короли двухкомнатного царства.

бомгю вытирает слезы, выходя из автобуса. ветер тут же обдувает лицо, заставляя сморщиться. ссоры с пьяной матерью не приводят ни к чему хорошему: слезы, истерики, иногда побои и лишение всех денег, ведь «мне нужнее, никчемный наркоман». бомгю ненавидит то место, что остальные называют домом. его дом находится в пяти кварталах от него и пишет статьи о подростковом алкоголизме для газеты, запивая рамен холодным кофе. как только бомгю рассказал субину об очередной ссоре, тот, как хороший (читать: лучший), старший брат скинул небольшую сумму на его карту, зная о характере женщины. на эти деньги бомгю уезжает в другой конец города, покупает клубничный соджу с несколькими мясными закусами и пачку влажных салфеток. перед подъездом многоэтажного дома бомгю протирает лицо от слез и слегка наносит, всегда припрятанный в сумке, консилер, скрывая круги под глазами. оказавшись на десятом этаже бомгю смело стучит в квартиру, придерживая рюкзак. дверь открывается меньше чем через минуту и младший видит нахмуренные брови и очки на переносице. енджун одет по домашнему: серые спортивные штаны не доставляют дискомфорта, а футболка с длинным рукавом и милым принтом делает образ мягче. — бомгю? ты чего не предупредил? — он пропускает мальчика в квартиру, заменяя хмурость улыбкой — что-то случилось? енджун знал о семье бомгю, но никогда не давил с вопросами, ожидая рассказа от него самого. — привет, хен! я просто соскучился по тебе, мне приехать нельзя? — бомгю садится на стул в коридоре, снимая с себя куртку. закона дверь на замок, енджун опускается перед парнем на колено, начиная развязывать его конверсы, макушкой чувствуя прохладные руки: маленькое проявление заботы от старшего появилось ещё с начала их отношений и стало вечной привычкой, когда бомгю приходил к нему домой. каждый такой момент запечатлён в маленьком сердце младшего. пока ен возился со шнурками, гю расслаблено перебирал его синие волосы, иногда закручивая их в непонятный вихрь. спокойствие наполняло чужие лёгкие, когда он переступал порог двухкомнатной квартиры своего журналиста. когда с обувью и верхней одеждой было покончено, бомгю побрёл в зал, тут же замечая рабочее место енджуна: несколько чашек от американо, свежий рамен и открытый ноутбук с очередной статьёй. — приберемся вместе, хен? тебе явно нужно отдохнуть от компьютера — произнёс бомгю, снимая чужие очки и большим пальцем касаясь таких же тёмных кругов под глазами. это действие вызвало лишь улыбку и тихий смех у енджуна. убирая руку от своего лица он притягивая бомгю к себе для объятий: младший тонет в его руках, цепляясь за плечи как за спасательный круг. он может делать вид что всё хорошо, что всё в порядке, но в объятиях енджуна всё маски рушаться. вышеупомянутый прижимает к себе, ощущая невыносимую тоску по мягкому, плюшевому мишке, по его запаху, что остался в каждом уголке квартиры, но всё ровно мало. в объятиях они проводят добрые десять минут, пока енджун не отстраняется, говоря что-то про голод. они вместе прибирают стол от мусора и относят всё на кухню. переодевшись в футболку хена, бомгю начинает отмывать стаканы от засохшего кофе, ругаясь на того, кто его не выпил. их шуточные ссоры имели большое место в сердцах обоих. совместная уборка закончилась поцелуями на диване и просмотром очередного сериала. — тебе не жарко в джинсах, боми? — поинтересовался старший, чувствуя какое сильное тепло исходит от парня. окна в квартире были приоткрыты, но жар словно лава лился из младшего. — можешь принести такие же как у тебя? — в голове всплыли отчётливые следы гематом на ногах, и показывать их хену совершенно не хотелось. мама постаралась на славу. доверие в их отношениях было невероятное, енджун правда знал всё, но бомгю боялся показывать свои слабости. что скажет хен? синяки выглядят ужасно, енджун-хен уйдёт? он наругается? вопросы в голове бомгю не угасали. когда енджун принес штаны, гю собирался встать и уйти в ванную, но ен остановил его, мягко схватив за руку. старший понимал итоги ссор с матерью и, к сожалению, консилер плохо скрыл синяки. он