Знаешь, ты ошибался.

Половина восьмого утра, уже около часа Джисон, скучая, сидит в родительской машине, стоящей около высоких разрисованных яркими цветами и фигурами ворот. Телефон доставать не спешит, так как боится разрядить его раньше времени. Наблюдая за другими детьми совершенно разных возрастов, парень уже предвкушал новые знакомства, новые развлечения и весело проведённые три недели, вдали от родного города и проблем, оставленных где-то в нём. Наконец, спустя ещё полчаса вместе с родителями Хан вошёл в эти самые красочные ворота. Разные проверки документов, пакетов с едой на наличие запрещенных в лагере продуктов, волос на голове самого Джисона на наличие вшей – всё это занимает ещё минут двадцать мучительного ожидания. В зелёном лесу уже просыпались птицы, начиная петь во всё горло и щебетать что-то на своём языке, непонятном обычному человеку. За входом то и дело были слышны детский смех, взрослые ссоры, приветствия и прощания. Заспанные люди, что приехали сюда ещё часов в шесть утра, так как очередь к восьми выстраивалась просто гигантская, бегали туда-сюда, таская сумки и ища документы. Пока Хан отсиживался на такой же как ворота разноцветной лавочке, в какой-то момент невольно задержал взгляд на высоком парне, стоящем возле другой скамьи, одетом в широкую толстовку и серые спортивные штаны. Как и большинство подростков здесь. Но почему-то именно он привлёк его внимание. Слишком хмурое и уставшее лицо контрастировало с этим ярким, наполненным радостью и жизнью местом. Тëмные волосы были растрёпаны, с уст то и дело срывались зевки, рука держалась за тëмно-синий чемодан. Парень неожиданно повернул голову в сторону Джисона, заставив их взгляды пересечься. Он чуть нахмурил брови, но на его лице не было злости – лишь усталость и сонливость. Хан поспешил отвести глаза, чтобы не отставаться в этом неловком положении. –...Так, 16 лет, верно? Вам в первый отряд, – незнакомый голос какой-то женщины, сидящей за регистратурой, которая всё это время разговаривала с мамой мальчика, наконец, дошёл до ушей Хана. – Джисон, да? Смотри, это твоя вожатая – Ким Джису. Она отведёт тебя к твоему отряду. Приветливая и дружелюбная улыбка девушки, подошедшей ближе к Хану, дарила спокойствие и доверие. Она поздоровалась, ещё раз спросила имя, взяла в руки два пакета, в которых парень уже сам не помнил, что лежало, и повела его за собой. Осматриваясь вокруг, он катил за собой ярко-красный чемодан, что издавал неприятные звуки ударов маленьких колёсиков об асфальт. Вожатая что-то спрашивала про интересы, увлечения, бывал ли Хан здесь раньше и в лагере вообще. А Джисон активно шёл на контакт, радостно рассказывая про игру на гитаре, про то, что здесь он не впервые и очень рад вернуться. –Это твой дом на ближайшие три недели, пока располагайся, через минут двадцать, когда отряд соберётся, пойдём знакомиться, – улыбнувшись в последний раз, Ким Джису скрылась за дверью, не закрыв её. –Привет, – низкий приятный голос послышался за спиной довольно неожиданно, но не напугал Хана. – Я Феликс, тебя как зовут? – блондин с карими глазами и добрейшей улыбкой поднялся с кровати справа, что стояла у самой стены, подходя к Хану. –Джисон, приятно познакомиться, – парень охотно протянул ладонь для рукопожатия в знак приветствия. Старший, как они позже выяснили, хотя разница в возрасте была всего день, решил расположиться на кровати, что была прямо напротив его новоиспечённого друга – у окна. Феликс сел к нему и начал наблюдать за тем, как Хан метался туда-сюда, раскладывая вещи в маленькой прикроватной тумбочке, вечно что-то теряя, но находя это уже через пару секунд. –Ты играешь на гитаре? – задал очевидный вопрос младший, смотря на большой предмет в чёрном чехле, который друг поставил рядом с кроватью. –Да! – гордо ответил Хан. – Хочешь, пока есть время, поиграю? –Я не против, люблю