Извините за опоздание, Арсений Сергеевич.

На улице уже стоял декабрь. Люди все сильнее укутывались в куртки, надевали шапки и крепче завязывали шарфы. Погода в середине месяца не радовала: вечный холод, снег, слякоть или же гололед. Антону совсем не нравилось такое, из-за чего он часто ходил угрюмый, особенно если сегодня снова понедельник. День сурка, никак иначе. Антон лениво шел на урок химии, даже не торопясь, хотя звонок прозвенел ещё пять минут назад. Ну а что? Директора в школе нет, все учителя на уроках, кого ему боятся? Парень заворачивает за угол, где его тут же захватывают в свои объятия. Шастун от неожиданности вскрикивает, но когда чувствует родной парфюм, расслабляется.  – Ты меня напугал, – Антон улыбается, смотря Арсению в глаза, – Почему не на уроке? – Улыбается парень, растворяясь во взгляде мужчины.  – Такой же вопрос к тебе.  Вместо ответа Антон решает, что ему куда приятнее будет поцеловать Арсения, нежели слушать морали и наставления. Шастун тянется за поцелуем, который Попов с удовольствием принимает, улыбаясь. Парень закидывает свои руки на шею мужчины, а пальцами начинает оттягивать волосы на его затылке. Когда язык Арсения проникает слишком глубоко, Антон тихо стонет, обвисая в руках старшего, который придерживает его за талию. Это чересчур опасно целоваться учителю и ученику посреди коридора в школе, но они были уверены, что в случае чего услышат чьи-либо шаги.  Были уверены, ведь ещё не знали, что одноклассники Антона Никита и Максим сфотографировали их целующимися и уже направлялись в кабинет завуча. 

***

– Арсений, зайди с Антоном ко мне в кабинет, – Доносится серьезный голос из телефона мужчины, из-за чего парень серьезно напрягается.  – Павел Алексеевич, вызывали? – Антон просовывает свою макушку в кабинет завуча, а после заходит, а за ним Арсений, – Что-то случилось? – Парень поджимает губы, надеясь, что все обойдется.  – Это вы мне скажите, что случилось! Добровольский подвигает вошедшим распечатанную только что фотографию, где Антон и Арсений целуются в школьном коридоре. Он был красным от злости, а вена на лбу пульсировала. – Вы понимаете, что за этим может последовать?! – Павел Алексеевич резко встает, а их заставляет сесть, – Ты, – Показывает на Антона, – Несовершеннолетний школьник, – А ты, – Показывает на Арсения, – Совершеннолетний учитель! Вы целуетесь в школьном коридоре во время учебного процесса! – Мужчина кричит и, кажется, не собирается снижать обороты, – Вы хоть понимаете, что бы было, если бы директор сейчас был в школе?! Вам повезло, что это попало только в мои руки! Я на это надеюсь… – Тише добавляет русист, потому что знает, что представляют из себя Никита и Максим, – Тебе, – Добровольский указывает на Попова, – Выговор и лишение премии, – А тебе – отстранение от занятий на неделю. Вечером я доложу твоей матери, – Добавляет мужчина, а после выходит из кабинета, хлопнув дверью.  – Пиздец, – Комментирует Антон и устало роняет голову на руки, – Арс, что мне теперь будет от матери? А если Максим узнает? – Шастун нервно всхлипывает.  – Может Паша ещё успокоится. А ты сегодня ночуешь у меня, не хватало ещё чтобы тебя отчим донимал, – Арсений встает, уже не рискуя обнимать парня в стенах школы, – Поехали домой.  Антон собирается выйти следом за Арсением, но вовремя вспоминает забрать фото, которое лежит на столе Павла Алексеевича. Сложив лист, парень кладет его в задний карман джинсов, плотно закрывая дверь, чтобы ещё что-нибудь не всплыло. 

***

– Арс, как думаешь, кто это сделал? – Спрашивает Антон, лежа у мужчины на коленях, – Кто нас сфотографировал? – Понятия не имею, Тош, – Арсений думал о том, как поговорить с Пашей, ведь понимал, что серьезно подставил его, – Я обязательно спрошу у Павла Алексеевича. Если помирюсь с ним, – Добавляет Арсений, смотря перед собой.  – Ты чего, Арс? Вы же лучшие друзья, конечно вы помиритесь! – Антон встает, обнимая старшего, – Может ты позовешь его завтра к себе? Посидите, поговорите.  – К нам, – Поправляет Антона Арсений.  – М? – Переспрашивает парень, не понимая, о чем говорит мужчина.  – Да, я позову его завтра к нам, – Попов делает акцент на последнем слове, а после отодвигает Шастуна от себя, чтобы заглянуть в глаза, – Переезжай ко мне?  Повисает недолгая тишина, Антон уже открывает рот, чтобы ответить, но вздрагивает, услышав громкий рингтон своего телефона. Он переводит взгляд и видит входящий звонок от матери. Шастун матерится и нервно встает с кровати, хватая телефон и уходя на балкон, по пути доставая из кармана куртки сигареты и зажигалку.  – Да, мам, – Антон плотно закрывает за собой дверь балкона, выключив перед этим микрофон и подпаливая сигарету. – Ты где шляешься постоянно?! – Орет в трубку мать, из-за чего парень отодвигает телефон подальше от уха, – Мне звонил Павел Алексеевич, – Сердце Антона пропустило удар, он по инерции закрыл глаза, ожидая удар, – Сказал, что ты плохо себя вел и поэтому отстранен от занятий на неделю, – Шастун выдыхает, потому что понимает, что про Арсения тот ничего не рассказал, – Живи, где хочешь, но чтобы я эту неделю не видела тебя в квартире, – Сухо отрезает женщина и сбрасывает трубку.  – Да и слава богу!

