Прости, мне нужно уезжать.

Нат спал на переднем сидении, сумка лежала у его ног, а пистолет зажат в руках. Ему снился странный сон- необычайно спокойный. Не было ни крови, ни отца, Лолы, подвала, не было ничего связывающего его с прошлым. Лишь чьи-то карие глаза, в которых хотелось спокойно умереть. Мэри вела машину, постоянно оглядываясь на зеркала, в поисках погони, пусть они очень хорошо спрятались. Когда ты в бегах от своего, конченого, мужа- маньяка, всегда лучше быть на готове, сорваться и бежать, как можно дальше и быстрее. Колумбия встретила их теплом и уютом, зелёной листвой и пением птиц. Май расцветал, даря солнечные лучи и зеленую листву на деревьях. Новые документы лежали в бардачке - Нил и Мелисса Джостены, так их теперь звали. - Нат. Мэри немного повернула голову и отвела взгляд от дороги, чтобы взглянуть на своего сына. Натаниэль открыл глаза, а по телу будто прошёл разряд електричества, от названого, пусть и не полного, имени - я Нил Джостен.  Мне 15 лет и я недавно переехал в Колумбию Практически без запинок проворчал, сонным голосом, Нил. Мелисса промолчала и вернула свой взгляд на дорогу, крепче зжав пальцами руль. Они ехали в тишине, которая давила на мозг. Нил смотрел в окно, следил за проносящимися деревьями и столбами. - как долго мы будем ещё ехать? Поинтересовался Нил, переведя взгляд на Мелиссу - почти приехали Сухо сказала она. Нил продолжил разглядывать пейзажи за окном, иногда закрывая глаза и погружаясь с головой в свои мысли. *** Маленькая комната совмещена с кухней, и такая же маленькая ванная с туалетом. В этом месте  они останутся всего на полгода, поэтому переживать незачем, да и они ранее, жили в еще более отвратительных условиях. Так что жаловаться было не на что. Через три дня Нил должен пойти в школу, девятый класс самой обычной общеобразовательной.   Ему не было страшно, или неловко. Это не первая школа в которую он пойдёт, не первый раз он представиться новым именем, не первый раз будет лгать и увиливать от ответов. Он слишком привык ко всему этому - привык красить волосы и носить линзы, привык менять имена, привык сидеть с мамой в машине и записывать новую историю в старой тетради, убирая все несостыковки. Он привык носить обноски и не отсвечивать,  прятать свой длинный и острый язык за зубами и, когда нужно прикусывать его. Он привык - этим все сказано. Заметать следы- это то чему они научились за пять лет в бегах, прятать лица и судьбы за сотнями масок. Его отец слишком импульсивен и не бдителен, для него убийства это - игра, а в игры никто не играет по настоящему. они их не найдут, а если найдут то не скоро, им понадобится шесть месяцев минимум. За это время они успеют сбежать, всегда успевали и менять этого не планируют. Но уверенность никогда не была хороша для бегунков, в этот раз у них другая тактика. Вместо того, чтобы опять бегать по мелким и никому не известным селам, они приехали сюда. Колумбия - 41,06 миллиона людей. Вычислить их будет сложнее в разы, а ещё, по последним данным- Натан понял их тактику, так как его люди все чаще появляются в мелких городишках. На самом деле, Нил почти потерял счёт времени, имён, городов, билетов, самолёт и машин. Которые они сменили за этот период.  Его греет только одна мысль- с каждым их новым городом и каждой новой личностью, на его теле все меньше шрамов.  Возможно, когда нибудь, они смогут скрыться достаточно хорошо и их больше не найдут, ну, или отец и все его люди- вымрут от спидорака и они смогут жить спокойно. Последний вариант был прекрасен, но, к сожалению невозможен. Его отец может и не вечен, но что то ему подсказывало что тут не все так просто и дело тут совсем не в пяти миллионах, выкраденых у него. Ведь если взять все его лже-предприятельства, то он за это время, только с них, получил, чуть ли не в двое больше, а у него есть также постоянный заработок убийцей. Но свои догадки он держит при себе, как и вобщем-то все в своей жизни. Сколько бы надежды у него не было, единственное что ему светит это- бегство. Бежать всю жизнь. Алля- экстрим кругосветное путешествие.  