А судьи кто?

Алексей Степанович покинул дом столь же быстро, сколь ему и сказали, при том предупредив, что вернётся ещё, чтобы проститься с хозяином. И девушки остались одни. Времени на разговоры у них было предостаточно, так что отослав Лизу делать работу по дому, они могли наконец высказать друг другу всё, что хотелось. Пока что обе молчали. Было так тихо, что можно было расслышать звук чужого дыхания. Саша решила прервать эту тишину первой. — А вы, Софья Павловна, всё такая же… Соня отвела взгляд и как-то вся сжалась. — Саша… Не надо на вы. Мне очень стыдно, что я была настолько глупа, что поддалась на речи этого человека. Прости. Я… Соскучилась о тебе. Александра тихо вздохнула. Ну не могла она больше продолжать на неё злиться. Так что она продолжила тихо говорить. — Хорошо, как пожелаешь, ma chéri… Можно твою руку? — Соня осторожно протянула девушке руку, на что та нежно взяла её в свою и прижалась губами к тыльной стороне её ладони. — Я совсем на тебя не злюсь. На самом деле я пойму если наши отношения на этом и закончатся. Некоторые говорят, что любовь вечна… Иногда это не так. Да и прошло уже много времени с нашего тогдашнего расставания. Я пойму тебя… И отпущу. Она подняла глаза и увидела, как на глаза Сони наворачиваются слёзы. — Я бы хотела попробовать ещё раз… — и, не сдержавшись, она заплакала. Тогда Саша мягко обняла её, начиная не менее мягко сцеловывать слёзы с её щёк. — Хорошо, Соня, хорошо. Тшш… Я здесь. Я никуда от тебя не денусь. Я люблю тебя. — И я люблю тебя… Они просидели так какое-то время, абсолютно молча и осторожно обнимаясь. В этом мире сейчас не было ни Молчалина, что так жестоко обошёлся с девушкой, ни Лизы, ни тем более Павла Афанасьевича. Хорошо. Спокойно. Тихо… — Софья, а что ж ваш батюшка? Он ведь считает я с ума сошла. — Саша нежно перебирала кудри возлюбленной, ведь точно знала, что ей это по нраву. — Извини. Я обязательно уверю его, что ты в здравом и очень ясном уме… Ах, как же я ошиблась! Не подумав ляпнула. — Тшш… Не стоит извинений. Я уж точно на тебя не злюсь, — Чацкая поцеловала девушку в макушку, мягко зарываясь в её волосы кончиком носа. А потом вполголоса прибавила — давай полежим рядом? Они лежали рядом, оставляли на губах друг друга мягкие поцелуи, обменивались нежными словами. Были счастливы… Эти счастье и близость быстро их разморили. А далее… Никто из них не стал противиться сладостной пелене сна.

***

— То она не понимает что говорит, то она в своём уме. Не понимаю я тебя, Софья. Павел Афанасьевич даже оторвался от кофе. Иногда женщины его удивляли, а иногда удивляли очень, например сейчас. — Но я же вас успокоить пыталась. Прошу прощения за столь необдуманные слова. И ещё прошу… — она прервалась, — принимать Александру Андреевну как прежде. Её очень задели ваши слова о чести… — Ну ладно уж, Софья. Но я надеюсь, что и её слова были не более чем неудачной шуткой. — Вне сомнений. Благодарю. На сей раз пришлось солгать. Но как же ей стало легко от того, что теперь всё почти что как прежде.