеть со стороны, но я просто не знал, что тебе на это еще ответить. Правда, у тебя слишком часто происходят всякого рода... Эм... Промахи в жизни, что я уже буквально не знаю, что еще на них сказать и как реагировать. – Тебе показать как? Прежде, чем раздался ответ, Кавех внезапно потянулся к макушке Хацтама, потрепав пепельные волосы. Затем он уронил голову на широкое плечо и молча прижался к спутнику, пока он также не смел произнести и слова. – Хайтаааам... Протянул после нескольких минут тишины Кавех, причем настолько жалобно, что Аль-Хайтам поспешил склониться к нему. Прохладные руки блондина моментально легли на его скулы, а красные глаза с грустью смотрели на ранку на губе. – Сильно болит? Я переборщил, да, прости... Я не думал... – Все в порядке. – Ничего не в порядке, идиот! Как мне тебя теперь целовать, м? – В противоположный угол губ? Кавех тихо усмехнулся, покачав головой, но тут же и в самом деле поцеловал, куда сказал Хайтам. А затем и перешел к щекам, кончику носа, лбу, пока не убедился, что прошёлся по каждому сантиметру на вечно-хмуром лице. Наверное, они были обречены на частые ссоры и недопонимания. Но все они непременно заканчивались одним и тем же: извинениями, примирением, тёплыми объятиями и поцелуями.