такое. Не став доставать из чемодана что-то ещё, решив, что разборка вещей подождёт, парень уселся рядом на кровать и принялся доставать инструмент. Ударив пальцами по струнам, он быстро понял, что гитара расстроена. Пока Джисон занимался ей, в небольшой дом к ним подселились ещё двое. Сынмин и Чонин пришли вместе и явно уже были друзьями. Выбрав места совсем рядом друг с другом, расположив там некоторые свои вещи, они так же подсели к Феликсу и Хану, но уже на противоположную кровать и принялись слушать и подпевать новым знакомым. Спустя пару веселых и одну лиричную мелодию, в домик заглянула вожатая с просьбой выйти на улицу и направиться к отрядному месту. Оно представляло собой длинную беседку – стол с лавочками вокруг и с крышей. Там уже сидели ребята, потихоньку знакомясь друг с другом и создавая всё больше шума. Друзья, конечно же, уселись вместе вчетвером. –Итак, всем здравствуйте, – торжественно начала вожатая. – Меня зовут Ким Джису, если кто не знает. Сейчас мы с вами будем знакомиться с помощью игры. Каждый по кругу называет своё имя, возраст и увлечения. Следующий человек должен назвать всё про предыдущего, а потом рассказывать о себе. Третий говорит уже и о первом, и о втором, а потом о себе, и так далее. Правила всем понятны? Дети закопошились, разговоры почти шепотом, среди которых лишь изредка были слышны положительные ответы на вопрос Ким Джису, прокатились волной по столу. Начал игру семнадцатилетний Бан Чан, увлекавшийся музыкой и бывавший в этом лагере уже не первый раз. Хан хорошо был знаком с ним, ведь встречались они не первый год, и вот, наконец, попали в один отряд, чего раньше никак не получалось. Джисон решил, что с ним обязательно нужно будет поговорить после всей этой игры. Следующие несколько человек продолжали рассказывать о себе и пересказывать факты о других. Пока очередь не дошла до Хана. Ему пришлось назвать всего шестерых, четверо из которых были ему уже вполне знакомы, одна девушка, имя которой он пока что не успел нормально запомнить, и ещё один парень. Вот он запомнился сразу. Ещё там, на регестрации. Да, это был тот самый хмурый парень, с кем взгляды невольно пересеклись на несколько секунд. Ли Минхо, семнадцать лет, танцор. Аккуратные черты лица выделялись среди толпы, от чего хотелось стянуть с него создающий тень капюшон и лучше открыть вид на его красоту. Он оставался таким же невесëлым, как и тогда. Но как только Джисон, единственный без запинки и колебаний, назвал его имя и все факты, Минхо удивлённо поднял глаза и, впервые, легко улыбнулся. Хан не знает, насколько впервые, но приятное чувство какой-то особенности разлилось внутри. Окончание игры, и все направились вслед за Ким Джису на небольшой экскурс по территории лагеря. Аккуратным строем по два человека, как в первом классе. Что поделаешь, первое время хотя бы ради приличия придётся ходить так. Так как Феликс быстро нашёл себе новоиспечённого знакомого Хëнджина, с которым у них завязался диалог о фильмах и сериалах, Джисон не упустил шанса встать с Чаном и поболтать. –Джисон, как я рад тебя видеть! Я то уж думал, не приедешь. –Да как же я мог не приехать! Договаривались в августе, значит в августе! Что нового у тебя? –Да всё так же. Только грустно немного, что это мой последний год в лагере... – улыбка на лице старшего не могла скрыть печали, что и у Хана в груди отразилась каким-то тяжёлым чувством. Не факт, что они вообще ещё встретятся после этой смены. Друзья жили довольно далеко друг от друга, общались редко, но, как говорится, метко. –Эх, что ж я тут буду делать без тебя? –Ты то точно найдешь, чем заняться. Вон, уже сразу с тремя припëрся на отрядку! – смеялся Чан, пытаясь отойти от грустной темы. – Ты то как, кстати? Кто эти парни, в одном домике поселились что-ли? –Да, мы там и познакомились. Сначала я пришёл, там был вон тот блондин, его