Иней

Я смотрю на вас, и, замирая, память свитки свои передо мной раскрывает смиренно. Солнечный сад, усыпанный лепестками, над книгой склонился худенький мальчик надменный. Полуулыбка, полупоклон изящный, благородство манер, нефрита нежная бледность, но отвернется наставник — и вы настоящий глядите лукаво — духов и фей наследник. Сколько вы знали чудесных запретных историй, великолепных фантазий, как все скрывали умело… …Вас не сломило горе, но отравила горечь, острая боль, стылый сумрак стали вашим уделом. Вас лишь увидев, я знала уже, что место мое — в узкой прохладной ладони до смерти будет: ваших надежд, гнева, тоски и мести самым надежным и точным стану орудьем. Невыносимо, что в главном я бесполезна и беспомощна, что исцелить неспособна ваше сердце, тлеющее над бездной, над раскаленной железной Диюя утробой. Я никогда не посмею всерьез перечить, не нуждаюсь ни в чем: ни в дарах, ни в наградах — лишь возвращаться в памяти бесконечно под весеннюю сень лепестками плененного сада. А когда вознесетесь — драконом ли, огненной птицей, и врагов побежденных злой ропот не будет слышен, я бы все отдала, чтобы в сад вы могли возвратиться и уснуть на траве в лепестках отцветающих вишен. К сожаленью, вас сказками больше уже не утешить, светлячками не удивить и цветами не успокоить: отражение прошлого — лепестки облетевших черешен — унесло в темноту ледяною свинцовой рекою.