Совы не то, чем кажутся

Кровать скрипела. Уши у Розы покраснели, как варёные. — О да, ещё, ещё, вот так. Тише-тише, вот так… — миловидная девушка прыгала на корточках вверх-вниз с таким задором, словно её вот-вот вызовут в сборную по легкой атлетике. Ровшан сомневался, что продержится ещё хотя бы минуту — интенсивное трение неумолимо приближало развязку. Накануне он вычитал, как продлить процесс, который часто обрывался не вовремя. Ровшан внял совету из книги и переключил внимание на окружающую обстановку — его взгляд впивался в комнату и предметы вокруг. Глаза слезились и болели, но он терпел, чтобы Розе было хорошо. Комнату освещал телевизор. Распахнутый трельяж у окна отражал мягкое мерцание кинескопа. На правой створке зеркала красовался скол. Никто уже и не помнил, откуда он взялся — то ли при переезде разбили, то ли шампанским выстрелили. На тумбочке под трельяжем, как шахматные фигурки, расположились косметические баночки и расчёска. Стену над телевизором украшал товузский ковер с абстрактным узором, который Розе подарили друзья. Ровшан перевел взгляд на отрывной календарь на противоположной стене, прищурился и разглядел 29 декабря 1990 года: «Надо подарки готовить». В телевизоре темный кадр резко сменился на яркий, Ровшан машинально посмотрел на экран. Показывали финальный выпуск сезона «Что? Где? Когда?», люди в костюмах копошились за зеркальным столом. Их было плохо слышно — перед любовными занятиями Роза убавила звук, чтобы не мешать соседям. — Ровшан, да! Да! Да! Ещё! — Роза продолжала безжалостно вколачивать Ровшана в матрас. Роза считалась лучшей девчонкой в универе — стройной, идеально говорила на русском и английском, её ждала великолепная карьера здесь, в Баку, или даже в Москве. На лекциях Ровшан садился позади Розы, чтобы рассматривать её волнистые волосы, шею и профиль, когда она поворачивалась в сторону окна. Ровшан до сих пор не верил, что ему досталась такая красавица — тонкая талия, худые плечи и необычные соски в форме звездочек, а над правой грудью родинка. И если Роза блистала, то Ровшан в их паре был отстающим, постоянно пытался дотянуться до её уровня. Подружки Розы никак не могли понять, зачем она с ним встречается — обычный парень, ничего выдающегося. Они часто припоминали Розе историю их знакомства — он подошёл к ним на перемене, что-то бубнил под нос, краснел, как бурак, с трясущимися руками. Конечно же, Роза была в сомнениях — так много парней готовы были её покорить, но Ровшан всё равно ей нравился. Розу будоражила его любознательность и странная одержимость энциклопедиями. Она ласково называла его умником. Секс у них был рутинный. Роза по привычке ждала спокойствия и тишины, где будет немного сладко, но чудес маловато. Однако сегодня Ровшан старался. Казалось ещё чуть-чуть и кровать надломится, как берёзка. Когда партнёры поменяли позу, Ровшан оказался лицом к телевизору — так отвлекаться стало проще. Телезрители выиграли шесть-пять, знатоки туповато улыбались в камеру. В студию вынесли главный приз — хрустальную сову — она сияла и раскалывала в спектр белые лучи студийного освещения. Загадочная статуэтка захватила внимание Ровшана словно её достали из чемоданчика Кашпировского. Молодой человек перестал моргать — они завороженно смотрели друг на друга — секунда, две, три, какой же долгий кадр — сова утягивала все лишние мысли хрустальными глазами. Ровшан приложил ладонь ко лбу, чтобы сбросить резко накативший жар, его дыхание разогналось и стало похожим на собачье. Чтобы прийти в себя Ровшан принялся рассматривать хрустальные лапки, но это не помогло. В конце концов, режиссеры трансляции пришли на помощь и показали крупным планом лицо Александра Друзя, которому вручили статуэтку. Как сейчас припоминает Ровшан, именно тогда