Связанные сердца

— Вэй, сколько раз повторять, чтобы ты не подстрекал других делать, то, что не положено? — Чжан расхаживал по комнате, У Се сидел на кровати и гладил дочь по замотанной голове. — Много раз, отец. — Андромеда, пострадала из-за тебя. — Да, я прошу прощения. — Остальные дети так же пострадали из-за твоей глупости и неучтивости. Ты понимаешь это? — Понимаю. — Я сказал слушаться Чжимина. Он старше… — Но я же выше по статусу! — У нас все определяется по возрасту, он старше, значит он глава! Только когда тебе исполнится восемнадцать, тогда он будет обязан слушаться тебя! — Мне надоело его слушать! Он делает все слишком просто! — Не просто, а безопасно! — Но… — Юный Чжан опустил голову. — Сказать нечего? — Вэй молчал. — Сяо Гэ, не кричи на него пожалуйста. — Вы всегда любили всех детей, но не меня, даже Меду любите больше! — Что?! Повтори, что сказал, смотря мне в глаза! — Вы не любите меня! — Вэй… — У Се привстал с постели, Цилинь махнул рукой. — Чем же мы обделили тебя? — Меда родилась блондинкой, значит она особенная, надо с ней сюсюкаться, с остальными детьми вы намного мягче в тренировках, разрешаете пропускать, а мне нет! — Это все твои аргументы? — Могу продолжить! — Молчи! — Вэй, Меда родилась такой, потому что все мое волнение во время беременности сказалось на ней, ты оказался крепче и выносливее… — У Се пытался ослабить гнев сына. — Значит Меда у нас такая вся больная и ее надо оберегать, а я здоровый, значит на мне пахать можно! — Молчать! — Цилинь махнул рукой, юный Чжан опустил голову. — Пошел прочь, чтобы не видно тебя было, радуйся, что я не бью тебя кнутом, как это делал мой отец. — Ну и пойду! — Юный Чжан выбежал за дверь. — Про кнут было лишним. — Отец, я виновата, да? — Андромеда была готова заплакать. — О, нет, что ты! Это папа виноват, что твоего брата так отругал. — Сяо Гэ, вам стоит помириться. — Да, пойду и извинюсь. Господин Чжан пошел в комнату сына. Там было очень холодно, так как сын обожал открывать окно настежь. Сейчас Вэй сидел на балконе, свесив ноги вниз и смотрел на звезды. Чжан постучал по балконной двери, мальчик даже не повернулся. — Вэй, ты так похож на папочку, когда смотришь на звезды. — Это хорошо, что я на него похож. — Действительно. Я и не хотел, чтобы мои дети были похожи на меня. — Почему? Но Господин Ришань сказал, что я похож на тебя сильнее, чем думаю. — Я никогда не любил себя по-настоящему. В моей семья я был полукровкой и меня не любили. — Значит, никто тебя не любил и ты тоже себя не любил, но так же нельзя. — Эту фразу мне когда-то сказал твой папа и я влюбился в него. Полюбил кого-то по-настоящему и нашел того, кто полюбил меня. — И ты счастлив? — Конечно, этот человек подарил мне двух прекрасных детей. — Цилинь приложил руку к щеке сына. — Своих родных я люблю до безумия, я готов отдать за вас жизнь. — Я тоже готов. — Иди ко мне. — Отец поднял сына на руки. — Я очень люблю тебя, Вэй, никогда об этом не забывай. — Об этом невозможно забыть.