Феликс зовут. Знаешь, его голос совсем не сочетается с внешностью и характером! –Да, я заметил. Думал, весь такой пушистый, а тут такая подстава, ха-ха! –Но это прикольно. Он, на самом деле, такой хорошенький. Слушал меня с гитаркой, подпевал так сладко. Хороший человечек в общем. –А остальные двое? –Сынмин и Чонин вместе пришли, явно друзья. Один орёт, другой пытается успокоить, потому что шума не выносит. Вот веселуха будет нам вчетвером жить, конечно! – саркастично рассказывал младший. – Ладно, они тоже прикольные. Пока не особо успели пообщаться, но мне уже кажется: дружба у них крепкая. *** Дальше дни шли обычно: обед, тихий час, потраченный на подготовку к вечернему мероприятию, полдник, ужин и, собственно, само мероприятие. Уже четвертый день смены, и сегодня отряды показывали небольшие сценки с историями, связанными с их названиями. По словам вожатых, ребята выступили максимально хорошо, насколько это было возможно. Только вот с Ханом случилась странная ситуация. Парню пришлось читать текст в микрофон. Возможно, слишком насыщенные по сравнению с обычной жизнью дни тоже сказались, как и ужасное волнение, хотя сцены он никогда не боялся. Его организм попросту не выдержал такого резкого эмоционального напряжения. Он как можно скорее убежал в дом, пока по щекам невольно катились слезы. *** Джисон выделялся среди остальных одноотрядников. Этот довольно упрямый шестнадцатилетний задорный мальчик, что вспоминал и пел интересные мелодии в абсолютно случайный момент времени, что замечал каждого и всегда приглашал в разговор каким-нибудь вопросом по теме, никого не оставляя в одиночестве. Всё это Минхо успел понять в первые несколько дней. Хан везде хотел учавствовать, всюду лез и магическим образом всегда оказывался рядом со старшим, вызывая на его лице улыбку. Обычно, такое случалось редко, но именно на его те самые вопросы хотелось ответить и поддержать диалог. А поддерживался он, как ни странно, очень легко. Аниме, дорамы, танцы и музыка – вот они, залоги успешного знакомства. Так за несколько дней друзья успели довольно хорошо пообщаться, узнав друг о друге много интересного. Конечно же, это далеко не всё, но об остальном парни узнают чуть позже, ведь у них на это целый двадцать один день. Но почему именно он? Разве лагерь обычно не полон таких же активных детей? Сюда приезжают либо такие, либо те, кого родители заставили. А сам то Минхо решился на это путешествие от чистого одиночества. Надеясь на чудо найти здесь друзей, он уговорил родителей буквально в последние дни, когда путёвок оставалось всего ничего. А чудо в виде парня с темными волосами само нашло его. Уходя со сцены, где первый отряд показывал свою великолепную сценку, оглянувшись по сторонам в поисках того самого друга, Ли его не нашёл. Но он ведь только что стоял около лестницы, зачитывая в микрофон сюжет, обыгрываемый на сцене. Повернувшись несколько раз вокруг своей оси, Минхо, наконец, уловил взглядом отдаляющуюся фигуру где-то в стороне домиков. Долго не думая или же не думая вовсе, парень рванул за ним. Миллионы мыслей проносились в голове, а услышать можно было лишь их тихое эхо. Подбегая к бледно-жёлтому дому с маленьким балкончиком и парой ступенек, ведущих к двери, Ли услышал ещё чей-то голос, помимо Джисона. –...