у него случился первый в жизни провал в памяти. Когда Ровшан пришёл в себя, по телевизору уже шли новости. Он резко помотал головой, стряхнул морок, и с удивлением обнаружил, что Роза заходится в криках и стонах — её ноги сильно трясутся, а из вагины брызжет жидкость. Он не сразу понял, что происходит. А когда понял, то не смог выдержать ещё хотя бы пару секунд и закончил сам. Партнёры рухнули на кровать и шуршали одышкой на всю комнату ещё несколько минут. Кто-то пару раз стукнул по батарее, но вскоре прекратил. — Ровшан, как ты это сделал? Мне было так хорошо, — Роза первая прервала молчание, когда тремор мышц ослабел. — Это моя новая техника удержания. Прочитал вчера, что нужно перемещать внимание, чтобы держаться дольше, — Ровшан побоялся делиться с Розой своим реальным состоянием и пережитым опытом потери памяти. Это могло напугать девушку. Каждую следующую встречу Ровшан пробовал отвлекаться и рассматривать предметы в комнате, считать про себя до тысячи, но, увы, советы из книги работали всё хуже. Через пару месяцев они разошлись. Роза говорила, что ей надо учиться, нет времени на эти глупости. Ровшан после расставания две недели не появлялся в университете, а когда вернулся — постоянно молчал. По вечерам он запирался в комнате, ласкал себя и фантазировал, как Роза снова кричит от наслаждения и заходится в судорогах. Как только фантазии уходили, Ровшан шел мыться, убеждённый, что вернет сексуальное могущество и вместе с ним Розу. И он вернул его через десять лет, когда выиграл хрустальную сову в 2001 году, но об этом чуть позже. *** Апрель 2021 года перевалил через середину. За это время Ровшан стал легендой интеллектуального ТВ-шоу «Что? Где? Когда?». Сегодня он пришёл понаблюдать, как молодая команда будет отвечать на вопросы и бороться за победу. Ровшан сразу занял место с лучшим обзором на круглый игровой стол, пока организаторы раскладывали на нём конверты с вопросами. Как всегда, Ровшан был неотразим будто сбежал с похорон — строгий костюм цвета угля, бабочка и аккуратно уложенные черно-седые волосы. Единственное, что нарушало торжество — кровавый кусочек бумажки, запёкшийся на щеке. Ровшан слишком суетился во время утреннего бритья, хотя и не опаздывал. Кто-то хлопнул его по плечам: — Здарова, мужик, как дела? — О, привет, Саша, — Ровшан повернулся к Александру Друзю, который прошёл в студию в пальто и меховой шапке. — Ну что, готов? Не хочу унылую игру, хочу сразу афтерпати, — Друзь пританцовывал, раскачивая тазом влево и вправо. Ровшан до сих пор не привык, что реальный Друзь совершенно не похож на томный образ интеллектуала, который показывают по телевизору. Друзь продолжил: — Слушай, а прошлая вечеринка была твоя первая? Или до этого у тебя маска получше была? — Да, первая. Тоже подумал, что стоило другую маску купить, чтобы всё лицо скрывала. — Сову сегодня взял? — Взял-взял, в гардеробе лежит. Тебе, кстати, не жарко в этой шапке? Друзь снял шапку и покрутил её в руках, на лбу остался красный потный след. Он убавил голос до минимума и заговорил серьезно: — Ты можешь сегодня с Инночкой поаккуратнее. — Ох, Саша, я вообще плохо помню, что там стряслось. — Понимаешь, всё-таки она моя дочь. Все взрослые, свободные, отдыхаем, но она моя дочь, — Друзь продолжал крутить шапку, — можешь как-то полегче что ли. Не забывай, она замужем, в конце концов. — Саша, ты пойми, у меня непереносимость алкоголя — я когда выпью, себя не контролирую. — Может, не пей тогда. — Саша, я постараюсь, сделаю всё, что смогу, — Ровшан отколупал бумажку от подбородка и разглядывал запёкшийся на ней узор крови. — Выбери тогда кого-нибудь другого, а не Инну! — Друзь фыркнул, резко развернулся и вышел из студии в гардероб. К этому времени площадку заполонили знатоки, Ровшан