My Wonderwall

Джисон напрыгивает на Феликса со спины в школьном коридоре с такой скоростью и силой, что тот чудом не впечатывается носом в стоящую рядом стойку с объявлениями. - Джисон, какого?.. - Я всё придумал, Ликс! - кричит неугомонный прямо в ухо другу и тут же поворачивает всё ещё ошарашенного (а теперь ещё и слегка оглохшего) Феликса к себе лицом, - я сделаю это на концерте! О, эта песня хороша. Действительно прекрасна. Феликс бы даже сказал, по-детски наивна и романтично очаровательна. Но даже от любимых песен, если слушать их на постоянной основе, днем и ночью, в течение вот уже полугода как, тянет разве что блевать. Грубо, но правда. Ёнбок тяжело вздохнул. - На каком концерте, Джисон? Очевидно, на концерте в память о последней нервной клетке Феликса. Ликс любил Джисона. Правда любил. Платонически, естественно, но без этого дуралея жизнь свою Ёнбок уже не представлял. Джисон был тихим и немного замкнутым ребёнком, который сжирал с потрохами свое стеснительное альтер эго, стоило ему оказаться в компании близких людей. Маленький Ёнбок, будучи только что переведённым учеником аж из другой страны, нашёл в тихом Джисоне свое отражение и настоящую отдушину. А потом они действительно подружились, и от дуэта тихонь класса не осталось и следа. Строго говоря, Джисон по-прежнему испытывал трудности в такой сложной науке, как социальное взаимодействие. Но общительный Ликс (он вскоре после переезда таки выучил корейский и мог говорить чуть больше, чем с одним Джисоном, который неплохо знал родной другу английский исключительно в сериально-музыкальных целях) не давал Хану замуроваться за своей стеной интровертности. Со временем Джисон натренировался доставать маску местного клоуна с ловкостью иллюзиониста, дабы спрятать под ней хроническую неуверенность. Но даже эта маска, такая привычная и безопасная, временами давала трещины, из-за которых осторожно выглядывала тревожность, клала болт на всё это ваше социальное и обратно в свою скорлупку закрывалась. Вместе с хозяином. Именно поэтому Феликс уже полгода выслушивает, как же тяжело признаться в любви, когда ты неуверенный в себе подросток, а свет очей твоих (и эту формулировку Ликс не сам придумал) слишком шикарен. А ещё Джисон любил драматизировать, да. С Хёнджином, их хорошим приятелем, переобщался. Возвращаясь к трудностям признаний. Джисон на самом деле знал, что он вполне себе симпатичный. Быть может излишне худой, но не откровенно тощий. Не прям модель, но достаточно милый и обаятельный, чтобы компенсировать недостатки внешности с лихвой. Короче говоря, обычный парень, не лишённый привлекательности, но и не модель с обложек Vogue. Поэтому да, Джисон мог запросто подойти к какой-нибудь жертве и, нацепив любимую маску клоуна, в полушутке выдать феерический по своей тупости подкат. Но, опять же, обаяние - страшная сила, поэтому по лицу за такие фокусы никто и никогда ещё не получал. Короче говоря, мешала Джисону не неуверенность в своей внешности, а скорее чрезмерное идеализирование чужой. И тревожность тоже, конечно. Страх отказа и полнейшего разрушения только недавно зародившейся дружбы. Феликс искренне поражался, как такие простые и клишированные сюжеты так ловко и гармонично находят себе место в реальной жизни. И как в Джисоне вот уже шестнадцать лет уживаются два крайних состояния по шкале робость-уверенность тоже непонятно. А всё Ли Минхо виноват. Они с Джисоном познакомились благодаря тому самому Хёнджину и, собственно, Феликсу. В танцевальном клубе. Куда Джисон не ходил. Но поскольку Ликс и Джисон друг от друга отлипать были не намерены, знакомство Хана со старшим было вопросом времени. Ну вот и познакомились. Да так познакомились, что сердце Джисона как стрела Купидона пробила, так вытаскивать её оттуда никто не планировал. Подружились, пообщались, номерами обменялись. И с тех пор у Ликса появился вполне себе серьёзный конкурент на звание вечной липучки Джисона. И именно поэтому