00:00

Механическое сердце лежало на столе – покинутое, одинокое, с не до конца закрученным шурупом. Это был грандиозный проект, высосавший из бюджета Дотторе кучу средств, а из самого создателя – кучу сил и нервов. И вот он, механический двигатель, отчего-то совершенно не желающий работать так, как нужно. «Отчего-то» – совершенно верная оценка причин, потому как проведенный анализ ошибок показал, что никаких оснований не работать по написанной создателем программе у него нет. Но это наука – пока ты ищешь способы исправить ошибку, ты находишь другие пути и более интересные сферы исследования, нежели предыдущий несостоявшийся научный эксперимент. Запал исчез, страсть потухла, хочется заняться новым проектом, желательно с живыми разумными подопытными… Хотелось бы! Но без результатов проекта механического сердца ему не выделят финансирование и подопытных людей для лаборатории. Как можно сметь так ограничивать его исследования, его творчество… Эти рамки только тормозят его прогресс… Дотторе стянул маску и помассировал глаза – в черноте расплылись желтые круги, тяжесть в голове перестала быть такой всеобъемлющей. На фоне трескало шумом радио, мерное гудение с холодильных установок разрушало тишину; с другого конца лаборатории скрипуче кашлял полуразобранный клон, неудавшийся образец Дотторе с неудавшимся механическим сердцем. Можно немного поспать… Совсем немного…. И работать дальше. Обычный рабочий день, обычные неудачи в эксперименте… Все как обычно. – Устали, доктор? – послышалось сквозь толщу сонного марева. Отпусти, отпусти, дурной Морфей, сейчас не до твоих игрищ. – Похоже, сильно устали… Дотторе открыл глаза, чтобы увидеть нарушителя его драгоценного отдыха и оценить, на какой эксперимент пустить наглеца-вторженца. А еще можно продать его глаза, все равно этот орган ему больше не понадобится. Зато будет дополнительный источник финансирования, жаль, что единовременный, очень жаль… Черные кудри, вежливая улыбка, синие перстни… За глаза с подобными диоптриями много не дадут, невыгодно. Да и скорее самого Дотторе продадут на органы, если он попытается что-то сделать. – Что такого случилось, что ты решил заглянуть ко мне в лабораторию? – сонно спросил Дотторе и потянулся к маске, но остановился на полпути, услышав следующее: – Отчет, доктор. Сегодня конец года, а я все еще не получил ваш отчет. Как мне делать анализ вложений, если я не получил от вас цифры? – Отчет, отчет… Ты написал отчет? – гаркнул Дотторе в сторону лежащего на кушетке клона. Тот попытался ответить, но отсутствие главного двигателя всех систем механического организма не позволило это сделать – он просто дернулся и затих, даже перестав кашлять. Спрятал голову в песок, засранец! Панталоне повернулся обратно к Дотторе, опустив свою вежливую улыбку и доброжелательный тон. – Ничего не готово? – честно сказать, Дотторе никогда и никого не боялся, но сейчас он почувствовал, как волосы на его руке встали дыбом. Слава науке, он в халате, и этот наблюдательный лис не заметит его замешательства. Но с лисами нужно бороться по-своему. По крайней мере, этот конкретный лис давно приручен и одомашнен, нужно лишь отвлечь его внимание лакомством. В любое другое время Панталоне на это бы не повелся, слишком умный для подобных уловок, но сейчас тридцать первое декабря, и, зная его, тот не вылезал из работы всю прошедшую неделю. Даже не замазал свои синяки под глазами, настолько уже замученный, ха… Дотторе подался вперед и схватил Панталоне за ляжку: – Так устал и еще хочешь мой отчет? Сил на него не хватит. Панталоне не ожидал такого хода и покачнулся, в последний момент зацепившись за чужое плечо. – Ну и что, позволь узнать, ты делаешь? – выдохнул он, собирая пальцами белую накрахмаленную ткань. От голубоватых волос пахло спиртом – он что, ими макал в чистый самогон? Или опять на себя реактивы пролил? Вот же чудак… – Ты сам ко мне пришел. В новогоднюю ночь весь мир озабочен одним окситоцином. Банально и по-животному. Но мы с тобой – люди, поэтому подчиняемся тем же глупым животным законам. – Не вижу связи между этими вещами… – Панталоне пытался восстановить равновесие и оказаться подальше от Дотторе, но тот вцепился в его бедро двумя руками и тянул на себя. Похоже, уставшие финансисты слабее уставших ученых – при прочих равных, к примеру, отсутствие у обоих впечатляющей мускулатуры как у Капитано или Тартальи, преимущественно кабинетная деятельность... – Сексом все занимаются. Ты что, после своего банка совсем намеки не понимаешь, только цифры и исключительно на бумаге? Панталоне замер, перестав сопротивляться, и Дотторе воспользовался этим, усадив его к себе на колени. – Это ты мне сейчас намекал на секс? Да уж, действительно переработал, раз такое мерещится. Дотторе откинулся на спинку кресла, не переставая поглаживать стройное бедро. Панталоне хотел что-то сказать, но его прервали отдаленные звуки салюта – стены лаборатории заглушали грохот, стоявший сейчас по всей столице, но все же пропустили к двум предвестникам немного… праздника. – Ноль, ноль, ноль, ноль, – усмехнулся Дотторе. Панталоне наклонился к его лицу. Похоже, план сработал. Или…. Министр экономики Снежной ничего не забывает?