Вторая кожа

После третьего собеседования на должность телохранителя Сверр уже подумывал бросить все карьерные устремления и вернуться к уличной работе. Третье собеседование, с мордобоем на ринге, было интересным, но первые два были мутными. На втором задавали неприятные вопросы вроде: «Как будешь решать задачу вагонетки, если на одних рельсах твой клиент, а на других — сотни детей и котят», на первом спрашивали про теорию (какая еще теория?) и коммуникации (слово-то какое), и много цеплялись к словам. Признаться, даже бесплатный ланч не перевешивал общую нервозность Сверра. Поднимаясь в лифте на четвертое собеседование, это — уже с потенциальным охраняемым, Сверр нервно перебирал в памяти пункты из статьи «20 вопросов, которые вы должны задать на собеседовании с заказчиком» и приходил к выводу, что забыл их все. «Прекрати накручивать себя», — потусторонним голосом заговорила Ингрид в его голове. — «Немного запоздало, но я выцепила кое-что из их базы данных. Волноваться тебе придется о личности заказчика» И она молча загрузила в его голову пугающее количество данных, которые Сверр все равно не успел бы обработать — перед ним уже раскрылась дверь комнаты 822, где его ждал заказчик. Ингрид оказалась права. Все волнение выветрилось из Сверра, как только он увидел высокого человека в черно-белом корпоратском костюме: широкие штаны с высокой талией, оверсайз рубашка с широкими рукавами и свободным воротом на средиземноморский манер. Романтичный силуэт едва ли мог обмануть Сверра: высокий чёрный воротник под рубашкой и просвечивающие черные рукава под полупрозрачной белой тканью ясно указывали на то, что это не топ-менеджер и не золотой наследник, а корпоратский нетраннер. Но Сверр подавил страх не потому, что собеседник мог бы расплавить чьи-то мозги одним взглядом, нет. Скорее, Сверра напрягал тот факт, что это лицо он уже видел полгода назад, когда только пробовал себя в бытии наемником. Он знал эти светлые волосы с крашеными в синий прядями, и глаза с тяжелыми веками, и белые руки с идеально ухоженными ногтями, и что еще важнее — знал форму зубов под тонкими губами. Над излетом ключицы у Сверра два аккуратных треугольных шрама, вокруг них два выцветших пятнышка — следы встречи. Полгода назад он видел этого человека в гробу, заполненном холодной водой. — Господин Вук, как похвально, что вы пришли вовремя, — сказал этот человек с вежливой заинтересованностью. В голосе угадывалось певучее гонконгское произношение, будто он пытался добавить привычное себе звучание в ровный английский. — Полагаю, вы цените свое время не меньше, чем я, потому давайте пропустим стадию вежливых бесед и начнём с главного. Он не стал указывать Сверру присесть, вместо этого подошел к панорамному окну и жестом предложил сделать то же самое. Дневной свет заливал небольшое помещение, уставленное комнатным бамбуком и смоковницей и отделенное от коридора матовым стеклом. Сверр с напускной уверенностью сделал пару шагов ближе, пока господин ллеу Варден продолжал: — Пока что вы единственный достойный кандидат на эту должность. Так будьте добры, расскажите мне, какое самое сложное дело вам встречалось в вашей небольшой яркой карьере в Найт Сити. Сверр глубоко вздохнул и заставил себя принять расслабленную позу. Не сцеплять руки, не переминаться с ноги на ногу, не шарить глазами по помещению. Он вперил взгляд в лицо возможного заказчика — не в змеиные глаза, не в высокий лоб, нет; он смотрел на бледные, едва заметные чешуйки под внешним уголком правого глаза. Он помнил, какие они на ощупь. — Полагаю, самым тяжелым было перехватить один груз от Ваарден Инк, — начал Сверр. Первая фраза далась тяжелее всего, дальше стало легче. — Ваш отдел комплаенс проверил мои предыдущие работы вдоль и поперек, так что мне нечего скрывать. Еще в начале карьеры мне поступил запрос от неназванного контакта о грузе с нарушением условий содержания…