не желал давить на своего парня, улыбаясь и даря ему спокойствие, но молчание не может длиться вечность. осознание, что сейчас придётся показать хену этот кошмар, пустили по телу бомгю мурашки. он неловко вырвал руку из чужой хватки и опустился на диван, медленно расстегивая джинсы. слов не было, енджун спокойно ждал, а бомгю со страхом спускал одежду с худых ног. как только джинсы оказались на полу, глаза енджуна превратились в монеты: черно синие отметины были на бёдрах мальчика, красные полосы длились до самых стоп. с шоком в глазах он смотрел на чужие ноги, даже не замечая всхлипываний доносящихся сверху. когда слезы вновь стекали по щекам и обычный плач перерос в слегка истерический, енджун захватил бомгю в свои объятия, прижимая мокрое лицо к плечу. он гладил волосы и спину, целовал за ушком, пытался убрать чужие страхи и боль своей заботой. — бомгю, тише. всё хорошо, крошечный, слышишь? — футболка становилось прозрачной от солёной влаги. в голосе старшего чувствовалось переживание — я люблю тебя, бомгю, мальчик мой. поцелую каждый твой синяк, залечу каждую ранку. я завершу их появление на твоём теле, веришь? ну же, бомгю. енджун аккуратно оторвал лицо от своего плеча, двумя руками обхватывая мокрые щеки. он сцеловал каждую дорожку слез, поцеловал красный нос и уголок мягких, раненых губ. он с большим счастьем поцеловал бы огромную рану в чужом сердце, но, к сожалению, не может. истерика постепенно сходила на нет. в руках ена было спокойно, после его слов вопросы в голове превратились в пыль. бомгю прижимался к чужой груди, слушая сердцебиение и успокаиваясь. сердце болело, изливалось красной жидкостью, каждый раз раскрывая раны опять. руки продолжали гладить мягкие, окрашенные в бронзу волосы, пока енджун шептал слова сильной любви. когда он заметил что младший больше не содрагается в судороге, аккуратно положил его на подушку и встал, обещая скоро вернуться. с невероятной скоростью он нашёл мажь от синяков. зайдя обратно в зал, он опустился на поверхность у чужих ног, трясущимися руками дотрагиваясь до самой большой гематомы. — позволишь? — вместо ответа тихое мычание и кивок. холодная мазь приятно ложилась на пострадавшую кожу. бомгю смотрел на хен обрабатывает его ноги с огромным количеством любви в глазах: енджун не сбежал. он остался рядом и стал склеивать разбитое вдребезги сердце. тишина всё также наполняла комнату. им не нужны были слова для выражения своей любви, для того чтобы показать значимость. двадцать минут и ноги бомгю были аккуратно намазаны мазью и скрыты под тонким одеялом. сам же он прижимался к хену, держа его за теплую руку. — думаю, мне стоит наведать твою мать, а потом сделать тебе предложение руки и сердца, чтобы ты переехал ко мне — сказал енджун куда в макушку бронзовой головы, не прекращая целовать. — хочу обойтись без первого. давай выкрадешь меня из лап злого дракона и мы вместе напишем про вред наркотиков? — с улыбкой произнёс бомгю, играясь с большим пальцем своего парня. тихий смех наполнил всю комнату. — тогда, принц моего сердца, предлагаю вам стать королем этого маленького царства стратого журналиста и написать закон о позволении зацеловать каждую вашу рану, мой дорогие принц — енджун спустился с дивана и встал на одну колено перед лежащим бомгю, вытягивая руку перед собой. — как же я могу отказать, когда в ваших руках моё раненное сердце? — положив свою ладонь в чужую, бомгю притянул своего возлюбленного обратно на диван и припал с мягким поцелуем. на следующие утро бомгю проснулся и первым что увидел — подвеска с маленькой короной лежащие на соседней подушке. точно такое же висело на шее старшего, который аккуратно складывал вещи бомгю в давно пропитой квартире, выгнав оттуда пьяную женщину, отдав ей пару тысяч вон. парни вместе написали ни одну статью, енджун заклеил всё ранки и спрятал сердце младшего в самый охраняемый сейф от злостного мира, а бомгю каждый день готовит для ена правильную пищу, добавляя огромную порцию любви. короли двухкомнатного царства закрепили свою любовь двумя подвесками с блестящими коронами и ежевечерними поцелуями.