О методах борьбы с головной болью

Иногда по вечерам у Аль-Хайтама сильно болела голова. А с недавних пор она стала болеть ещё сильнее, поскольку пару дней назад в Сумеру вернулась главная причина мигрени секретаря — Кавех. Непутёвый архитектор, по правде говоря довольно талантливый юноша, попросту не умеющий держать язык за зубами, в очередной раз пересёк порог своего давнего друга ни с чем. Точнее, с новой порцией эмоциональных историй, в ходе которых блондин вновь умудрился в пух и прах разругаться со своим очередным заказчиком, и, как следствие, распалённо швырнуть ему в лицо все готовые чертежи зданий, удалившись прочь без получения какой-либо оплаты за труд. «Да ты бы его только слышал! Да ты бы его тоже послал, узнав какую чушь несёт этот безумец! Хотя, зная тебя, ты бы и согласиться с ним мог, но… да без меня те его три доски, которые он там хочет поставить, рухнут на следующий же день! Да он ещё на коленях ко мне приползёт!» Невольным слушателем подобных причитаний Аль-Хайтам становился чуть ли не каждую неделю. Всё потому, что однажды, в порыве душевной доброты и явной отключки головного мозга, разрешил Кавеху пожить у себя до тех пор, пока блондин не решит свои финансовые проблемы. Однако, мало того, что с каждым днём Кавех не выбирался, а лишь глубже закапывал себя в долговую яму, так он ещё и взял за привычку в подробностях рассказывать своему сожителю о том, как несправедлив был по отношению к нему этот мир… какими недалёкими личностями были его заказчики, и как сильно на самом деле обесценивалась на рынке труда его работа. И что он… что ОН! Но сегодня архитектор вёл себя на редкость тихо. Была ли тому причиной банальная усталость юноши, новая проваленная им задача или же прошлая беседа с сожителем, в ходе которой Аль-Хайтам клятвенно пообещал выставить блондина за дверь, если он ещё хоть раз заикнётся о своей работе, догадаться было несложно. Однако, тщетно надеясь на благоразумие товарища, секретарь до последнего не хотел верить в то, что Кавех воспринял его слова всерьёз. Не хотел и не делал этого до тех пор, пока пройдя мимо чужой комнаты в очередной раз, не обнаружил, что в этот вечер архитектор так и не соизволил прийти домой. Ни ранее, ни сейчас, ни даже одним утомительным часом нервного ожидания спустя. Голова заболела сильнее. И Аль-Хайтам упрямо не понимал почему. Почему он, серьёзный вечно занятой человек, утомлённый домашними хлопотами и работой, должен был бегать по всему городу поздно вечером, разыскивая такого балбеса, как Кавех? Наверно, потому что… Горе-архитектор обнаружился в одной из круглосуточных таверн на окраине. Несчастный, одинокий, пьяный… запах спирта вокруг стола блондина витал такой, что глаза подошедшего секретаря не заслезились одним только чудом. — Ну, и что ты тут делаешь? — а ещё этим же самым чудом вокруг стола Кавеха до сих пор не успела собраться толпа любителей красивых пьяных мальчиков, чему Аль-Хайтам был безмерно рад. — Совершаю бьюти уход, — даже после того, как собеседник оказался прямо перед его носом, блондин так и не соизволил поднять на него глаза. — Чего? — Красиво ухожу от тебя… — Ох-х, — Аль-Хайтам закатил глаза, устало сжав запястье нисколько не воспротивившегося этому блондина. — Пошли домой. — У меня нет дома, — упрямо съязвил архитектор, продолжив буравить взглядом пол даже в тот момент, когда собеседник практически вывел его на улицу. — Есть. — Это у тебя он есть, а у меня… — А у тебя есть я, — платиноволосый резко замер на месте, от чего неглядя идущий за ним Кавех неловко впечатался в его спину. — А значит и дом тоже есть. — Какой там… ты же постоянно говоришь мне, что не рад тому, что мы живём вместе. — Ггрх! Да стал бы я искать тебя по