***

— Если ветер на север, то пыльная буря тоже на север, а место перехвата от нас на запад… так падажжи ёмаё… — То в теории мы в безопасности, — нежно пролепетал Калле поверх самого избыточно агрессивного к-попа, который Сверр мог ожидать от напарника с музыкальным слухом. — Я бы сказал, нам надо бояться не погоды, а того факта, что у корпоратов обычно снаряжение и физподготовка повыше чем… — Чего-о, — не понял Сверр. — Ты сам уговаривал меня взять это дело, а сейчас вдруг струхнул? — Видишь ли, в момент получения задания я больше заинтересовался гонораром, а не поиском деталей о заказе… я подумал, что раз я ни разу не слышал о Ваарден Инк, то это маленькая ноунеймовая фирмочка и… в общем… — Решил побыть самым умным и накрутить сам себя, я понял, — пробормотал Сверр, покрепче сдал руль и даже ближе сгорбился к лобовому стеклу; уж сколько он наколесил по загородным пустырям, а все равно старушку Короллу заносило в скользкой пыли. Да и пункт назначения становился все ближе. Калле тоже посерьезнел, с грацией кошки-картошки перебрался на заднее сидение, завозился с коробкой дронов в багажнике. — Скинь скорость, — бросил, как будто Сверр этого еще не сделал еще тогда, когда зеркало заднего вида начало отражать только ляжки напарника в цветастых леггинсах. — Выпускаю бергамотов, — предупредил Калле и выкинул в окно несколько механизмов, похожих на майских жуков. В середине падения они раскрыли жесткие надкрылья и с поразительно аутентичным жужжанием отправились каждый по своей предписанной траектории. К добру или к худу, бергамоты не подчинялись никому из двух наемников и передавали данные исключительно Ингрид, которая сохраняла могильное молчание с того момента, как они выехали на задание. Обычно это было нейтральным знаком, потому что она не из болтливых и, кхм, с особенностями (да и разве бывают нетраннеры без ебанцы?), но сейчас казалось затишьем перед пыльной бурей. — Ингрид, что с грузом, — спросил Сверр через помехи, и в ответ перед его глазами молча развернулась карта с пометками бергамотов — одна удача что ни во что, кроме огромных кактусов, трудно вырезаться в пустошах. — Да не мне, Калле это кинь, — раздраженно поправился Сверр. Через пару томительных минут Калле постучал ему по плечу: — Мы на месте. Пошли. Они выбрались из горячей духоты машины в пыльную духоту пустошей, нервно прошлись по всему оружию и заготовкам в ящике инструментов: дыхательные маски, револьверы, патроны, метательные ножи, дезактивированные мины, лом и кусачки, и всякая мелочь. Цель приближалась с той стремительностью, которая возможна в этой раскаленной каменистой местности: весьма неторопливо. Поэтому Сверр и Калле успели основательно установить легковесные мины между двумя скалами, натянуть сигнальную леску с другой стороны на случай плана Б. Успели увидеть, как в деактивированные мины залезают ненужные больше бергамоты, устраиваются запалом к взрывчатой смеси — неторопливо и исполненные достоинства, будто настоящие жуки возвращаются в земляные домики. Калле залег на скале против солнца с винтовкой, музыку из его наушников Сверр слышал еще на расстоянии нескольких шагов. Цель скоро появилась на горизонте как облако пыли из-под колес грузовика в сопровождении двух машин. — На охране сэкономили, чтобы не привлекать внимания, — промурлыкал Калле по даталинку так, чтобы услышали и Сверр, и Ингрид. — Весьма удачно. Ингрид, сопровождающие на тебе, снимаю водителей… Снизу Сверр не услышал ни выстрела, ни куда он прилетел, но одна из машин серьезно сбавила ход и поехала по пьяненькой кривой вбок. Сначала не в тот, который надо, но силой такого-то нетраннерского таланта и пары дронов выровнялась, вернулась на нужную траекторию и целеустремленно понеслась к дороге между скал. Так они и въехали на минную полосу: более легкие машины подпрыгнули, когда земля под ними разорвалась и задымила, подкинула их на добрые полметра над землей. Одна перевернулась, другая осталась стоять как вкопанная в облаке дыма. Видя такое дело, грузовик остановился, и очень удобно: Калле засмеялся в даталинк, когда в тот же момент снял водителя, а за ним и охранника на втором сидении. Дальнейшее было за Сверром: обходя заранее выученные места в заминированной дороге, он