Иногда он надеется, что это страшный сон, что он вот вот проснётся. И окажется, что ему всё ещё  четыре, он лежит в кровати. Рядом сидит мама, нежно перебирает его волосы, успокаивает, говорит что все хорошо, что это всего лишь- страшный сон. Но чуда не будет, он знает это с рождения. Он бежит и будет бежать, наверное. Возможно, после смерти Мелиссы он потеряет смысл бегства, ведь мама это единственное почему он ещё жив. Ему просто не дают опустить руки, каждый раз крепко цепляясь пальцами за волосы, выдирая их с кусками кожи, приводя этим в чувство. Заставляя  снова обуваться и бежать, прыгать из окна ради жизни, а не смерти. Интересно,  насколько сильно он огорчит свою мать, если после её смерти просто сдасться, просто закроет глаза и ляжет под отцовский топор? Ведь даже сейчас, он просто не видит смысла бежать. Ведь они никогда не смогут просто сидеть у камина и пить чай, они никогда не смогут сходить в кино или театр, в парк развлечений или аквапарк. В чем смысл их жизни, если она без вкуса? Если в ней из ярких моментов- только выстрелы и вкус крови? Боль и страдания, шрамы от ножей и пуль. Оборабатывание пулевых- пинцетом для бровей и дешёвым виски, зашивание глубоких порезов швейной нитью, и так далее. Он не может понять зачем он жив, он будто робот, только с одной целью. И сейчас он думает о том- как хорошо, что его мать не умеет читать мысли, а то она бы уже вырвала ему все волосы- за такие мысли. Мелисса греет им ужин, если его можно так назвать. Нил уже не помнил вкус нормальной еды. Консервы- на завтрак,  обед и ужин. Всегда одно и тоже,  всегда дешевле чем в предыдущий. Чем меньше денег тратят на еду- тем качественнее будут следующие документы. Мелисса конечно будет работать. Деньги есть, но и они не бесконечны. Сейчас же она стоит у маленькой электропечки и греет им на ужин тушенку. Нил лежит на матрасе, всегда одном для двоих. Он смотрит в потолок, разглядывая паутины трещин в сером, с разводами плесени и осыпавшейся штукатурки. Он думает о своём,  о том- о чем не расскажет даже своим прошлым личностям. Ведь с каждым годом для него все менее понятен их побег. Если раньше он работал по схеме- мне говорят, я делаю. То сейчас он понимает что совершенно ничего не знает. Не знает почему они вдруг сбежали- Ведь если бы его матери изначально не нравилось положение дел, то она бы точно сбежала намного раньше, наверное, даже до его рождения.  Также он не знает почему они не могут просто позвонить Стюарту,  и улететь к нему. Ведь по рассказам матери, он- имеет неплохую власть и точно сможет им хоть чем-то помочь. Он переводит взгляд на лампу, что просто весит на кабеле из дырки в потолке. Свет тусклый и мигаюший, вокруг неё летают мотыльки и пыль. Мысли о дальнейшем вновь переполняют голову. *** За эти три дня, он сделал аж целое ничего. Они ползали по магазинам, покупая немного канцелярии и учебники. Мелисса все время бубнила, что то про высокие цены и то, что Нилу нужно быть окуратнее. Потом он снова тренировался в вождении машины.  