Быть нужной

Саломея была совсем маленькой. Её народец и так отличался крайней миниатюрностью, но даже на фоне своих братьев и сестëр она выглядела крошкой. Чтобы оказаться увиденной, Саломее приходилось вскарабкиваться на пни и пригорки — или на столы и кресла, как теперь, когда она вместе с толпой других существ зимовала в доме Муми-троллей. Загадочная Туу-тикки время от времени говорила о мышках-невидимках, которые помогали ей по хозяйству. А Саломея ловила себя на мысли, что чувствует себя похожей на этих самых мышек. При том, что она не невидимка, а вполне себе видимка! Когда к ним пришёл Хемуль — не какой-нибудь простой хемуль, а исключительный Хемуль, — и спросил, есть ли у них слалом, она решила ответить, что слалома нет, но есть она, Саломея. Так, на всякий случай — в конце концов, много ли значит пара букв? Позже она мечтательно размышляла о том, что это была судьба. Что недаром она будто бы захотела стать ему нужной. Явившись в Муми-дол, Хемуль перевернул жизнь его обитателей с ног на голову. А поскольку Саломея была меньше всех, на неё такая встряска повлияла многократно сильнее. Вероятно, причина была в этом — в габаритах. Хемуль был высоким (особенно по сравнению с Саломеей), шумным и весëлым. Он неизменно привлекал внимание. Хотелось бы и Саломее быть такой! Чтобы оказаться услышанной, ей приходилось изо всех сил напрягать свои лëгкие. Если бы только у неё был такой рог, как у Хемуля — никто не смог бы её игнорировать. Только, конечно, если бы он был в несколько раз меньше — а так она не смогла бы даже поднять его, не то что дунуть. Этот Хемуль разительно отличался от всех прочих хемулей, которых Саломея когда-либо встречала. Он не собирал коллекций, носил штаны вместо юбки, но главное — стремился приобщить всех гостей Муми-тролля к здоровому образу жизни. Рано вставать, больше бывать на свежем воздухе, кататься на лыжах… Его энтузиазма, похоже, никто не разделял. Никто, кроме Саломеи. Если бы только она могла тоже покататься!.. Она пробовала даже соорудить себе крошечные лыжи из щепочек и палочек, но получалась какая-то чепуха. Само собой, Саломее было трудно представить, какие у них с Хемулем могли бы сложиться отношения. Даже чисто тео-ре-ти-чес-ки (длинные мудрëные слова обычно не укладывались в её маленькой голове, однако это слово ей понравилось, и она его выучила). Просто приятно было воображать, как Хемуль возьмёт её в свою огромную ладонь и будет слушать только её одну. Или как она заберëтся к нему на плечо и будет там сидеть (главное — вцепиться покрепче, чтобы не свалиться), пока он катается на лыжах. И как будет от этого кружиться голова — то ли от быстрого движения, то ли от того, что он рядом… Но однажды Саломея подслушала разговор, который вверг её в ужас. Муми-тролль и Туу-тикки обсуждали план избавления от Хемуля, которого, по их словам, никто не любит («Говорите за себя!» — мысленно кипела она). Они собирались завести его в Пустынные горы, где могло быть опасно. Они собирались его погубить! Саломея моментально кинулась разыскивать Хемуля, чтобы предупредить его. Пусть она совсем мала, но она спасёт его — думалось ей. Эта мысль придавала сил, когда она пробиралась через густой буран. Однако снега намело столько, что в нём с лёгкостью увяз бы любой хемуль. О Саломее и говорить нечего — она оказалась буквально погребена под снежным ковром. Коченея от холода, она вспоминала, как всë время стеснялась рассказать Хемулю о том, насколько сильно его обожает. Неужели она так и умрëт, не поведав самого важного? Когда Саломея уже отчаялась, вдруг она почувствовала, как кто-то раскапывает её снежную прижизненную могилу, берёт её на руки и кладёт за пазуху. Конечно, это был он, Хемуль — она узнала его по запаху. И знание это грело вернее меха его шубы. Он пришёл за ней! Он помнил о ней! Он спас её! — Х-хемуль, — всë-таки решилась Саломея. Она дрожала, и зуб у неё не попадал на зуб. — К-как я рад-да… Я т-тебя… Хемуль ничего не слышал. Хотелось верить, это оттого, что завывание ветра заглушало её слабый голосок.