поздоровался с некоторыми и засмотрелся на новенькую хрустальную сову, которую уже вынесли в студию. Его рот наполнился слюнями, как у мастифа, а в ушах забарабанили перепонки. Ровшан украдкой дотронулся до паха и крепко сжал его. Через пару минут организатор закричал: — Свет, камера, мотор, поехали! — Мы рады приветствовать вас на интеллектуальном шоу «Что? Где? Когда?», — из динамиков донесся голос ведущего. Игра началась. *** В той короткой беседе Ровшан соврал Друзю дважды — в первый раз, когда сказал, что его сова в гардеробе и второй раз, когда сказал, что не контролирует себя, когда выпьет. Ровшан особо не пил, но алкогольным опьянением он объяснял людям свои перемены в присутствии хрустальных сов. На самом же деле, он испытывал совершенно другие, уникальные ощущения сравнимые разве что с трансформацией оборотня. Начало контакта со статуэткой всегда приносило боль — будто всё тело снизу вверх перемалывает остеопат, а уже после этого наступала эйфория, мощное сексуальное возбуждение и, самое главное, безусловная уверенность в возможностях собственного организма. Из побочных эффектов — частая потеря памяти. Как правило, дыры в воспоминаниях длились не больше минуты, но изредка доходили до нескольких часов. Ровшан переживал, что натворит что-то страшное в таком состоянии, но по рассказам всё было мирно. Да, он становился эмоциональным и страстным, но не терял моральный облик. За годы Ровшан научился сохранять воспоминания при контакте с совой, но как бы он ни старался, огромный кусок прошлой вечеринки исчез безвозвратно. По давней традиции вход на мероприятие разрешали только со статуэткой. Сперва всё шло хорошо — Ровшан отдал сову швейцару и прошёл в огромную залу, где танцевали и выпивали гости. Ни одной хрустальной птицы во всем пространстве, но в полночь началось главное событие вечеринки — игра «Нечто. Здесь. Сейчас». Все переместились в соседнюю комнату, где Ровшана и застали врасплох. Вдоль стен на постаментах были установлены хрустальные совы участников игры — их было не меньше двадцати штук. Ровшан не выдержал высокой концентрации и провалился в беспамятство. Так и произошел инцидент с Инной Друзь. Вторая ложь — о сове, которой не было в гардеробе. Статуэтку, которую Ровшан выиграл в 2001 году, нагло украла Роза. Сразу после победы он рванул в Баку, встал на колено и попросил руки и сердца. Роза подняла его, раздела, начался секс. Сова внимательно смотрела на процесс, а Ровшан внимательно смотрел на сову. Это помогло показать класс, Розе было чудесно. Ровшан ложился спать гордый успехом, ожидал, что личная жизнь окончательно удалась — утром они проснутся, а вечером распишутся. Но утром в квартире не было ни Розы, ни совы. Наспех накаляканая записка ждала на кухне. «Прости, Ровшан. Ходят слухи, что в Москве с этой совой можно обогатиться на каких-то мероприятиях. Я решила выяснить. Надеюсь, моё счастье для тебя дороже, чем сова. Ещё раз прости, целую. Роза». Ровшан разорвал записку и опрокинул трюмо с отбитым краешком. Зеркало разлетелось по всей комнате. Он наотмашь отбросил дверь и вылетел из квартиры. Затем вернулся, сорвал со стены товузский ковер, чтобы растоптать и испачкать, но ботинки были чистыми и не портили его. Тогда Ровшан плюнул на ковёр. Он хотел, чтобы это была смачная жёлтая слюна со слизью, но получилась обычная. Ровшан заскулил и потащился на улицу. Он неделю искал Розу в Баку — у родственников, друзей и знакомых — все пожимали плечами, говорили уехала. Тогда и Ровшан полетел обратно в Москву. «Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Меркантильная сволочь!» — бесился он в самолёте. — «Почему она меня не любит? Что я не дал? Это точно из-за секса. Да, были вопросы, но у меня же появилась сова. Неужели она не понимает, что