Оценка самому себе

Новое испытание встречает Диму с распростёртыми объятиями и жуткой головной болью в лице Влада. Или Толика. Матвеев пока не уверен, какая часть этого шизика с ним разговаривает. С испытанием он справляется на твёрдую восьмёрку для самого себя, но где-то внутри Дима просто хочет думать, что он достоин большей оценки, чем та, которую он поставил себе самостоятельно. Влад проходит на твёрдую три от самого Димы и на твёрдую четыре от его бесов. Порча, конечно, нередко встречается, но тут Череватый со своим Толиком откровенно подпёздывает, говорит то, что от него хотят услышать. Матвеев сомневается, что он вообще хоть что-то смог увидеть. Выглядит это всё сомнительно, но все ему охотно верят. Этот Толик ему биополе выстроил хорошее, или в чем причина? Саша справляется на твёрдый кол с ноликом, который Дима приписал себе в голове, считая это самым лучшим каламбуром для бесов, который он когда-либо придумывал. Говорит всё чётко и по делу, некоторые моменты у них даже сходятся, а Влад в очередной раз просасывает, прикрываясь Толиком, который пару выпусков назад, между прочим, потерялся. Для экстрасенсов тут п(р)осасывает Дима, справлясь на пятёрку с плюсом от Марьяны и Надежды (видимо старикам уже пора выходить из одноклассников), на десятку от Гецати, с которой в шоке, кажется, даже сам Константин, восьмёрку от Райдос, которая, по всей видимости, оценивает Диму по таким же критериям, что и он сам, и на девяточку от Олега. Имя чернокнижника плавает между седьмым и пятым местом, ниже Надежды, но всё ещё выше Влада. На душе кошки скребут, гадят и кусаются, смешивая жгучую обиду и злость. На себя, или на кого-то другого, того, кто сидит в нём – ещё пока не понял, но поймёт тогда, когда уже будет дома. Не у себя, конечно, потому что там он не появляется примерно с месяц или два, ночуя дома у младшего из Шепсов, для Саши прикрывая это всё чистым сотрудничеством друг с другом. От девятки Олега становится как-то по особенному паршиво и неприятно, но он должен был быть готовым к тому, что за красивые глазки и любовные интрижки, которые длятся несколько месяцев, ему никто десятки направо и налево ставить не будет. Олег молчит, и на то спасибо, лишней критики от него Дима не выдержал бы. Выпуск выходит каким-то напряжённым и неприятным, что Дима думает, сколько же фанатов перестанут за ними следить после такого. Он, если честно, перестал бы ещё с первой серии, когда возник конфликт между Владом и Олегом, но, видимо, зрителям такое даже нравится. Домой они едут в кромешной тишине, хотя это можно назвать молчанием, потому что музыка из колонок таксиста тишину не создаёт. Молчание неприятное и липкое, Диме хочется на стенку лезть, лишь бы его не слышать (забавно), но Олег, вроде как, дискомфорта не чувствует, а значит Матвеев тоже. На душе как-то совсем кисло и склизко, будто бы там прошлось стадо червяков и слизней, оставляя слюнявые разрытые дорожки. Диме хочется плакать и бить. Не человека, конечно. Как бы не хотелось – идея это сомнительная. Дима думает, что как только он приедет домой он обязательно разобьёт хотя бы одну тарелку. Таксист бросает грубое "приехали" и просит поскорее заплатить. Дима тянется к кошельку, но Олег был готов заранее, отдавая купюру водителю и выходя из машины. На улице уже совсем темно, у их подъезда стоит лишь один фонарь, и тот перегорел уже как года полтора. Дождь маленькими каплями моросит, оседая на кожу лёгкой прохладой. Диме кажется, что он был бы отличным писателем, если бы мог излагать мысли не только у себя в голове. Они заходят в квартиру так же тихо, как и всё то время, пока они добирались до дома. Олег ничего так и не говорит, только уходит в глубь квартиры, теряясь в спальне. Дима идёт на кухню, но бить тарелки желание уже как-то отпало. Достаёт из кармана джинс пачку сигарет, забирает последнюю и выкидывает картонную пачку в мусорный пакет. Зажигалка эры мамонтов функционирует через раз, но сегодня, видимо, удача на стороне Димы. Хоть где-то. Сигареты