Мой любимый студент

Трахаться с учеником — худшая идея, которую только можно представить. Ладно, может, не учеником, может, студентом, может, он при этом абсолютно точно совершеннолетний и младше меня всего лишь на пять лет, но, но, но!.. Я стою у железной двери подъезда, смотрю на объявление с оборванными номерами “Сантехник на час”. За козырьком идет снег, нос и пальцы давно замерзли: а я стою тут уже час, как дурак. Я вряд ли могу вспомнить, когда это началось. Когда мне отдали семинары в группе Артема? Тогда, получается, в сентябре этого года. А если считать с того момента, как я его поцеловал? Тогда, получается, пару месяцев назад. Когда решил пойти к нему домой, чтобы потрахаться? Тогда — это еще не началось, и еще можно все исправить и отменить, но… Тёмка. Я не могу сказать, что заметил его в нашу первую встречу. Обычный студент из тех, что мирно спит на последней парте, кто поступил в универ, чтобы откосить от армии или потому что родители настояли. Таких, на самом деле, было большинство, я привык их не замечать. Отыграюсь на зачете, если вдруг приспичит. Конечно, я отлично видел, какой Темка (вообще-то Артем Иванов, но в группе его называли исключительно Темка) красивый. Я же устроился преподавателем, а не умер, чтобы этого не замечать. Темка играл в университетской команде по баскетболу и был высоким, смуглым, плечистым — в общем, ровно таким, какие мне всегда нравились. Всю осень он если и приходил ко мне на пары, то буквально спал на рюкзаке. От кого-то из преподавателей я знал, что кроме учебы и спорта он еще и работает, так что докапываться считал свинством. Я же вел философию в техническом вузе, ради бога. Если они отличат к концу моего курса ученого Канта от сигарет “Кент” я буду счастлив. В общем, я не лез к нему до тех пор, пока Артем Иванов не начал лезть ко мне. Сначала пересел на первую парту. Потом — подготовился к семинару, что в их группе обычно делала только девочка-староста, которую стоило бы показать психологу, потому что такое рвение к учебе ненормально. Потом — Артем остался после пары и начал со мной разговаривать. Про Канта, да. Категорический императив ему был непонятен. Покажите мне того, кому он понятен, ха. А потом Артем заявил, что знает про то, что я гей. — А это разве секрет? Нет, мать его, это достижение. — Я думал, вы не прячетесь. С этими словами Темка достал телефон и показал мне экран. Блядь. Откуда у него эта фотка? Там же запрещена съемка, в том клубе. Единственный раз за пять лет решился выйти в люди, чтобы член мхом не покрылся — и вот, пожалуйста. Мне стало страшно, потому что — пиздец моей работе, если кто-то узнает. И карьере, и аспирантуре пиздец. Всему. — Это как минимум не твое дело, — ответил я тогда со всем возможным спокойствием. И вообще — это фотошоп. Так и буду всем говорить. Артем после этого разговора ушел, но и не подумал от меня отстать. Продолжал готовиться к занятиям, поднимал руку, оставался после пар и… — Что ты от меня хочешь? — не выдержал я спустя два месяца этого цирка. — Зачет автоматом? Поставлю, можешь быть свободен. Артем прищурился. — Раз вы гей, я подумал… — Что ты подумал? — Что мы могли бы… Сердце заколотилось, как глупый идиотский барабан. Мы могли бы — могли бы. Мы бы могли. Если Артем тоже, и я, и… Я пытался убедить себя в том, что я препод, что он мой студент, что я взрослый, что мне не интересно. — Я просто… — Артем дотронулся до моей ладони. Я дернул его на себя и поцеловал. Философское образование не прибавило мне ни мудрости, ни спокойствия, ни на грамм. Хуже всего (лучше всего!) было то, что Артем ответил. А самым лучшим (и самым худшим) было то, что он целовал так неумело, что накрывшее меня возбуждение мгновенно переплавилось в нежность. Я такого до сих пор не чувствовал. Хотелось, чтобы у нас было как в каких-нибудь мелодрамах. Чтобы сразу и на всю жизнь, чтобы кончики пальцев кололо от электричества, и чтобы общий дом когда-нибудь. Мне тогда казалось, что все хорошо. Ну бывает, понравился мне студент. Ему понравился преподаватель. После зимней сессии я уже не буду его учить. Я решил сохранить остатки принципов и дождаться этой самой зимней сессии. Артем получил автомат, причем заслуженно: он правда готовился к парам и даже написал реферат. Он и та самая девочка-отличница. “Придешь завтра ко мне?” — высветилось сообщение у меня на экране сразу после окончания зачета. И — ссылка на карту, и адрес. “Приду”. Все было отлично. А потом, уже когда я стоял у двери подъезда и смотрел, как она хлопает, впуская и выпуская самых разных людей, — меня накрыло. Потому что я пришел к студенту. Потому что собирался с ним переспать. Потому что — вдруг это подстава, и он сделает запись, и отошлет в универ, или прямо сейчас в его квартире толпа его друзей, или полиция, или… Какого черта я творю? Не могу удержать член в штанах, мне настолько приспичило? Мужиков других нет? А вдруг Артем извращенец, а вдруг ему просто хочется поставить в голове галочку “трахнул препода”, а вдруг… Телефон в кармане снова завибрировал, в пятый раз за последний час, но я не обратил на это внимания. Категорический императив Канта, если отбросить сложности, сводился к простой народной мудрости: “Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой”. На улице начало темнеть, и я вошел в подъезд, придержав дверь для бабульки с тележкой. Надо хотя бы поговорить. Подойдя к квартире Артема, я коснулся кнопки звонка, но нажать не успел, потому что дверь открылась. Артем смотрел на меня сверху вниз огромными карими глазами. Волосы были растрепаны — он постоянно трогает их пальцами, когда нервничает, я успел это заметить. — Ты пришел! — выпалил он. — Заходи. Я опасливо шагнул за порог. Тихо, пусто. Обычная квартира. — Мой сосед уехал до завтра. Давай пальто, ага. — Он потянулся ко мне. — Чаю хочешь? — Покраснел. — У меня вино тоже есть, но я не пью. Заходи. Тут есть тапочки. Что такое? — Я… — Слушай, я все понимаю. — Артем зарылся рукой в волосы. Видеть его вне аудитории было странно. — Это… Да, я только сейчас понял, что… в общем, что мы правда собираемся. Он полез в карман, несколько раз тыкнул в экран смартфона и протянул мне. Он был темным в этот раз, никаких фоток. — Что это? — Мой телефон. Он выключен, так что никаких записей. Можешь тут все осмотреть, если хочешь, ну… — Артем покраснел. — Если нужно. — Почему ты думаешь, что нужно? — Ну я же не идиот, — лаконично ответил Артем. — Если я был на твоем месте — вообще бы зассал сюда идти. Я бы предложил отель, но… Он покраснел. Ну конечно. Откуда у студента деньги на отель? Я опять дернул его на себя и поцеловал, второй раз в жизни, — для этого пришлось привстать на носочки. Артем ответил, и у меня опять бабочки запорхали в животе, представились и секс, и долгие вечера на кухне, и то, что, может, все будет хорошо. Философское образование точно не прибавило мне мудрости. Но, по крайней мере, я не зря разбирался с категорическим императивом.