я решил проблему. Неужели не понимает, что смогу так каждый раз. Неблагодарная. Я сам её брошу. Поставлю точку при встрече». Ровшан смотрел на облака за иллюминатором: «А, может быть, стоит попробовать вернуть? Может, она одумается и согласится. Но уже в последний раз — больше никаких шансов. Я больше не буду унижаться, не буду больше бегать — последняя встреча и последнее решение. Но сколько отказов я уже получил — сколько ещё мне их нужно получить, чтобы понять? Голова разрывается. Всё, хватит думать. Увидимся — а там будь, что будет. Разберусь на месте». Единственной зацепкой Ровшана была вечеринка сов, где он намеревался оказаться в ближайшее время, но всё оказалось не так просто. Ровшану понадобилось больше двадцати лет, чтобы попасть на мероприятие, которое и так проходило всего пару раз в год. Сперва он попробовал договориться с Друзём, но тот отказался впускать кого бы то ни было без статуэтки: «Ровшан, опомнись, девяностые закончились — я не могу делать всё, что хочу. Не впущу без статуэтки и точка. Это традиция, а кто я такой перед лицом традиций. Мне начнут задавать вопросы, лишат меня права проведения вечеринки в моей резиденции, а я не хочу терять бабки. Ты уже не мальчик, должен это понимать, — Друзю не нравилась просьба Ровшана, — я в недоумении, ты же только в прошлой игре сову выиграл. Хочешь кого-то пригласить с собой и ищешь вторую? Приходи один, поверь, тебе точно понравится». Об украденной сове Ровшан решил ему не рассказывать. С другими знатоками диалог тоже не клеился — все ссылались на бумаги о неразглашении, когда слышали вопросы про вечеринку и Розу. Тогда Ровшан собрался пробраться на территорию резиденции без совы. Он обошёл участок с тыльной стороны, где лес, но весь дом был под пристальным наблюдением охраны. В щель изгороди Ровшан рассмотрел, как гости приезжали на дорогих автомобилях. Их лица были скрыты под масками, а в руках у каждого хрустальная сова. Ровшан бросил хитрить и пошел легальным путём. Он годами оттачивал эрудицию и мастерство игры в «Что? Где? Когда?», чтобы получить вторую статуэтку, но так и не смог завоевать приз повторно. И вот спустя десятки лет помог случайно подслушанный разговор. Ровшан узнал, что господин Бялко с кем-то повздорил, перестал ходить на вечеринку и теперь сдаёт свою сову в аренду. Ровшан связался с ним и так впервые попал на мероприятие, которое рассорило его с Александром Друзём из-за Инны Друзь. Сегодня Ровшан собирался сделать новую попытку найти Розу, осталось только взять сову ещё раз. Он договорился о встрече с Бялко у ротонды в Нескучном саду, во время съемок финала весенней серии игр 2021 года. *** Знатоки ответили на очередной вопрос после которого ведущий объявил музыкальную паузу. Ровшан поглядел на обидевшегося Друзя — след от шапки уже исчез со лба. Игроки вышли на улицу, чтобы послушать песню, а Ровшан улизнул оттуда и отправился к ротонде. Вскоре к нему подошел седой мужчина с огромным чемоданом: — Ну что, Ровшан, привет. — Здравствуйте, господин Бялко. — Погода сегодня хорошая, да? Погода, которую Ровшан видел вокруг тучного Бялко ему не понравилась, но перечить он не стал. — Да, ничего, вроде, — Ровшан посмотрел на огромный чемодан в руках Бялко, — Ну что, принесли? — Конечно, принёс. Думаешь я с этим саквояжем проветриться вышел? — Нет-нет. — А зачем тогда спрашиваешь? — Да ну просто спросил… — Считаешь, у меня занятий получше нет — как отвечать на дебильные вопросы? — перебил Бялко, — Я уже тридцать лет как знаток — наслушался дебильных вопросов. — Могу представить, господин Бялко. — Представить можешь, а додуматься, что в этом чемодане сова, когда мы договорились встретиться, чтобы передать тебе сову — не можешь? — Простите, что-то я не подумал, когда спросил. — Идиот. Я