От чего же ты так? Всё хорошо, нас все вожатые похвалили! – аккуратно приобнимал парня Феликс. –Да ничего страшного, я, наверное, просто перенервничал. Столько всего за один день теперь каждый раз происходит, мозг просто в шоке, – посмеялся сквозь слëзы Хан. Минхо решил не лезть, спокойно дождавшись друзей на улице. Однако на душе стало как-то тревожно тоскливо. Необъяснимо хотелось сейчас быть на месте Ликса. Обнимать мальчика и вытирать его слëзы, успокаивая добрыми словами поддержки... Стоп, это что, ревность? Бред. Втроём друзья вернулись обратно на "главную площадь", где и находилась сцена. Это было небольшое пространство, покрытое асфальтом, где вскоре началась вечерняя дискотека. Заиграла популярная музыка, которой даже если не хочешь, будешь подпевать, а потом удивляться, откуда вообще знаешь слова. Дети рассыпались по всей площади, находя друзей из других отрядов. Сынмин и Чонин уселись на лавочку, не горя желанием танцевать на публике. Чан, как лидер отряда, вместе с ещё одним парнем – Чанбином, бегал к диджею, передавая просьбы других ребят включить какую-то песню. Феликс и Хëнджин уже хихикали где-то в углу, обсуждая всё и всех присутствующих здесь. Из отрядов собрался один большой круг посередине площади. В его центр то и дело выскакивали дети и даже сами вожатые, начиная двигаться так, как хочется. Сначала это может показаться страшным, но обычно выходили по два-три человека, а уже вместе они забывались и действительно получали удовольствие от этой ночной атмосферы. Заинтересованные Джисон и Минхо решили присоединиться к этому веселью. В тот же момент Ли выталкивают на середину этого адского круга. Не будучи готовым к такому повороту событий, парень растерялся. Увидев на себе испуганный взгляд друга, Хан сразу же кинулся к нему. Взяв его руки, потянул за собой, кружа. Глаза старшего сверкнули искренней радостью, и эту искру тут же уловил младший. Они просто прыгали в непонятных движениях, держась за руки и не отрывая взгляда от чужих глаз. Счастье так неожиданно накрыло с головой. Волосы давно были растрëпаны и больше походили на гнездо, чем на какую-то причёску; пряди неприятно прилипали ко лбу. Как только они покинули танцпол, диджей объявил медленный танец. Парни решили, что им не помешает отдых и под шумок аккуратно сбежали на балкон домика, в котором жил младший. Усаживаясь на небольшую лавочку, стоящую на этой самой террасе, друзья продолжали хихикать, разговор завязывался легко и быстро, как обычно и бывало. Они сами не знали, почему так происходит. Но кто-то вспоминал похожий момент в каком-то фильме, и вот вам уже обсуждение на ближайшие десять минут. –Эх, песня красивая, люблю её... –Почему ты ушёл со мной? Сейчас бы точно нашлась та, кто хотела бы с тобой потанцевать. –Сомневаюсь. –Почему же? Ты же везде! Хан, облокотившийся на перила локтями, нахмурил брови, но улыбнулся, оборачиваясь в непонимании на друга, что сидел сзади. –Я имею ввиду, тебя точно уже какая-нибудь девушка заметила, пригласила бы. Ты весёлый, активный, такие всем нравятся. Это я сижу весь хмурый в капюшоне, нигде не учавствую... –Не понимаешь ты ничего в лагерной романтике. Здесь всем плевать на твой характер. Внешность ведь намного важнее, а я... –Думаешь, ты не красивый? –Может быть, для кого-то субъективно и красивый, но для большинства я ничем не выделяюсь. Мои щëки привлекательности уж точно не придают. Минхо поражала нотка веселья и легкости, которая всё так же оставалась в речи Джисона. Будто он сейчас не о комплексах рассказывает, а снова о какой-нибудь безделушке. –Блин, извини. Сам не люблю, когда кто-то на загоны свои жалуется чужим людям просто так, – погрустнел младший. – Я надеюсь, ты понял мою мысль. Мои таланты, способности и доброта никому не важны. В первую очередь они выбирают по внешности. Я и не надеялся найти кого-то, поэтому... – легко пожал плечами. Повисла тишина, прерываемая еле слышным вальсом с площади и шелестом ветра в зелёных листьях где-то над домом. Ли обдумывал слова друга, пытаясь подобрать какой-то ответ. Но Хан выглядел таким спокойным, вглядываясь в звëзды, что казалось, какие-либо слова ему сейчас и вовсе не нужны. Снова заиграла популярная ритмичная песня, каждый такт которой парень знал уже наизусть. Естественно, слышал её не раз. Минхо встал, немного потянувшись с глубоким зевком. Пройдясь по балкону, он и сам не заметил, как начал двигаться в такт музыке. И вот, танец