Простишь ли ты меня?

Выстрел. Глухой стук упавшего тела. Шальная пуля попала прямиком в сердце. Грохот упавшего стула, которым она хотела ударить стрелка, когда он войдет в класс. Крики. Плачь. Суматоха. Хаос. Прекрасная белая блузка с вышитыми на рукавах цветами пропитывается бордовым. Липнет к еще теплому телу. О, как ей шел белый цвет. В нем она была такой прекрасной. Ангел, нимфа, Венера, спустившая и воплотившаяся в этом человеческом теле, дабы познать опыт жизни на Земле. Тонкие кисти безвольно лежали на полу, ладони были заляпаны собственной кровью. Когда - то эти прекрасные руки перегладили десятки кошек. Эти теплые пальцы вытирали чужие слезы. Когда-то они дарили успокоение многим людям, и даже мне.Светлые волосы разметались по полу, превращаясь в алые отвратительные сосульки. Эти волосы ее мама не раз трепала и пропускала сквозь свои мозолистые пальцы. Эти волосы были совно текучий мед на солнце, блестели и переливались янтарем, расплавленным золотом. Они слепили мои мерзкие греховные глаза. Её зелёные очи, когда то лучившиеся жизнью, стекленели. Прекрасные глаза цвета самой жизни, юной травы весной, всегда смотрели на меня с мягкостью. И эти же глаза стали свидетелями человеческой грязи. И они потухли, как спичка на ветру. Для меня эта картина оказалась куда прекраснее, чем алые закаты на цветочных полях. Намного прелестнее девственных лесов с их нетронутой природой. При жизни она была достойна того, чтобы лучшие художники запечатлели ее на своих холстах, сохранив этот момент на целую вечность. Но вот тело остывает, и скоро начнется процесс разложения. Кожа холодеет. Процесс был запущен именно мной. Обычно от нее пахло или шоколадом(ее любимые духи), или же ничем (она просто забывала использовать их), но вскоре будет пахнуть отвратительной гнилью. В ее глазах будут копошиться опарыши, пируя. Кожа иссохнет, и останутся лишь кости. Её мама, конечно же, не сможет перенести потерю любимой и единственной дочери. Будет убиваться горем, ежедневно приходить к ней на могилу и плакать, роняя горячие слезы на холодный мрамор. Смотреть на счастливую памятную фотографию, хранить в неизменном виде её вещи, будет регулярно стирать с них пыль Все, безусловно, будут скорбеть. Будут ложить свежие цветы на могилу, но Ей не будет до этого дела. Она будет глубоко под землей, а сущностью Венеры отправится в свои владения, не выдержав шквал человеческих эмоций. И там, далеко от земной суеты будет долго оправляться от пережитого опыта. Ну а я, тот, от кого она так хотела защитить других, тот, кто собственноручно отнял у нее жизнь, буду приходить к ней под дождем и в немом молчании просить прощения, но ответом мне послужит оглушительная тишина. Я знаю, что она понимает меня. Она знает, что у меня не было выбора. Я положу на ее усыпальницу астру* и уйду так ни разу и не оглянувшись.