это давно про тебя понял. Бялко смотрел на Ровшана как на заплесневелую помидору. Ровшан не смотрел на Бялко, предпочитая разглядывать камни под ногами. Так продолжалось некоторое время, пока Бялко не скомандовал: — Иди за мной, придурошный, — мужчина пошел в сторону Ленинского проспекта. — Не обзывайтесь, пожалуйста. — Ой, да заткнись вообще. Бялко шёл впереди и что-то бормотал себе под нос, Ровшан не особо прислушивался, но изредка улавливал обрывки ругательств. Когда услышал «бакинский дебил», догадался, что речь шла о нём. Они вышли из Нескучного сада. Бялко остановился у светофора, чтобы перейти через проспект. — Как там мать? — спросил он. — Не хворает, всё в порядке. — Хорошо, хорошо, мать у тебя замечательная женщина. — Откуда вы знаете мою мать? — Я знаток, Ровшан, я знаю всё. А где твоя сова? — Бялко решил сменить тему. — Если вы знаете всё, тогда зачем спрашиваете, где моя сова? — Хочу убедиться, знаешь ли ты. — Нет, я не знаю, но очень хочу знать! Если вы в курсе, то где моя сова? — Ровшан намеревался отомстить за прокол с чемоданом. — Ровшан, дорогой, ты заплатил только за аренду совы, а не за то, чтобы я отвечал на твои дебильные вопросы. — Я заплачу больше! — Заплати — потом поговорим. Ровшан хмыкнул и потянулся в нагрудный карман, где лежал кошелек. Бялко одернул его руку: — Ты что с ума сошел? Не на людях! — Признайтесь, что вы не знаете, где моя сова, — Ровшан засиял. — Какой же ты идиот. Бедная твоя мать. — Да откуда вы её… — Тссссссс! — Бялко громко шикнул. Они подошли к припаркованным на Донской улице «жигулям». Бялко поставил чемодан на асфальт и начал разминать затёкший кулак. — Прежде чем получить сову, ты должен ответить на несколько вопросов, — Бялко достал из кармана бумажку и приготовился читать. — Вопросы те же, что и в прошлый раз? — Да. Замолчи и отвечай. — Так замолчать или отвечать? — Вначале замолчи, а потом отвечай. Вы когда-нибудь разбивали хрустальных сов? — Нет. — Когда вы в последний раз разбивали чашку, стакан или тарелку? — Давно. — Отвечайте точнее. — Ну, лет десять назад. — Врёшь? — Нет! — Ладно. Держи договор, подпиши здесь и здесь. Бялко достал ключи и открыл заднюю дверь «жигулей» — на сиденье лежал белый полиэтиленовый пакет. Бялко всучил его Ровшану: — Держи сову. Чтобы завтра отдал в таком же виде. — Господин Бялко… — Что? — Зачем вы пришли с чемоданом, если сова у вас лежала в пакете в машине? — Твою мать, Ровшан! Ну ты идиот последний, — у Бялко вздулись вены на шее, — иди уже отсюда, придурок, чтобы сову завтра вернул! Совсем башка твоя тупая не соображает! Бедная твоя мать! Ровшан поскорее зашагал обратно в сторону Нескучного сада. По пути к съемочной площадке он заглянул внутрь пакета — там лежала хрустальная сова 2000 года выпуска. Такая прекрасная и завораживающая. Ровшан постоянно поглядывал на неё пока не добрался обратно до Охотничьего домика. Знатоки сегодня победили шесть-четыре, поэтому выходили со студии в приподнятом настроении и кучками отправлялись к Друзю на вечеринку. Ровшан тоже вызвал машину и поехал в подмосковную резиденцию в одиночестве. *** Такси подъехало к огромным кованым воротам, Ровшан приоткрыл тонированное стекло, достал из пакета хрустальную сову и показал охранникам с автоматами. Один из них мотнул головой другому: «Пропускай». Ровшан смял дешевый пакет в комок и засунул под пассажирское сиденье спереди. Такси остановилось у входа во дворец — Ровшан надел венецианскую маску и вылез из машины на ковровую дорожку, держа перед собой статуэтку. — Добро пожаловать в клуб сов, господин знаток. Желаю сладкой игры и ярких эмоций, — человек в маске встречал гостей у входа. Вечеринка разгоралась — диджей играл техно. Неоновый свет, прожекторы и лазеры создавали атмосферу берлинского