Можно сказать что он справился гараздо лучше чем в прошлый раз. Но теперь он стоял у двери в класс и ему слишком не хотелось туда идти. Что то подсказывало, что нужно бежать как можно быстрее и как можно дальше. Что если он зайдет, то Лола будет элегантно восседать на учительском столе, а сзади нее будет стоять Натан, со своим фирменым, мясницким, тесаком. Но сейчас у него нет выбора, либо он стучит, либо останется без волос и возможно одного глаза. И он тихо стучит в дверь, в надежде что его не услышат и он сможет просто уйти, сказав матери что сегодня был выходной, что сегодня праздник. Да хоть теракт! Но ему нужен был повод развернуться и, честно, с ним такое впервые. Впервые ему настолько трудно просто зайти в новый класс, рассказать какую то глупую историю про переезд и сесть куда то за заднюю парту, чтобы его никто не видел и не слышал. Чтобы на перемене никто даже и не вспомнил о его появлении в классе. К великому сожалению из за двери слышаться приглушенное - войдите! Голос не молодой женщины,  лет пятидесяти,  а то и больше, заставляет его двигатся.  Дрожащие пальцы цепляются за ручку и тянут её вниз.  Дверь открывается с тихим скрипом, из за которого Нил мимолетно морщин нос. - здравствуйте,  я новенький. Мисс  Виннифельд сказала прийти в этот кабинет Натренированым голосом сказал Нил, так,  чтобы никто даже предположить не мог, что за десять секунд до его реплики он думал как бы умереть за секунду и раствориться в воздухе - здравствуй. Нил Джостен,  верно? Презрительным тоном сказала она, окинув предирчивым взглядом поношеные вещи Нила. Но Нил привык, ко всему. Кажется,  его уже ничего не удивит, ничего не заставит дрожать от злости, или возмущения. Но сейчас ему нужно работать, ведь он самый лучший актёр без Оскара. Поэтому, ебало кирпичом и поплыли - да, все верно. Спокойно сказал он, в то время как на его лице не дрогнул ни один мускул. - ну проходи. Чего в дверях жмешься? Опять этот мерзкий тон и взгляд, будто она смотрит на труп птицы у себя под окном, который уже начал гнить и порылся слоем мух. Нил привык к таким взглядам, не всем понять его жизнь и слава богу. Он медленно ступил в класс и множество глаз сразу вцепились в него. Кто то смотрел с отвращением,  кто то с интересом, а кто то и вовсе не смотрел, занимаясь более важными делами. К примеру обсуждением - с кем на прошлой неделе он потрахался, или как, кто словил кайф от травы. Иногда он тоже хочет быть таким. Таким простым и серым. Не выделяться из массы, не бежать куда глаза глядят, не дёргаться от резких движений и громких звуков, а просто- жить. Намерено убивать себя алкоголем и сигаретами, наркотиками и недосыпом.  И как же все таки хорошо, что его мать не читает мысли... А сейчас он стоит перед классом, с чёрным рюкзаком на плече. Он окидывает класс медленным и внимательным взглядом, подмечая все свободные места. - так и будешь стоять, или скажешь уже, что нибудь? Мерзкий голос учителя вырывает его из мыслей и он, немного прокашлявшись, начинает то, что умеет лучше всего - лгать. Сейчас он хотел бы съязвить,  сказать что то на подобии "да, я так и собираюсь  тут стоять", но первое и самое главное правило бегунка- не отсвечивать. - привет, я Нил. Мне пятнадцать и я только недавно переехал в Колумбию. Спокойно сказал он и уже хотел сесть на задний ряд, но учительница прервала его действия своим мерзким голосом - третья парта, у окна. Сказала она и указала на место где он должен сидеть. И опять ему очень захотелось, просто продолжить путь и сесть сзади. Но, увы и ах. Он прошёл к своему столу и в этот момент в классе повисла тишина. Теперь уже действительно все взгляды были на нем, кто то смотрел с сочувствием,  кто то с ужасом. Но Нил решил не обращать на это внимания, ведь место было полностью свободно, а сидеть одному- ему только в радость. Учительница продолжила урок. Джостен достал пенал и тетрадь, начал быстро переписывать все с доски, также слушая слова учителя в реальном времени и запоминая,  чтобы потом, опять же, законспектировать.