Ёнбок искренне не понимал, в чём была проблема Джисона. Ибо отношение самого Минхо к Хану не замечал разве что слепой. Слепой и Джисон. Который всё таки зря отказывается от ношения очков в пользу образа. Но нет же, у нас же откуда ни возьмись неуверенность в своей внешности вылезла. Да, Минхо красивый. Даже очень красивый. Да, классный - и с мозгами парень, и танцует здорово, и одеваться умеет, и вежливый, и спортивный и вообще натурально сын маминой подруги. Ну так и Джисон вроде не урод и не дурак! Из всего трактата Джисона на тему "почему я не достоин богоподобного Минхо" Феликс со скрипом может признать лишь одну причину. Возможный отказ старшего. И то! Ну откажет, ну не любит. Да, больно, неприятно, пострадать придётся, Феликс героически готов быть другу жилеткой хоть круглосуточно. Но зная характер Минхо и его отношение к младшему, едва ли этот отказ (гипотетический и маловероятный по мнению Ликса) будет грубее просьбы передать соль с другого конца стола. То есть вообще не грубый! Минхо хоть и был человеком интересным и достаточно прямолинейным, на Джисона его общение в стиле "рублю с плеча" не распространялось. Ещё одна причина, почему Ликс искренне не понимал Джисона, в упор не замечающего очевидного. Так вот. Джисон, как самый уважаемый среди таких же как он тревожных интровертов, со своими тараканами предпочитал бороться, поэтому чуть ли не спустя месяц после знакомства с Минхо начал предпринимать попытки как-то намерения свои обозначить. И тут уже у Феликса закрадывались сомнения, что в их дуэте проблемы со зрением не только у Джисона. Чуть позже выяснилось, что у Минхо действительно минус на оба глаза. Какая ирония. Началось всё, конечно, презабавно. Джисон, будучи самой что ни на есть натуральной жертвой поп культуры, знания в сфере романтики черпал исключительно теоретические, подкрепленные многочасовыми просмотрами дорам, аниме, фильмов, книг, манг и прочих прелестей человеческой выдумки. Когда Хан осознал, что нравится ему Минхо, и Минхо далеко не девочка, в ход пошли яой манга и фанфики. Когда руки любознательного Хана добрались до тайских bl лакорнов, Феликс настоятельно порекомендовал Джисону остановиться. А потом они на пару пересмотрели тайтлов десять. Чего только не сделаешь ради влюбленного друга. Вооружившись сомнительной теорией Джисон начал действовать. Он даже купил и прочитал книгу “Как покорить сердце мужчины”. Нашедшей этот шедевр маме было очень правдоподобно сказано, что они с Ликсом пишут романтический рассказ по заданию с урока литературы. Хёнджин (которого также посвятили во все тяготы влюбленного сердца) ржал над ними так долго, что слезы из глаз потекли, после чего предложил им двоим написать фанфик и как бы невзначай подкинуть Минхо-хёну, чтобы на нужные мысли натолкнуть. И всё это было действительно смешно, пока Джисон так реально не сделал. Когда красный, как рак, но в какой-то мере довольный собой Джисон скинул Феликсу ссылку на небольшой фанфик, где некий Джихо признается своему лучшему другу Минсону в чувствах на колесе обозрения в парке аттракционов, после чего выясняется, что сам Минсон давно был влюблен в Джихо, и они счастливо под ручку уходят в закат, Феликс понял три вещи. Первое - Джисон, оказывается, умел неплохо писать. Второе - кто-то, не будем показывать на Хана пальцем, явно пересмотрел аниме. И третье - позволять Джисону реализовывать свои планы без предварительного обсуждения нельзя во имя душевного здоровья Минхо. - Ты лучше его в реальности в парк своди, - посоветовал Ликс, пока Хёнджин продолжал задыхаться где-то под столом. Джисон скинул другу ссылку, пока тот был в столовой, так что Хёнджин, который сидел рядом и вообще говоря был повинен в пополнении базы гейских фанфиков, работу тоже прочитал. И теперь немного умирал. Джисон на Хвана внимания не обращал, как и на его обещания добавить молодого автора в избранное, потому что был слишком поглощен измельчением салфетки на мелкие