*** 

Антон смотрел на входную дверь своей квартиры и на ключи от неё, которые крепко держал в руке, а после сжал. Он приехал домой за вещами на эту неделю жизни у Арсения, раз мать сказала, что не хочет видеть его в этот промежуток времени. Выдохнув, парень открывает ключом дверь и прошмыгивает в свою комнату, даже не разуваясь. Он знал, что дома никого не будет до пяти вчера минимум, но старался уйти, как можно скорее, хотя был всего лишь час дня.  Первым делом, на удивление, Антон кладет в рюкзак учебники и тетради, которые ему необходимы для подготовки к экзаменам. Туда же отправляется немного одежды, остальную он возьмет у Арса.  Шастун ступал по квартире с комом в горле, она всегда вызывала у него неприятные воспоминания. На полу в кухне стояло несколько бутылок: от водки, вина и пива. Одна даже была разбита, а её осколки хрустели под ногами. Антон не понимал, как вообще можно так жить. Неуютно поежившись, парень достал телефон, который вибрировал у него в кармане.  – Привет, – Антон улыбается, когда слышит до боли родной голос Арсения, – Хорошо, скоро приду. 

***

Антон подошел к школе, где ему можно было законно не появляться целую неделю. Друзья об этом не знали, поэтому пытались весь день дозвониться до парня, который не брал трубки. Ему не хотелось рассказывать, за что его отстранили от занятий на неделю, хотя и знал, что Серёжа и Дима не будут его осуждать. Он осторожно, чтобы никто не видел, курит, пока ждет Арсения. Он должен был вот-вот выйти из школы и они поедут в магазин закупиться продуктами, потому что мужчина позвал Добровольского к себе домой, чтобы поговорить и помириться.  – Ну ты зачем куришь? – Арсений выхватывает у Антона бычок и выбрасывает в мусорное ведро, – Пойдем.  Попов забирает у Шастуна рюкзак и резво идет к машине, так как на улице стоит ужасный мороз. Парень же еле поспевает за мужчиной, хотя ноги у него и длиннее. Они садятся в машину и едут до гипермаркета, даже ни о чем не разговаривая. Антон удобно сел в кресле и, повернув голову, смотрел на Арсения, не отводя взгляд, в котором читались все самые положительные эмоции. Шастун не мог отвести от него глаз, понимая, насколько любит Попова.  – Приехали, – Говорит Арсений, доставая Антона из своих мыслей, – Ты в порядке? – Я люблю тебя, – Отвечает парень, не отводя взгляд от мужчины.  – Я тебя тоже, родной, – Уверенно говорит Арсений и тянется к Антону за очередным поцелуем. 

*** 

Антон и Арсений за полтора часа накрыли огромный стол, как будто к ним не Паша должен заехать, а целый Питер отмечать Новый год. И сейчас Арсений общался с Пашей, с которым они уже успели помириться и снова стать лучшими друзьями. Антон же собирался на работу – его вызвали на ночную смену. Ну, как вызвали… Вообще, это незаконно работать семнадцатилетнему подростку в ночное время суток, но парень напросился, пообещав, что никому не скажет. Не соврал, потому что мужчина ещё не знал, а ему нужно было как-то это сообщить. Шастун решил рассказать это при Добровольском, чтобы Попов не убил его случайно.  – Арс, – Антон заходит в комнату в брюках и белой рубашке, поджимая губы, – Я отъеду на работу.  – Как на работу? Уже стемнело. Ты знаешь, что по закону… – Начинает свою тираду Арсений, под пристальный взгляд Паши.  – Да, любимый, знаю, что по закону нельзя, но скоро Новый год, а мне нужно покупать подарки, – Подмигивает парень, чтобы расслабить мужчину, – Я поеду туда на такси, вернусь утром на нём же, – Антон, увидев Арса, который хотел что-то сказать, продолжил, – Да, я до утра. К шести вернусь. У нас там небольшой банкет, – Шастун подходит к Попову, наклоняется и коротко целует в губы, чтобы не триггерить Павла Алексеевича, – Все, я побежал, машина ждет. До свидания, Павел Алексеевич, простите ещё раз! – Кричит парень и выбегает из квартиры. 

***

На работе у Антона полный завал, он даже не думал, что в их ресторан, который скорее кафе, помещается столько посетителей за раз. Хотя это банкет, может поэтому. Парень постоянно был на ногах, ибо официантов было немного и они не справлялись. Антон один раз позвонил Арсу, который сказал, что Паша останется у них на ночь. Несмотря на то, что завтра рабочий день. Ну, им хотя бы обоим ко второму уроку.  На удивление, начальник отпустил официантов не в пять утра, как было обещано, а в четыре, поэтому Антон уже ехал в такси, стараясь не уснуть. Теплый салон, подогрев сидения, пахучка – это настолько разморило парня, что он уже стал засыпать, пока его не разбудили громким «приехали». Поэтому Шастун плетется к лифту, поднимается на свой этаж, открывает квартиру, раздевается и заходит в комнату, чтобы переодеться и лечь спать после тяжелой смены, но глаза его взлетают на лоб, когда он видит, что Арсений спит с Пашей на одной кровати чуть ли не в обнимку. Конечно, парень понимает, что они лучшие друзья, которые, как он понял, напились в стельку. Но Антону больше хотелось бы прижаться к Арсению, обнять его за талию и крепко уснуть, уложив голову тому на грудь. Но, увы, Шастун засыпает на диване в гостиной, обнимая лишь вторую подушку. Ему даже не захотелось переодеваться, потому что спать ему несколько часов. Он поставил будильник, чтобы разбудить мужчин, ведь был уверен, что они об этом не позаботились.