понемногу всё больше окутывал с головой, помогая избавиться от лишних мыслей и тревоги. Ноги сами вели и поворачивали тело в разные стороны, а руки блуждали по нему и воздуху вокруг. В темноте, прикрыв глаза, Ли растворялся в еле слышимой музыке, что каждым ударом барабанов отражалась в сердце. Совсем позабыв, что друг сейчас стоит совсем рядом, старший неожиданно поймал на себе восхищённый взгляд, когда открыл глаза с окончанием песни. Тихие медленные хлопки эхом разносились по лесу, а на лице Джисона теплела улыбка. –Вау... Это так прекрасно. –Серьёзно? Я даже сам не заметил, как начал танцевать... –Чистая импровизация? Это восхитительно, Минхо. Я правда залип. Даже и не думал, что ты так умеешь... –Хватит... – смущяясь и закатывая глаза, смеялся старший. Хорошо, что сейчас друг не увидит его алеющих щëк. – Только не говори никому. –Почему же? –В свою очередь ведаю тебе мои устои в отношении лагеря: не рассказывай о том, что ты умеешь танцевать, иначе как минимум большие танцы будут на тебе. –Большие танцы... – устало протянул Хан. – Никогда не привлекали. Сплошной балаган: никто не хочет ставить, никто не хочет танцевать. Ладно, ради такого не скажу, – ткнул локтëм в бог Ли, уже стоящего рядом, так же облокотившись на перила. *** Проходит неделя. Командир отряда Чан, его верный помощник и давний лагерный друг Чанбин, вечно закатывающий на всё глаза Хëнджин, слишком добрый для этого мира и для третьего человека Феликс, лучшие друзья Сынмин и Чонин, что смеялись со всего подряд в любой момент, и странная парочка Минхо и Джисон, совершенно неподходящие друг другу, но проводящие вместе слишком много времени – компания из восьми человек стала не разлей вода. Друзья часто собирались в чьём-то домике за отрядными делами в виде подготовки к вечерним мероприятиям, слушая на фоне пение Хана и Ли, чьи голоса так идеально подходили друг другу. Второй, продолжая параллельно вырезать и клеить что-нибудь, то и дело подкидывал всё новые песни, которые они потом вместе исполняли во всё горло. Несколько раз, правда, на тихом часу прилетало им за это от вожатых. Но умоляющий взгляд Минхо просто разрывал в щепки сердце Джисона, который не мог отказать в просьбе сыграть очередную мелодию, аккорды которой почти не отличались от всех предыдущих, но с совершенно другим текстом. А старший думал, что вряд ли сможет теперь слушать все эти песни без голоса младшего. –Хани, – неожиданно начал Ли, когда друзья разговорились каждый о своём, и сейчас вряд ли их кто-то услышит. –Хëн, всё, я устал петь! –Хорошо-хорошо, но я не это хотел сказать... – пауза в несколько секунд, Минхо заметил выжидающий взгляд на себе. – Знаешь, ты ошибался. –Не понимаю, о чём ты... – медленно проговорил Джисон, вдумываясь в сказанное другом. –Помнишь, о чём мы говорили на балконе во время дискотеки? –Во время какой дискотеки? Минхо, мы каждый вечер так делаем: сваливаем на мой балкон. –В самый первый раз. Хан нахмурился, пытаясь вспомнить их первый ночной разговор. Вдруг, в голову резко ударило осознание. Округлив глаза, он резко повернул голову на друга. Как нельзя вовремя старшего неожиданно позвала вожатая, поэтому Ли в ответ младшему лишь улыбнулся, тут же вскакивая с кровати и выбегая из домика. А Джисон так и остался в одиночестве среди толпы. Наедине со своими мыслями, чувствами и воспоминаниями. *** Хохоча, парни уже забегают на привычный балкон, как в этот момент Ли хватает Хана за рукав прямо у порога. –Я знаю место покрасивее... – не переставая улыбаться, он берет друга за руку и тянет за собой в каком-то неизвестном направлении. –Куда мы бежим? – недоумевал Джисон. Ответа не последовало. Спустя минуту, парни оказываются на маленькой поляне возле обрыва к озеру. Усаживаясь на зелёную траву, освещаемую лишь луной, младший выдыхает восхищенное "вау", пытаясь разглядеть в темноте ночное