Я же тебя любил.

— Я же тебя любил, — мужчина кинул на Павлову взгляд, пытаясь понять дальнейшие её действия и высказывания, — Очень любил. Ты была моим всем, моей единственной причиной оставаться в этом мире и идти дальше, не падая. Ты была самым прекрасным человеком в моей жизни, самой лучшей, самой родной. Ты была моим лучиком света. С тобой было так легко и просто, с тобой можно было обсудить любые темы, даже моё состояние. Ты, Ира, была единственной, кому я доверял. Ты была единственной, кому я открылся, кому я изливал душу. Ты была единственной, с кем мне хотелось быть вечно, с кем я бы стоял в ЗАГСе перед женщиной с гнездом на голове, которая говорит нудную и долгую речь о любви, а потом бы целовал. Тебя целовал, тебя, только тебя! — Анатолий перешёл на крик. Эта ситуация его конкретно выматывает, бесит и раздражает, — Чёрт, как ты не понимаешь? — он подошёл ещё ближе, совсем на непозволительное расстояние, — Я тебя любил, люблю и любить буду. Вечно. Всегда. Вчера любил, сейчас люблю, завтра буду любить, через год, два, десять! Всегда, — последнее слово было произнесено слишком тихо и медленно, по сравнению с остальными, практически по буквам, выделяя каждый звук. Ты моя муза, моя жизнь, моя душа. Я тебя люблю, Ира. Мне нужна ты. — Ты? Любил? — лёгкий смешок прошёлся по комнате, — Нет, — она отрицательно покачала головой, немного шагнула назад и отбросила волосы на спину, — Это я тебя любила, а ты просто позволял себя любить, — она стала перебирать подол платья, заметно нервничая. Больно. Как же сейчас ей больно. Павлова прокручивала в голове каждое предложение, каждое слово, которое сказал Алеников. А может он не врёт? Может это во всем виноват алкоголь в её крови, которого было не мало? Ведь Анатолий на самом деле открывался ей полностью, отдавался целиком, давая разбирать и собирать его как игрушку. Он отдавал ей всю свою любовь, как только умел, как только мог. Да нет же, нет, нет, нет. Он врёт. Нагло и прямо в лицо, не боясь ничего. Каждый раз он обещал не поднимать на неё руку, но нарушал клятву. Тогда врал и сейчас врёт. — Ир, что с тобой? — увидев, как Ирина покачнулась, взялась за голову и прикрыла глаза, Анатолий Борисович не на шутку испугался. Такое с ней впервые, — Ира, ты в порядке? — он подошёл к ней и аккуратно взял за колоть, не давая упасть на пол. — А? — Павлова была как-будто в астрале. Очнулась только тогда, когда почувствовала руку на своём теле, — Да, я в полном порядке. Лучше некуда! — нервы сдавали, а голова раскалывалась, будто в неё вбивали огромный гвоздь, — Отпусти, — Ирина отдёрнула руку. — Точно? Ты какая-то бледная. Тебе плохо? — волнение нарастало, а нервы, как и у его возлюбленной, сдавали. — Да, — ели успев договорить согласие она начала падать на пол, потеряла сознание. — Ира, чёрт! — выругался Анатолий, прокляная себя всеми возможными нецензурными словами. Подхватив Павлову, он аккуратно опустился на пол, — Чтож с тобой такое? — крик. Только вот куда? В пустоту или самому себе? Найдя телефон в кармане пиджака, Алеников набирал цифры скорой медицинской помощи. *** — Павлова Ирина Алексеевна, 59 лет, потеря сознания, — слова врача ударили по сознанию Анатолия. Ведь это он виноват, что всё так вышло. Он довёл её до такого состояния, что Ирина сейчас в больнице. И уже не как заведующая отделением экстренной хирургии, а как пациент. — Вы муж Павловой? — вышел человек в халате — врач. — Да, я, — опешил Алеников. Было плевать, что на самом деле их ничего уже кроме прошлого не связывало. Плевать. Главное сейчас, чтобы с Ириной было всё хорошо. — У вашей супруги был гипертонический криз. Сейчас у неё состояние средней тяжести, всё позади. И ещё, одна новость, думаю, что она радостная, Ирина Алексеевна беременна. 4 недели.