Раньше в твоих глазах

Аня замечает всё. Как пропал привычный озорной блеск в зеленых глазах. Как уголки губ плавно вниз опускаются, когда Щербакова переступает порог раздевалки. Смех для Саши стал чужим и совсем не к месту. Аня видит, как взлетая в прыжке, Саша падает, лед сильнее проклиная. Обещала же не сдаваться. Аня знает, что та не отступит. Бросать слова на ветер — это точно не про её Сашку. Трусова встает и делает дальше. Только она уже всё всем доказала тогда, в Пекине.

Раньше в твоих глазах отражались костры Теперь лишь настольная лампа,

рассеянный свет

Аня отчаянно к Саше тянется, но та руку одергивает, холодный взгляд бросая куда-то сквозь. На Аню теперь смотреть точно нельзя. Щербакова слезы сдерживает и подступающую тошноту. Смотрит вслед отдаляющейся фигуре, губы до крови кусая, от заусенцев ведь ничего боле не осталось. Саша издалека выглядит как недосягаемая звезда на ночном небе. Такая далекая и яркая, но стоит руку протянуть и она на ладошке. Собственная звёздочка в маленькой тёплой руке.

Что-то проходит мимо, тебе становится

не по себе Это был новый день, в нем тебя нет

Аня привыкает жить без Саши. Только пустоту внутри ничем не перекроешь. Она не уйдет, Аня знает наверняка. Как же наивно было полагать, что Олимпиада никого не сломает, и ничего не изменится. Сломала. Оставила умирать на пьедестале. Глаза кричали, что они пройдут через это вместе: и Саша ведь руки Анины в своих держала крепко и шептала, что нет у неё никого ближе. Аня глаза жмурила, запоминая каждое прикосновение столь родных рук, чтобы потом возвращаться снова и снова. Саша целовала как в последний раз. Смело, напористо. Кусая шею и острые ключицы. Тело возлюбленной до боли в ребрах сжимая. По-другому она любить не умела. В глазах поселилась ночь. И, кажется, из этой темноты им вместе не выбраться. Аня пойдет туда, где светло, где бесконечная весна и сердце совсем не болит: там можно просто быть. Саша же, оглянувшись на девушку, переступив порог, встанет на долгую и тернистую дорогу, и будет идти, стирая ноги в кровь, пока такой желаемый холодный металл в руке не окажется.

Раньше в твоих глазах отражалась ночь Теперь, когда за окнами ночь,

твои глаза спят

Аня громко страдает и совсем беззвучно плачет. Видит, как Саша продолжает на тренировках убиваться и её медленно своим безмолвием добивать. Аня лишь круги по катку нарезает, тревогу и страх из головы тщетно выкидывая. Теперь вместо тёплых улыбок и поцелуев в лоб, Саша дарит холод. Аня клянётся, что уже привыкла, и даже готова смириться. Где-то в этот момент разбилось что-то очень важное.

И вот, на рассвете, ты не заметила, как начался новый день Ты до сих пор в старом — там

нет никаких преград

Саша верила, что переболеет. Отпустит и пойдет дальше. Только пойти на тренировку стоит ей огромных усилий, при виде тренеров она вовсе готова бежать, лишь бы не видеть их. Огромный баннер кричит Трусовой о серебре каждый день, напоминая, что та снова проиграла. Саша ни о чём не жалеет: она всю себя тогда на льду оставила. Кажется, из бесконечных мучений правильный выход только один. Она уходит, оставляя прошлое здесь, в Хрустальном. Саша на свою Анечку смотрит долго, забывая изредка моргать. Такой она ее и запомнит: с легким румянцем на щеках, обкусанными губами, и маленьким игривым огоньком в карих глазах. Саша все бы отдала, чтоб снова тоненькое запястье в своей руке держать и шептать, как сильно любит. Только ничего уже не сделать: из осколков сердце обратно не соберешь. Нужно учиться ходить заново и жить без кислорода. Саша в последний раз бросает взгляд на лед. Он видел каждую попытку четверного, каждое падение и неудачу. И только он один хранил тайну двух девушек, совсем друг на друга непохожих. Щербакова знает точно: Трусова больше не вернется. Она даже рада. Там, у Соколовской, ей точно станет легче: не будет истерик и слез, и Ани там тоже не будет. Аня осталась одна. Теперь никаких посиделок в раздевалке вдвоем, не будет зеленых глаз, не будут руки Саши больше блуждать по ее телу. Трусова уйдет, дверь за собой навсегда закрыв. Останется лишь пепел. И пусть, что теперь Саша будет дарить свое тепло другим, себе Щербакова заберет крохотные, но такие теплые сердцу воспоминания, где Саша всегда рядом, где Саша выберет её. Это была заранее проигранная игра, и лучше бы они никогда не начинали играть. Исход всегда останется один. Раны больше не болят. Теперь на их месте шрамы, обрамленные болью и бесконечной надеждой.