всему городу, если бы это действительно было так?! — Ты искал меня по всему городу? — в голосе посмотревшего на товарища архитектора отчётливо прозвучали растроганные нотки. — А как ещё я должен был догадаться, куда ты ушёл, если кое-кто не удосужился оставить мне даже за… Туловище секретаря крепко стиснули благодарные объятия, прервавшие чужую распалённую речь. — Тогда больше никогда не говори мне о том, что выставишь меня за дверь! — А ты больше никогда не сбегай от меня из нашего дома. *** — Ну, и какого чёрта ты пошёл со мной в мою комнату? — Ты хотел сказать «в нашу» комнату? — лукаво поправил собеседника архитектор, неустанно продолживший следовать за товарищем вплоть до самой его кровати. — Я хотел сказать… — Хайтам. — Что? Кавех упёрся ладонями в грудь обернувшегося мужчины, приблизившись к нему практически до упора: — Я хочу тебя… — А я нет. — Почему? — лицо архитектора разом исказили печаль и одновременное негодование. — Тебе нужен молодой и красивый? Я молодой красивый! Просто сломался… — Мне нужен только ты, — Аль-Хайтам успокаивающе приблизил чужую руку к своим губам, поцеловав её в тыльную сторону ладони. — Просто, я не хочу заниматься этим, пока ты пьян. — Но я не пьян! — осознав причину возникшей заминки, архитектор усиленно замотал головой. — Ты ведь знаешь, что я беден настолько, что у меня нет денег даже на выпивку! — Тогда почему от тебя так сильно разит алкоголем? — Я выучил новое заклинание. Оно позволяет придавать любой вещи запах спирта. — И зачем тебе нужно было учить что-то настолько бесполезное? — Тебя побесить, — с гордым видом заявил блондин, точно желая получить от собеседника похвалу. — Лучше бы ты так усердно работал, как меня бесил, — на выдохе произнёс платиноволосый, мгновенно словив ответное: — Ну, Хайтам… — Да иди уже сюда! Секретарь притянул блондина за грудки настолько порывисто, что Кавех едва успел подстроиться под темп чужих действий, ответно закинув руки на плечи партнёра, поцеловавшего его в губы… стянувшего его рубашку… уронившего его на кровать. — Хайтам… — под дрогнувший голос архитектора горячие поцелуи платиноволосого один за другим спустились до самого низа чужого живота. Аль-Хайтам не любил затягивать с прелюдиями, поэтому переходил к сути практически сразу, умело компенсируя незначительный изъян своей нетерпеливости долгими часами близости в самых различных позах, сводящих Кавеха с ума: сверху, снизу, сидя, стоя… полулёжа… на боку… в воздухе под воздействием магии… и так несколько кругов. Несколько непрерывных кругов быстрых погружений, и медленных толчков в чужое тело, то и дело сменяющих друг друга без всякого желания остановиться хоть на мгновение. Хаотичное перемещение чужих рук по его спине, рваное дыхание блондина и тихие обрывки бессвязных фраз, произносимые Кавехом между стонами, вдохновляли секретаря до такой степени, что невольно подталкивали его продолжать до тех пор, пока архитектор сам не начинал просить о завершении, отрешённо скуля в подушку о том, что ещё один заход определённо лишит его сознания. Лишь в этот момент секретарь замедлялся до такой степени, что, казалось, переставал двигался практически полностью. Слегка разводил ягодицы блондина в стороны, от чего стенки заднего прохода партнёра смыкали его член ещё сильнее, рывком толкался до самого конца несколько раз и обильно кончал внутрь чужого тела, невольно вынуждая Кавеха следовать своему примеру… *** Иногда по вечерам у Аль-Хайтама сильно болела голова. Однако, с недавних пор подобный недуг стал мучить платиноволосого всё реже, ведь когда главная причина его мигрени безмятежно засыпала на груди секретаря, так и не соблаговолив уйти в свою комнату, вся прежняя боль исчезала без следа.