проверил обе машины сопровождения на оставшихся в сознании (никого не осталось) и потянулся к створчатым дверям грузовика. — Мне спускаться? — спросил Калле. — На горизонте никого. — Сиди уже, — буркнул Сверр в боевой готовности, ныряя под грузовик когда дверь открылась. Это оказалось лишним: внутри никого не было. — Пять минут, прежде чем диспетчер заподозрит неладное, — объявила Ингрид. — Сверр, подключаюсь к твоим глазам. Не то чтобы это можно было предотвратить, но спасибо за предупреждение. Когда кто-то врывается в тонкие цифровые системы твоего тела — приятного мало, иммунная система и система бей-беги выдает столько кортизола, что мама дорогая. В грузовике не было никого, только огромный холодильный ящик, обмотанный промышленными лентами и зафиксированный на полу. Сверр разрезал ленты, вытянул из-под запястья кабель с универсальным разъемом и начал осматривать контейнер в поисках панели авторизации. — Да ломом его подцепи, что за нежности, — посоветовал Калле, которому Ингрид, видимо, дала доступ к трансляции. — Да? — запросил подтверждение Сверр у главной по мозговой деятельности. — Да, — подтвердила Ингрид. — Пизда, — передразнил Сверр. — Принято, — заметил Калле. Сверр пожал плечами и достал лом. Ну ладно, не нужно скрываться — так не нужно… Чертов холодильник поддавался неохотно, внутренние крепления держались крепко по всему периметру крышки, так что Сверр даже снял дыхательную маску и балаклаву, чтобы глотнуть побольше воздуха. — Время заканчивается, — заметила Ингрид. И тут Сверр наконец оторвал и сдвинул чертов груз, и крышка с грохотом упала на днище грузовика… — Это еще что, — в непонятках пробормотал Сверр, хотя никакого особенного зрелища еще не увидел. Всего лишь холодный белый пар, быстро исчезающий в окружающей жаре, сероватая, снежная вода, белые штришки колотого льда и что-то белое, розоватого оттенка под ее толщей. — Это наш заказ, — сказала Ингрид. — Доставай. Вот ей легко говорить из своей квартиры, а Сверру от этого сделалось очень… неуютно. Как будто невидимая рука сгребла в жменьку все внутренности от ребер до живота — тошнотное, тяжелое ощущение. Но время заканчивалось, и он склонился над холодядей, чуть ли не носом в эту воду, запустил руки в неподвижную хлорную воду — зашипел сквозь зубы, потому что холод явно химического происхождения резал не хуже ножа. Под руками оказалось человеческое тело, страшно подумать какое, которое не всплывало, опять же, за счет лент-креплений по бокам ящика. Пришлось выныривать, доставать нож и вслепую резать, и только после этого удалось вытащить человека… — Пиздец, — выругался Калле за всех троих, притихших от жуткого вида. — Да он еще жив. Мужчина, скорее азиатского происхождения, чем местного, возраст ближе к сорока, весьма примечательного атлетичного телосложения. Белый, как полотно, холодный как эта вода, с трубкой медицинского пластика во рту, нижнюю половину лица закрывает маска наподобие дыхательной… — Ингрид, что делать, пока меня еще не вырвало, — взмолился Сверр, стараясь держать голову не-трупа над водой и при этом не шевелить без нужды эту кошмарную воздушную трубку в горле. Волосы что не-трупа, что Сверра частично расползлись по поверхности воды, как пауки-водомерки. — Трубку эту вытащи как получится, — приказала Ингрид. — И если тебе тяжело держать себя в руках, я могу перехватить управление. — Да пока справляюсь… Легко сказать «вытащи трубку»! Каждый ее сантиметр проталкивался изнутри с таким трудом и видимым искажением горла, что у Сверра самого все заболело. Чтобы справиться с этим, он бормотал вслух: — Подожди, чел, извини, осталось совсем немного… подожди это и еще три минуты, и будешь как новенький… Легче сказать, чем сделать; видимо, не очень профессионально Сверр тянул эту трубу, потому что веки утопленника пошли рябью, будто он моргал не открывая глаз, а по спине прошла судорога такая резкая, что Сверр чуть не вскрикнул. — Вытащил? Молодец, теперь подключись к его системе, должна быть на левой руке, — командовала Ингрид, совершенно игнорируя, что добраться до