Кройцберга. Ровшан прошел к барной стойке и наблюдал за гостями — в тесном зале набралось человек двести. Большинство девушек ходили полуголыми, в откровенных нарядах. Мужчины в черных костюмах с белыми рубашками. Ровшан заметил женщин вокруг которых вились накаченные мужчины, похожие на стриптизеров. «Выиграли по три совы и притащили своих карманных альфонсов», — фыркнул Ровшан. Друзь выделялся даже на анонимной вечеринке. Он единственный, у кого было шесть хрустальных сов — поэтому вокруг него крутилась толпа из пяти молодых девушек. Когда они собирались с Поташевым, у которого было четыре совы — это становилось похожим на гарем арабского шейха. Но большинству гостей удавалось остаться безымянными в толпе — на вечеринку приезжали обладатели сов из зарубежных «Что? Где? Когда?», а также телезрители, получившие сову за самые интересные и сложные вопросы. Огромные подвесные часы пробили полночь. К микрофону подошел Друзь: — Все жаворонки спят по домам, здесь рады только совам! — выкрикнул Друзь. — Каламбурщик херов, — услышал Ровшан у себя за спиной. Друзь продолжал: — По нашей славной традиции мы начнем нашу эмоциональную игру «Нечто. Здесь. Сейчас»! Зал загудел. Когда все успокоились, Друзь рассказал подробности: — Уже десятки лет мы собираемся здесь, чтобы сбалансировать интеллект и эмоции. Как обычно, вам нужно разбиться на группы — минимум по 2 человека. Магистры выберут команды, которые примут участие в игре, остальные будут наблюдать с трибун. Не забывайте, что это не интеллектуальное шоу. Оставьте свои гениальные мозги за стенами комнаты. Найдите в игре свою новую грань — эмоциональную. Задача каждой команды показать лучший перформанс, который заразит нас эмоциями. Именно зрители и определят победителя, кому достанется миллион долларов от наших спонсоров. И пусть победит самый эмоциональный! Разбивайтесь на команды! Гости засуетились. Инна Друзь ущипнула Ровшана за попу: — Привет, Ровшан. У тебя есть команда? — Нет, Инна. — Тогда, может быть, будем вдвоём. — Давай. Только твой папа… — Да пошёл он. Только о себе и думает. Ровшан надеялся, что во второй раз пронесет, но их с Инной пару выбрал магистр в желтой маске. Гости отправились в круглую башню замка. По краям комнаты стояли трибуны для зрителей, а игроки проходили на круглое игровое поле, поделенное на секторы, похожее на стол в «Что? Где? Когда?». Каждая команда занимала свой сектор, выполненный из мягкого материала для безопасного падения или прыжка. В центре стоял огромный волчок со стрелкой. По краям круга на специальные тумбы помощники устанавливали хрустальные совы участников команд. Ровшан всячески избегал смотреть на них, чтобы не потерять ощущение присутствия. Прозвучал гонг. Волчок закрутился и указал на команду, в которой было два парня в хоккейных масках и женщина в красной кожаной маске кролика, закрывающей верхнюю часть лица. Ровшан не знал их. Женщина села на корточки и стала по очереди одаривать мужчин поцелуями и вакуумными всасываниями их половых органов. Делала она это страстно, мужчины подыгрывали, томно охали, тяжело дышали и пытались отвердеть, что было достаточно сложно в присутствии зрителей. Ровшан помнил с прошлого раза, что игра, которая должна была вызвать эмоции у зрителей, оказалась прилюдным совокуплением. Никто не танцевал, не пел хором и не разыгрывал драматическую сценку, никто не читал шутки и не обнажал свои душевные травмы перед людьми в масках. «Учитывая, что игра проводится уже десятки лет, наверное, игроки перепробовали все способы вызвать эмоции и пришли к самому эффективному — сексу. Да и кому нужна сцена из «Трёх сестёр», если через минуту чью-то сестру будут трахать», — рассуждал Ровшан пока мужчины пытались сделать двойное проникновение. Каждый раз кто-то