горят красиво. Матвеев часто ловил себя на том, что смотреть на подожжёную сигарету его расслабляет больше, чем курить их. Пепел летит из приоткрытого окна куда-то в неизвестность, и Дима очень надеется, что не к соседям снизу на балкон. С сигаретами он на «ты» лет так с тринадцати, когда мальчики из класса постарше дали попробовать за школой на перемене. Олег категорически против такого, потому что «сам не курит и вам не советует», а Диме даже запрещает, хотя запреты его работают плоховато. – Дима, – вспомнишь солнышко, вот и лучик, как говорится. Олег звучит подозрительно тихо и стыдливо, словно нашкодивший щенок опускает морду вниз, только Олег, вроде как, не щенок, а морду свою приземляет на димином плече, не стыдясь умещать руки туда, куда приспичило, – Ну чего злой такой. – Козлы все потому что, – Дима закуривает сигарету, выпуская дым в окно, и смахивает пепел, – Или я козёл. Тут уж как посмотреть. – Все не козлы, Дим, все инвалиды слепые. – И ты? – А я самый главный у них. Предводитель, так сказать. У Олега голос хриплый, то ли из-за долгого молчания, то ли настроение у него такое, похрипеть Диме на ухо, чёрт его знает. У Олега голос красивый, не низкий, не высокий, а просто красивый. Такой, какой надо. Дима бы даже сказал идеальный. – Скажи мне честно, я правда слабый экстрасенс? Я правда не достоин всего этого? Олег резко и неестественно дёргает головой, елозя на плече подбородком и сжимает ладони на талии чуть сильнее. – Как думаешь, стал бы ты победителем, будь ты не достоин? Как думаешь, стал бы тебя нахваливать мой брат, будь ты не достоин? Как думаешь, стал бы я нахваливать тебя, будь ты не достоин? – Не знаю. Я уже ни в чем не уверен. – Зато я уверен. Уверен в тебе на все сто, тысячу и миллион. Уверен в тебе больше, чем в себе, Дим. То, что говорят тебе люди в интернете – это всё наглая ложь. Ты достоин больше, чем у тебя есть. Олег хорошо целуется, Дима это всегда знал. Сегодня в этом он убедился, целуя его самостоятельно и резко, неожиданно для Олега и чего-то изнутри самого Димы. У Олега сильные руки, которые идеально подходят под его бёдра, будто лепили специально под него, под Диму, вытачивали каждый изгиб сильных ладоней. Олег умеет успокаивать, Олег умеет выслушать, Олег умеет вытрахать так, что ноги стоять не будут, а мысли собираться в кучу. Олег может свести с ума одним шёпотом на ухо. ОлегОлегОлегОлегОлегОлегОлегОлегОлегОлег Олег роится на языке, в мыслях, в бабочках в животе, в стояке, что упирается в ширинку.. Олег везде, и Диме не хочется от этого избавляться. Олег везде, и Диме хочется, чтобы Олег оставался в этом пёстром и громком «везде» навсегда. Олег целует везде, где достаёт – кусает ключицы, засасывает кожу на шее до багровых пятен, водит языком вокруг пупка, и Дима хнычет от этого куда сильнее, чем от других ласк. Олег хватается за соски в бешенном темпе, кусается и тянет, лижет и щипает, потому что знает, что Диме приятно, когда он делает так. И если раньше у него были сомнения, то сейчас их нет. Дима под Олегом – одна сплошная эрогенная зона, которую хочется захватить полностью и ласкатьласкатьласкать... Олег любит все растягивать, тянуть удовольствие до последнего, но сегодня немного не тот случай, когда он может сдерживать себя самого. Свое терпение он оценил бы на ноль из десяти, ста и тысячи. Дима под ним – искусство, на которое хочется смотреть и любоваться. Олег двигается плавно, медленно, сдерживает себя как может, хватаясь за чёрную копну волос, запрокидывая чужую голову назад. Дима стонет развязно и громко, в порно ты такого не услышишь и не найдёшь, потому что Дима один единственный, в одних единственных руках Олега Шепса. Дима глаза закатывает очень по-блядски пошло, Олегу кажется, что он вот-вот сам начнёт стонать в голосину от такой картины. Дима – искусство, которое Олегу дозволено трогать. Дима оценивает всё на кол с ноликом, приписывая себе статус «шутник года», мысленно зарекаясь больше никогда не оценивать что-то в своей голове.