Ангел Бонтен

Из тёмного подвала доносились безумный смех и стоны боли, что звонко отражались от голых стен, побитых зеркал и окровавленных полов. Человек на стуле был прикован цепями и мелко дрожал от страха. Опасаясь того, что мужчина перед ним, который маниакально ухмыляется ему, снова что-то сделает с ним, он всеми силами пытался не смотреть на него. Было страшно, было больно, он хотел вернуться домой, но на задворках сознания он понимал, что этого больше никогда не случится. Его тело было полностью покрыто ранами, синяками и засосами. Буквально час назад его беспощадно насиловали больше семнадцати различных «клиентов», а теперь он сидит здесь. Его горло уже давно пересохло от криков и остались только нечеловеческие хрипы, глаза почти полностью закатаны вверх, как будто он хочет увидеть глазницу изнутри, а со рта текли кровь и слюна. Из лопаток торчало огромное количество ножей и вилок образуя крылья, а на спине вырезаны слова «урод», «вор», «ублюдок» и «товар». –Какого хера ты трясешься, мелкий ублюдыш?! Мы, блядь, ещё не закончили! Всё только начинается - протянув последнее слово он истерически засмеялся. Человек на стуле снова захрипел и засипел от боли, когда его левую ногу разломали на куски. Ещё двое мужчин, что до этого просто слушали своего напарника ломали ему кости, как будто это было какое-то средство для снятия стресса. От остальных руководителей было слышно лишь смешки, они забавлялись человеком, который испытывает мучительную боль. –Никто не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит Бонтен. – мужчина со шрамами по обе стороны рта сказал это громко, с гневом и явным собственничеством. –Никто не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне. – проговорил он себе под нос, вдыхая полной грудью, как будто мысль о том, что яблоко раздора прокатившееся между Бонтен и этим человеком принадлежит ему раскрывала ему лёгкие. Он схватил маленький нож и подставил его к левому глазу жертвы. Человек задрожал с новой силой, его лицо, что и до этого было мертвенно бледным посерело, казалось, что он сейчас упадёт и будет биться в предсмертных конвульсиях, ноги попытались напрячься, но были прострелены болью. Даже если бы он захотел, то не смог бы ими пошевелить. Стоило безумцу только слегка надавить лезвием в середину зрачка, как прикованный мужчина из последних сил закричал и завертел головой. Стоявшие по обе стороны от него люди схватили его за волосы, и с дикими, беспросветно обезумевшими глазами наблюдали за продолжившимся весельем. Молодой человек с белыми волосами и некогда тусклыми чёрными глазами с упоением наблюдал за страданиями жертвы. –Никто не прикасается к нашему Солнечному свету.