руки, не уронив голову под воду, не так просто. Держать голову за волосы казалось неправильно, а с раскрытой руки она сваливалась. Сверр с некоторым трудом пристроил его на остром бортике ящика и вытащил безжизненную, с синими венами руку. Совать свой кабель в истекающий мутной жидкостью разъём было противно, и Сверр порадовался, что из всех троих именно ему приходится то делать. Больше никому он бы этого не пожелал. — Есть данные, — ровно произнесла Ингрид. — Самсон ллеу Варден, обладает подпиской на ТравмаТим Платина, импланты в нем такие, какие мы в жизни себе не позволим… собственно, почему он так хорошо сохранился после недели похищения. — Травма Платинум должна прилетать за три минуты, но что-то никого не видно, — заметил Калле. — Сигнал блокируется… Сверр, готовься, забираю управление, это в двух словах не объяснишь. Сверр даже вздохнуть не успел: все его шесть чувств тут же выключились, как свет за неуплату, и сознание беспомощно затрепетало где-то в органическом мозге. Сколько это продолжалось, неизвестно, но не-вскоре он увидел свет и слегка окровавленный висок у себя перед глазами. Пахло хлором и свежим разделанным мясом, а строчки в нижнем углу визора дублировали данные из системы утопленника; там горела строка с обратным отсчетом до прибытия ТравмыТим: 340 сек, 339сек… — Кошмар, должны же прилететь за три минуты, — пробормотал Сверр и грязным рукавом вытер навернувшиеся слезки в углу глаза. — Так то в городе, а мы за первой границей. Как увижу их, уходи, — скомандовал Калле. Секунды текли медленно, Сверр пытался вытащить тело из холодильника, но, видимо, какая-то лента продолжала его удерживать за нижнюю часть. Ругая себя за мягкотелость, Сверр потянулся было за ножом, попытался снова уложить утопленника шеей на борт — только холодные руки дернулись под ним, схватились за предплечья, потянули… — Нет, подожди, успокойся, чел, еще рано, — быстро сказал ему Сверр и подавился словами. Боль хуже холодной воды расцвела у него под шеей, как раз где должна была быть дыхательная маска и кевларовая балаклава — боль острая и горячая, мокрая и черная, от которой застилает взгляд даже с цифровой реальностью. — Сверр, уходи оттуда, твои показатели… — ровно сказала Ингрид, но Калле перекрикнул ее: — Вали оттуда! Это разумно, но совершенно невозможно. Сверр, не выдержав навалившейся тяжести (серьезно? Он никогда не падал от тяжести), упал на колени, неловко стукнулся лбом о бок ящика, на руки потекла вода, и кровь, и что-то противное, маслянистое, гнойного цвета. Утопленник цеплялся за его руки, царапаясь идеальной формы ногтями, пол-лица в крови, зубы острые и игольчатые, как у змеи — почему как? Что за цирк одного урода… Это не было так уж больно. Или страшно. Или даже странно — да боже мой, в Найт Сити какой только хрени не встретишь. Но что-то было плохо, неправильно — почему-то Сверр не мог подняться. В ушах тоненько звенело, и хотя бегать сегодня еще не приходилось, рот пересох от мучительной, острой одышки — мелкие, отчаянные, бесполезные вдохи, и сколько не пытайся всосать воздух, этого недостаточно, и в груди одновременно пусто и давит… Следующая часть истории целиком посвящена Калле, но Сверр этого не видел. Бедняге пришлось спринтить за две минуты со скалы в машину и тащить на себе задыхающегося Сверра в два раза тяжелее себя, да еще и под дозированный адреналином приближающейся Травмы Тим. Ингрид пыталась перехватить управление телом, но это не дало результатов: Сверра заклинило не из-за состояния аффекта, а потому что по его кровеносной системе распространялось нечто нервно-паралитическое, блокирующее дыхание клеток. — Цианид, — сказала Ингрид таким тоном, каким бы сказала “вчерашняя шаурма”. — На этом этапе уже поздно пытаться пустить ему кровь. Калле, езжай в сторону Найт Сити, я попытаюсь найти кочевников рядом… — Я не умею водить! — огрызнулся Калле, укладывая Сверра на бок на заднем сидении и подкладывая ему под голову плед. Сверр не любил пятен в машине. — Там ничего сложного, — неловко подбодрила его Ингрид, как будто сама умела водить.