озеро, в котором отражались звëзды. Минхо устраивается совсем рядом, как можно ближе пододвигаясь к другу. После нескольких минут тишины, прерываемой лишь еле слышимой вдалеке музыкой с площади, Хан решил нарушить молчание и задать волнующий его весь день вопрос. –Что ты имел ввиду тогда, в домике? – смущённо склонил голову. –Ты вспомнил, о чем был наш первый разговор на балконе? –Наверное... – услышав в ответ тихое "ну?", младший пытался собраться с мыслями ответить на этот вопрос. – Я говорил, что никто не полюбит меня за характер? –Верно, – выдохнул Ли. – Никто в лагере не полюбит твою доброту, твои шутки, твои милые щëки, твою внимательность и невероятную память на мелочи, твой великолепный талант игры на гитаре, твой нежный голос и идеально спетые им ноты... Уши и те самые милые щëки, что Джисон считал своим главным недостатком, горели пожаром. Такое же пламя разжигалось где-то в животе, опаляя бабочек где-то под ребрами, бившихся о стенки в попытках вырваться. –Тогда я, вроде как, даже согласился с тобой, но... Ты глубоко ошибся. –И... кто же полюбил всё это? – всё ещё опасался неизвестно чего, ведь суть ясна уже любому дураку. Видимо, Хан глупее... –Я, – с глубоким вздохом отрезал Минхо. – Я, Джисон. Я влюблён в тебя. Во всё, что назвал, и ещё очень много чего, что просто не описать словами. И в этот момент бабочки окончательно сгорели в пожаре, а всё тело готово было сжечь всю планету. Младший чувствовал себя самым высоким костром из всех цветов, что когда-либо видел на территории лагеря. Из всех, что так хотелось подарить старшему. По щекам надумали катиться слëзы, которые Хан был не в силах остановить, отварачивая голову и пряча лицо в рукавах. Перестав сдерживать тихие всхлипы, он облокотился на Минхо, теперь уже моча его футболку в районе плеча. –Мне никогда в жизни такого не говорили... – немного успокоившись, продолжал Джисон. – А ещё, я никогда в жизни не засматривался так на чей-то танец, на чью-то улыбку, на чьи-то темные глаза, пытаясь отыскать в этой бездне что-то весёлое, что-то радостное. Никогда я не был так счастлив от чьего-то смеха. Пусть я сотру свои пальцы в кровь и мясо, я спою тебе хоть все песни мира, сыграю каждую мелодию, не пропустив ни одного аккорда, не промахнувшись мимо струн ни единого раза... Минхо крепко обвил руками тело друга, прижимая к себе. Тот повалил его на траву, заставляя рассмеяться, словно ребёнок. Они будто хотели врасти друг в друга, стать единым целым. Звучать одним голосом. –Я тоже люблю тебя, хëн. И больше не нужны оправдания. И больше нет сомнений. Столько лет ожидания, И вот сломались баррикады ненужных мнений. И не хватает слов, чтоб всё описать. Как же удастся передать Все свои чувства, эмоции, мысли, Что в груди тяжестью всё это время висли? *** И снова дискотека. И снова они вместе сбегают с неё, но теперь уже не на балкон. Парни сразу направляются в то самое место. Уже примятая от частых посиделок трава приветственно колышется на ветру, так и маня снова усесться на неё, уложить голову на плечо любимого и наслаждаться тихим озером, пением сверчков и шелестом листьев вдалеке. До конца смены остаётся всего неделя. –Хëн, мне страшно. –Что случилось, малыш? –М-м, не называй меня так! – недовольно морщил нос младший. –Буду, назло, – посмеялся Ли. – Так, от чего тебе страшно? –До конца смены осталось ровно семь дней. Мы точно успеем сделать всё? А мы точно продолжим общаться? А мы точно ещё сможем увидеться? А мы точно останемся вместе? Глубокий вздох старшего сливался с ветром, и Хан чувствовал сильнее сжимающую плечо руку. –Мы увидимся, мы продолжим общаться, мы успеем сделать всё, что хотим и в этом лагере, и за его пределами. –Обещаешь? –Обещаю. –Но как ты можешь обещать? Мы знакомы так мало, а хочется продлить это знакомство на так много... Как я могу быть уверен во всём этом? – чуть не