из них выскальзывал и терял эрекцию. Зрители стали недовольно гудеть. Ведущий остановил мучения тройки и объявил второй раунд. В этот раз волчок указал на Инну и Ровшана. *** — Ну что, я готова, действуй, — Инна повернулась спиной к Ровшану и задрала короткую юбку под которой не было трусиков. Ровшан обвел трибуны со зрителями взглядом — маски были повернуты в его сторону. Он стал гладить попу Инны и всё остальное, что попадалось под руку. Она постанывала, но Ровшан никак не мог возбудиться. Тогда он с вызовом посмотрел на сову, что стояла напротив. Сова впилась взглядом в Ровшана. Тело моментально начало трансформацию — вначале покалывания в пятках, затем натяжение в икрах. Острота постепенно поднималась вверх. Чувство дошло до грудины, всплеск соляной кислоты из желудка окатил пищевод, как стопка водки, сердечная мышца начала стучать по рёбрам, зубы точить зубы, а в глазах полопались сосуды. Сладкое чувство наполнило тело Ровшана — он ощутил воодушевление, отвердел как хрусталь и вошёл в Инну. Она громко застонала, а Ровшан, как зачарованный, смотрел на сов. Для зрителей контакт этой пары выглядел будто Рембо пробирается сквозь джунгли и расчищает себе путь с помощью мачете, будто первобытный человек высекает искру, ударяя камень о камень. Инна извивалась, они меняли позы и совершали невообразимые трюки. Это длилось до тех пор пока Ровшан, рассматривая то одну, то другую сову, не заметил Розу в карнавальной маске. Он сразу же узнал её по форме сосков звёздочкой. Ладони Ровшана похолодели, на лбу выступил пот, а ноги стали подкашиваться. Его взгляд метался между совами и Розой. Параллельно он укрощал Инну Друзь, которая стонала громче гудка теплохода. Спустя десятки лет Ровшан дождался своего шанса, и чтобы Роза не испарилась, как радуга, он закричал: — Роза, я тебя ненавижу! Ты мразь! Ты поломала мне жизнь! Зрители ахнули, но это не смущало Ровшана: — Я готов был отдать жизнь за тебя, а ты меня обманула и обокрала. Ты разбила мне сердце. Я тридцать лет ищу тебя просто чтобы ты знала, что разбила мне сердце. И вот ты стоишь здесь — полуголая и развратная — ждёшь, когда тебя поимеют. Что хорошего ты сделала за это время? Ты всю жизнь жила только ради себя! Ровшан продолжал переводить взгляд с хрустальных сов, которые вводили его в трансовое состояние, на Розу, которая его из этого состояния выводила. Всё это время он продолжал разносить Инну Друзь агрессивными тычками: — Роза, мы могли бы быть всё это время вместе, у нас могли бы быть дети. Зачем ты так поступила? Я терпеть тебя не могу. Я даже простить тебя не могу. Ты гадость и паразит, я тебя ненавижу. Я надеюсь, что тебя ужалит змея и склюют печень орлы. Ты этого заслуживаешь… Ровшан задыхался и с трудом выговаривал слова осипшим голосом — фразы рвались, как салфетки. От усталости он постепенно приходил в себя, обессилел и замолчал. А когда высокий мужчина загородил ему обзор на ближайшую сову, Ровшан окончательно протрезвел. Он посмотрел вниз на Инну — она хрюкала и тряслась от оргазма, зрители уже и сосчитать не могли, какого по счёту. Он тут же закончил прямо в неё и рухнул на мягкий сектор. Тишину нарушали только похрюкивания Инны, но уже через пару секунд зал наполнился аплодисментами, несколько человек свистели, а ещё один выкрикнул: «Браво, браво». Ровшан посмотрел на Инну — она чем-то напомнила ему желе. Он встал, огляделся и молча пошел к выходу из игровой комнаты. Ровшан нашёл туалетную комнату и заперся в ней до самого окончания игры. Большинство гостей уже покинули мероприятие, когда Ровшан собрался с духом и выбрался к людям. Роза подкралась к нему: — Ровшан! Наконец, нашла тебя, думала уже, что уехал. — Привет, Роза. — Поздравляю с победой, ты был великолепен. — Спасибо. Не знал, что я