безысходность

— так и свихнутся можно, — сказал чимин, кладя перевернутый экраном вниз телефон около подушки. в ушах проводные наушники со спокойной песней, которая и не песня вовсе, ибо слов там нет, только музыка. в голове множество различных мыслей, из которых сложно выцепить что-то одно. за окном темнота. часы, стоящие на прикроватной тумбочке, показывают 2:14, такое привычное в последние месяцы для чимина время. который месяц он лежит так ночью и думает обо всем. вроде он должен был уже все двадцать раз обдумать, но нет, мысли каждую ночь заполняют его голову, не давая нормально заснуть. иногда он все же проваливается в короткий болезненный сон, в котором будто слышит огромное количество голосов, пытающиеся прочесть ему все заполняющие его мысли. каждый раз пак засыпает под утро, чаще всего около четырех утра, все также со спокойной музыкой в ушах. просыпается, когда в 7:30 звенят часы-будильник на прикроватной тумбочке, идёт в ванную комнату, умывается, потом идёт на кухню, делает себе зелёный чай, пьет его, смотрит на вид из окна с 17 этажа, пытается не думать, получается скверно. в 8 часов идёт собираться в универ, зная, что там будет улыбаться ярко, чтобы никто ничего не понял. в пол девятого он выходит из дома. по пути в здание, которое он видеть уже не может, он берет себе кофе в небольшой кофейне, где при виде его сразу говорят «как обычно?», на что получают такое же приевшиеся однотипное «да». с ним перестали здороваться, когда он пришел в третий раз и сказал одну фразу, как и в прошлые разы, «капучино 300, без сахара». ни здравствуйте, ни пожалуйста, ни спасибо. человек убит, ему похуй на то, как и что он говорит, поэтому он даже не обращал внимание на свою речь. только если в университете он фильтровал свои слова, чтоб не выглядеть мудаком, да и чтоб лишнего чего не сболтнуть. так как кофейня рядом со «вторым домом», он сразу после покупки идёт в этот самый «дом», где ему уже плохо от лиц этих одногруппников. и где ему тошно от лиц конкретных двух. он просидит первую пару, смотря на белый лист бумаги, на котором к концу занятия должен был быть конспект на несколько страниц, но там только маленькими буквами написано «смерть». ко второй паре, проходящей в аудитории в другом конце здания, придут за ручку те самые два человека, от лиц которых его тошнит. он помахает им рукой, чтобы они его заметили, они подойдут к нему и сядут рядом, скажут «привет» на милое «приветик» от чимина и будут разговаривать между собой, не обращая никакого внимания на парнишку в серой худи. когда закончатся пары и когда чимина начнет тошнить прям в коридоре от этой парочки, сидящей все время с ним, но не обращая почти на него внимание, они попрощаются и разойдутся. чимин пойдет в квартиру, по пути зайдя в магазин за дошиком и зелёным чаем в пакетиках, где на кассе скажет без эмоциональное «спасибо», оплатит покупку и уйдет в свою «камеру». так и протекают дни парня в серой худи, который был по настоящему радостным ещё буквально два месяца назад. когда, собственно, и произошел переломный момент.

***

— я хочу тебе рассказать кое о чем, — сказал однажды чимин на перерыве между парами. — я тоже, — ответил тогда юнги. — пойдем в туалет. — да здесь скажи. — здесь не могу, только там. они оба пришли в туалет на четвертом этаже, где редко кто находится, и они оба собирались о чем-то друг другу рассказать. — юнги, я.. те.. ты мне.. — юнги-я! ты чё здесь делаешь, радость моя? — неизвестный парень, которого очень редко видел чимин, вышел из кабинки и, увидев юнги, налетел на него со спины. — о, хо, привет, — ответил ему юнги. — это, кстати, то, что я хотел тебе рассказать, чимин, — уже обращаясь к паку, — знакомься, это хосок — мой парень, хосок, это чимин — мой друг. какие чувства он испытал в этот момент? да их было дохуя и они были все разные, так что хуй разбереш. единственное, что он понял в тот момент в мужском туалете на четвертом этаже, где почти никого не бывает, это то, что ему пиздец как больно. а потом мысли каждую ночь, которые не давали ему спать. в этих мыслях были все другие чувства, испытанные в тот момент. он тогда просто сказал, что рад за юнги, ибо тот давно себе парня искал и уже хотел уйти, когда юнги вспомнил. — а что ты хотел рассказать-то? — да я сказать хотел, что.. что.. что посмотрел человека паука! — ес, он додумался, он молодец. — чё, правда что-ли? офигеть! потом мне все расскажешь… во-первых, он не смотрел человека паука, во-вторых, он сказал «пока» им двоим и убежал из туалета на четвертом этаже.

***