плача, проговаривал младший. –Как я могу обещать?.. – Минхо развернулся к Джисону всем телом, и тот с интересом сделал то же самое. Он положил свою ладонь на щеку Хана, вытирая большим пальцем слезу, всё же выкатившуюся из темного глаза. Соприкоснувшись лбами, Ли шептал строчки одной из их любимых песен. "Казалось, будто бы только ты мог заметить шрамы от ран, высеченных на моём сердце. В тот самый первый раз, когда ты, манящий теплом, так крепко обнял меня, наверное, я заплакал..." –Такого обещания достаточно? – после этих слов Минхо аккуратно, со всей нежностью, таящейся в сердце, накрыл губы Джисона своими. Младший устало покивал головой, снова падая в объятия хëна, пока по щекам катились слезы, уже не имея преград в виде насильного сдерживания вырваться из глаз. *** Минхо катит за собой собранный ещё с вечера тёмно-синий чемодан. В нём не так много одежды, как теперь много памятных вещей. Маленькие записки с цифрами "143" и большие письма с огромными признаниями в любви, что отправлялись "лагерной почтой" (коробочка на главной площади каждый день наполнялась свёрнутыми и склееными бумажками с совершенно разным содержанием и адресатами, которые позже вожатые разносили по отрядам). Белая бандана с чëрными узорами, которую Джисон решил подарить парню на память. Маленькие рисуночки Хëнджина, что не мог сдержаться от запечатления парней, так мило сидящих в обнимку на каком-нибудь очередном фильме во время дождя. И ещё много мелочей от других ребят, что дарились иногда по приколу, а иногда и с каким-то глубоким смыслом. Этим всем теперь был заполнен чемодан Минхо. Как хотелось и самих авторов запихнуть туда же и увезти с собой. Джисон стоял рядом. Ярко-красный чемодан был наполнен такими же мелочами, только в два раза больше. Ведь парень собирал всё подряд, искренне веря, что по возвращению домой это всё будет только больше греть ему душу. Щёки и нос его были красными, из глаз никак не переставал литься водопад. Увидев, наконец, Ли, подходящего всё ближе к месту у главных ворот, где стояли его и джисоновы родители, а ещё вожатые и некоторые дети, которых до сих пор не забрали. Среди них уже не было той самой компании. Никого из ребят, ставших почти семьёй за такое короткое время. Хан думал, что на каждом из них вылил уже достаточно слëз, но всё было только впереди. Когда уезжали Чан и Чанбин, было тяжело. Каждое лето эти люди становились для Джисона как старшие братья, аккуратно указывающие на ошибки, направляющие на верный путь. Феликс и Хëнджин нашли друг друга в лагере, став очень близкими людьми. Они не раскрывали своих истинных отношений, но по сияющим глазам младшего было всё и так понятно. Его эмоции выражались всегда так ярко, как светило солнце в небе и в его душе. А скетчбук старшего теперь наполовину был заполнен портретами веснушчатого лица с самой доброй улыбкой. Сынмин и Чонин как приехали вместе, так и провели всю смену и так же уехали. Бесконечные шутки и подколы, понятные только им одним, одежда, в которой остальные ребята уже не разбирались, где чья. Они всегда вместе. А сейчас перед Джисоном Минхо, по щеке которого тоже катится слеза, и младший, наверное, впервые видит это. Но старший всё равно улыбается и, оставляя чемодан, приглашает парня в объятия, а тот тут же падает в них, начиная всё громче рыдать теперь уже в его плечо. Руки друг друга сжимают всё крепче, будто ломая кости, но на самом деле ломается что-то нефизическое – что-то в душе. –Прошу, хëн обещай мне... Обещай, что мы снова встретимся, что ты снова обнимешь меня так же, как сейчас, что мы снова будем в один голос петь те прекрасные песни... –Мой бельчонок... Я обещаю. Всё обязательно будет. –Я люблю тебя... – в последний раз одними губами шепчет Джисон вслед уходящему Минхо. –Я тоже люблю тебя. – отвечает Ли сверкающему глазами Хану, а по щеке снова катится слеза надежды.