выиграл. — Ты что, всерьез всё ещё злишься на меня? Я даже не думала. Ровшан заметил, как сильно постарела Роза. Тело и лицо покрылись морщинами и складками, она уже не было той благоухающей красоткой, которую он помнил и искал годами. — Ровшан, после твоей речи я должна тебе сказать. Я не вернулась к тебе, потому что ты любишь эти статуэтки больше меня. Ты постоянно смотрел на них во время нашей близости. Я чувствовала себя ненужной, неважной и некрасивой. Ты пялился на них по десять-двадцать-тридцать минут. И даже сейчас, спустя десятки лет, весь этот вечер ты смотрел не на меня, а на эти сраные куски хрусталя. Ровшану было нечего ответить, Роза продолжила: — Я ненавидела этих сов, игру и передачу. Поэтому я и забрала твою сову, я вообще хотела её тут же разбить, но удержалась только потому, что знала, как она тебе дорога. Знала, что ты придёшь. Ты думаешь, я ходила на эти извращенские вечеринки просто так? Я ждала, что ты одумаешься и вернешься ко мне. Что ты найдешь меня, что сделаешь что-то ради меня, а не ради себя, не ради этой мании к совам. И вот ты тут, а я всё равно этого не чувствую. Ровшан долго смотрел на Розу, почесал подбородок и, наконец, произнес: — Роза, я никак не отделаюсь от ощущения, что этот разговор опоздал на тридцать лет. — Да, драматично вышло, но ты первый начал истерику. Мне больше сказать-то и нечего — внутри не бурлит совсем. — И у меня не бурлит. Даже смешно, что ради пяти минут разговора я искал тебя столько лет. — Честно говоря, я рада, что ты меня нашёл. Пара минут искренности никогда не повредит. Бывшие возлюбленные замолчали. Когда молчание стало подбираться к тягостному, Ровшан обнял её, шепнул что-то на ухо и ушёл. Сову он решил оставить ей. Роза села на корточки, затем облокотилась на стену и призадумалась. Но думала она не так уж и долго. После игры Роза, как обычно, вернулась к мужу и детям, а на утро сварила овсяную кашу на всю семью. В гардеробной Ровшан увидел, что на счёт поступило пятьсот тысяч долларов — половина выигрыша. А ещё пришло сообщение от Друзя: «Ну ты и урод, Ровшан, я же тебя просил поаккуратнее с Инной. Мы не друзья, запомни это, я сделаю всё, чтобы ты больше не появился в моей жизни». Ровшан был солидарен с Друзем — они не друзья. И пора бы им распрощаться. Такси подъехало к резиденции, чтобы отвезти Ровшана домой. *** Ровшан смотрел на лесной пейзаж пока шофёр резко не надавил на тормоза. Водитель опустил тонированную перегородку между своим сиденьем и пассажирским салоном, развернулся и заорал: — Внимание, вопрос! Где моя сова? Ровшан опешил, когда увидел за рулём господина Бялко. Бялко перевел взгляд с Ровшана на свободное пассажирское сиденье, на котором лежала его хрустальная статуэтка и продолжил: — Ага, сову вижу. А где пакет? — Да откуда я знаю, потерял, наверное. — Ты что идиот? Я тебе дал сову и пакет. Сову я вижу. Где пакет? — Я его выкинул куда-то, когда сову достал. Точно, я его в такси оставил, когда сюда ехал. — Ты идиот? Ты когда-нибудь видел людей, которые носят на улице хрустальные статуэтки в руках? — Нет. — И как я по-твоему понесу сову домой? Может мне её на голову поставить, как Амон-Ра? — Ну возьмите другой пакет. — Так, придурок. Перечитай договор аренды. Твоя жопа в моих руках. — Я читал договор аренды — за утерю пакета я заплачу пятьсот рублей. Учитывая, что я оставил вам залог за сову в миллион — вы можете вычесть 500 рублей из этой суммы и вернуть мне всего… Бялко перебил его: — Какой же ты идиот. Я тебя до нитки разую. Бедная твоя мать. — Господин Бялко, я должен вам всего пятьсот рублей. И вообще, откуда вы знаете мою мать? — Тссссс! — Бялко шикнул и начал закрывать перегородку, — Какой же ты идиот. Автомобиль тронулся в сторону Москвы. За окном было красивое солнечное утро.