***

Всю эту историю, в весьма обрезанном виде, без диалогов, без упоминания яда и с фокусом на подготовку и нелетальность Сверр и рассказал. Ему даже не пришлось врать и заменять детали: про личность утопленника и природу повреждений он лишь сказал, что «Это может указать на обстоятельства предыдущего заказчика и скомпрометировать его», совершенно стандартный корпоратский ответ (с болью и красными глазами намайненный в одной из сетей Арасаки). — Почему из всех контрактов вы решили рассказать именно об этом? — спросил живой и вполне здоровый однажды-утопленник. Если в самом стремном герое истории Самсон ллеу Варден и узнал себя, это никак не отразилось ни в манерах, ни в лице. За время рассказа он успел взять себе кофе, но пить его так и не стал, только держал в руках, будто цепляясь за эфемерное тепло. — Проясните вопрос, — набычился Сверр и тут же силой воли заставил себя опустить плечи и дышать ровно, добавить: — Будьте добры. — Ваша рабочая биография весьма пестрая, — ровно ответил этот человек. — Вам попадались дела с большим размахом, с более щекотливыми обстоятельствами и с гораздо более сложными входными данными. Признаться, я ожидал услышать про освобождение заложников на Эрей Плаза или о сделке с нетраннером theFool. — Я вас разочаровал? — поинтересовался Сверр, потому что прочитать с ровного лица собеседника это не удавалось. — Это слишком сильное определение. Пожалуйста, ответьте на первоначальный вопрос. Сверра раздражала его замедленная, переливчатая манера говорить, раздражала аккуратная улыбка одними губами, не показывая зубы, раздражало то, что он знал — помнил! — о послужном списке Сверра. Корпораты вроде него обычно смотрят — должны смотреть — на бывших наемников свысока, как на очередного мальчика на побегушках, подай-принеси… пускай и не кофе, а чью-то голову, живую или мертвую. А пристальное внимание, когда тебя запоминают — это жутко. Или же господин Самсон хочет, чтобы Сверр прямым текстом сказал: я твою жизнь спас, чел, бери меня на работу и плати, чтобы я сделал так снова. Ну уж нет. — Вы сказали рассказать о «сложном» деле, а не о «примечательном», — пожал плечами Сверр. — Это было в самом начале моей карьеры, сами можете представить: ни связей, ни оборудования, ни опыта, один энтузиазм и наглость. Однажды-утопленный-господин на эту речь прикрыл глаза, будто набор дефолтных слов его убаюкивал. Сверр заметил, что вокруг век чуть размазалась красная подводка. Это внушало странное чувство… человечности. Сверр продолжил уже спокойнее: — Сложным дело было, потому что это было очередное набивание шишек в череде набивания шишек, только в отличие от диковатых кочевников и полуголых уличных банд нам месяц пришлось скрывать от Ваарден Инк. Даже с внушительной наградой это оказалось… поучительно. «Поучительно» включало в себя трехдневную кому главного защитника,неспособность Калле принимать одно решение даже под дулом пистолета, вторжение корпокрыс в убитую квартиру Ингрид и её выживание только за счёт того, что те не ожидали увидеть там столько мусора. Но это закрытая информация, доступная только по подписке срочного контракта с Люфаден Индастриз. — Последние годы я не встречал ничего, что показалось бы мне сложным, господин Самсон, — с самоуверенностью, достойной самого Калле, закончил Сверр. — Буду надеяться, это так и продолжится, — ответил господин ллеу Варден с интонацией, похожей на благожелательную. — На этом время собеседования закончено, я вынужден уходить. Если все сложится удачно, вам пришлют документы на подпись еще сегодня на ресепшне, а если и нет… полагаю, это не будет сложностью для вас.

***

Сверр и правда получил двухгодовой контракт телохранителя в тот же день — только почему-то за несколько минут до полуночи, пережив пару стадий принятия отказа несколько раз.