А на десерт сегодня…

***

В комнате, где источником света служила одна единственная свеча, неясные тени танцевали на стене. Отражение сплетенных тел на кровати. Плавные движения, чувственные стоны, вздохи и сладкие вскрики. Путешественник метался между двумя мужчинами, сходя с ума от их натиска. Движения их бедер побуждали его звонко вскрикивать, цепляясь за плечи то одного, то другого. Сегодня, эти два неугомонных собственника решили овладеть им вместе, устав каждый раз бороться за первенство, даже зная о том, что блондинистое золотце не отдает предпочтение кому-то определенному, предпочитая просто наслаждаться каждым из них. Оба органа плавно двигались в нем, каждый раз по очереди попадая по чувствительному комочку нервов. Удовольствие разливалась по телу, подобно лаве. Отражалось на лице чувственным изломом бровей, влагой, обильно текущей по румяным щечкам, приоткрытым ротиком, откуда доносился откровенный скулеж. Красноволосый мужчина, что устроился сзади, отодвигает длинные пряди волос, открывая доступ к тонкой беззащитной шее. Она сплошь покрыта следами их прошлых жарких ночей. Укусы, засосы, следы от пальцев рук. Чайльд частенько любит удушать свою жертву, пока остервенело вбивается в нее, пытаясь достигнуть пика удовольствия. Горячие губы касаются заживающих меток, оставляя новые, возобновляя. Потихоньку переходит на чувствительные пылающие ушки, слегка покусывая за хрящик. Аякс же, находясь в позиции спереди, впивается собственническим поцелуем в губы, углубляя и посасывая маленький язычок. Блондин и сам весь миниатюрный. Пока рот занят чувственными устами героя, руки беспорядочно гуляли по телу, то терзая набухшие соски, то стискивая бедра, пытаясь контролировать их движение. Была бы его воля, он бы единолично владел путешественником. Но это золотце, подобно ветерку, слишком любило свою свободу. Не смотря на все свое собственничество, Аяксу пришлось уступить, ради счастья дорогого человека. - Я-я… я сейчас … ха-а… кончу… а-а…- Итэр выгибает спинку и запрокидывает голову, откидывая ее на плечо мондшадтца, пока руками цепляется за плечи Тартальи. Звуки, вырывающиеся из его горла становятся просто оглушительными. Мужчины так идеально двигаются в нем, таранят его беззащитный зад, ни капельки его не жалея. Завтра он не сможет ходить, но кого это сейчас волнует? Тело сводит судорогами, белая жидкость орошает живот предвестника, а дырочка так сильно стискивает их обоих, что приходится остановиться. Аккуратно выйдя из тела путешественника, мужчины решили поменять положение. Сегодня они действуют на удивление дружно и слажено, не споря и не огрызаясь друг на друга. Тарталья ложится на кровать спиной, удобно укладывая на себя блондина. Тот не сопротивляется, расслебленно откидываясь на своего друга, тихо всхлипывая, когда рыжик вводит в него свой член. Дилюк же устраивается сверху, разводя ноги Итэра в стороны, удобно устаиваясь между ними и так же аккуратно входя на всю длину. Теперь и ему удостоилась возможность целовать свое сокровище. Он и до этого мог это делать, но крутить голову блондина было крайне не удобно. Первый оргазм унес много сил, сделав его податливым, как подтаявшее масло. Выносить наслаждение, что ему дарили оба мужчин и без того было трудно, но теперь оно казалось и вовсе мучительным. Чувствительное тело отзывалось на каждое мощное движение бедер. Из горла доносились лишь жалостливые поскуливания, что только распаляли обладателей Гидро и Пиро Глаза Бога врываться в тело еще безжалостнее. Миниатюрный член блондина вновь стоял, истекая смазкой и дергаясь в такт толчкам. Они точно решили его сегодня добить, не иначе. Надрывное рыдание их золотца никак не смогло их разжалобить. Рыча подобно животным, мужчины ускорили свой темп, пытаясь достигнуть кульминации, что была так близка. Аякс сжимает член, что идеально помещается в его ладони, большим пальцем сдавливая аккуратную влажную головку, срывая с губ взвизги своего маленького товарища. Остервенело врезаясь в хрупкое тело, они наконец кончили, поочередно изливаясь глубоко внутрь блондина.

***

Уже укладываясь спать, мужчины весело подумали о том, что их маленькое солнышко точно завтра припомнит им эту ночь. И ноющее тело, и яркие засосы, которые он будет стыдливо скрывать, краснея от неудобных вопросов Паймон и болящий зад, на который он будет с трудом садиться. Но это будет завтра. А пока эта ночь не закончилась, они укладываются по обе стороны их звездочки, крепко обнимая с двух сторон и проваливаясь в сон.