кусочки. - А вдруг он догадается? - А разве не в этом смысл признания? - Ну Ли-икс, - проныл Джисон, роняя голову на стол. Кусочки салфетки тут же разлетелись, попадая в лицо только что поднявшегося Хёнджина, от чего тот принялся карикатурно чихать и отплевываться, - куда мы там пойдем? - На аттракционы? - неуверенно предположил Ёнбок, потому что… ну а какие ещё варианты? Джисон вдруг резко оживился. - На колесо обозрения! Это же прям как в фанфике будет. И как в аниме. Хён тоже любит аниме! Он казался искренне воодушевленным, однако… - Ты боишься высоты, Хан, - заметил пришедший в себя Хёнджин, всё ещё выковыривая кусочки салфетки из волос. - Ради хёна потерплю! - Но он тоже боится высоты… Короче план с парком аттракционов отпал. Вернее они сходили в парк, но почему-то все остальные места, кроме колеса обозрения, показались Джисону недостаточно романтичными. Одно хорошо. План с фанфиком также был забракован. После этого Джисон благоразумно решил узнать, а гей ли Минхо вообще или нет. Идея хорошая, даже здравая, но Хан был человеком талантливым. И среди его многочисленных талантов была способность любую хорошую идею докрутить до полнейшего абсурда. Спросить напрямую, по мнению Джисона, слишком палевно. Тот факт, что общаются они уже вполне себе долго и достаточно доверительно, чтобы раскрывать свою ориентацию, Джисона как-то не сильно воодушевлял. Поделиться с хёном собственной ориентацией, чтобы натолкнуть на ответное откровение - страшно. Почему, спросил недоумевающий Ликс после категоричного отказа на предложение. - А вдруг хён гомофоб? - горько ответил Джисон. Игнорируя такой пустячок, как лучший друг Минхо - Чанбин, который открыто заявлял, что он би. Короче сделал Джисон так. Он уговорил хёна посмотреть с ним китайское аниме. Аниме, которое в силу первоисточника несло в себе столько же натурального, сколько парного молока в пачке покупного, но в реалиях страны производителя активно причастность к подобному отрицало. Почему Джисон решил, что Минхо подобный просмотр воодушевит на выход из шкафа, неясно. И тем не менее, к великому удивлению Ликса, не зря эти двое спелись, как Гарри и Ллойд из фильма “Тупой и ещё тупее”. Поскольку спустя неделю после начала осуществления гениального плана, Джисон прискакал, сверкая как начищенный пятак, и восторженно заявил, что шанс у него таки есть. Потом началась стадия, которую Ликс окрестил “недостойная бога белка”. Потому что каждый день Феликса начинался с заверений Джисона, что вот сегодня он точно осмелится признаться, вот прям точно-точно, зуб даю, руку на отсечение, клянусь всеми чизкейками мира. А заканчивался этот же день выслушиванием вариций монолога, где Джисон со всеми подробностями и аргументами похлеще научных работ по вышмату объяснял, почему он, простой и невзрачный парень с внешностью белки, недостоин шикарного и невероятного Ли Минхо. Благо, эта стадия была быстро забыта, когда в один день Минхо вдруг ни с того ни с сего назвал Джисона красивым, и в придачу к этому заявил, как же он восхищается умением Хана петь и играть на гитаре. Хан правда рисковал помереть прям там на месте от сердечного приступа, если бы тот же Минхо не переключил тему на обсуждение недавно вышедшего аниме. Вот так сердце Джисона, как и его уверенность в себе (которая держится на чистом энтузиазме и честном слове Минхо) были спасены. Когда Джисон внезапно начал злиться на самого себя за нелепые по его мнению чувства, Феликс предположил, что тот проходит стадии принятия в обратном порядке. Ибо начав с принятия своих чувств, Джисон впал в натуральную депрессию о своей недостойности, после чего плавно перетёк в состояние каждодневного спора с самим собой. И вот тебе на - стадия агрессии. Если после этого начнется отрицание, Ликс этого просто не переживет. А пережить пришлось, когда Джисон с чего-то решил, что у Минхо появилась девушка. Позже выяснилось, что к семье Ли приехала погостить его племянница, но спросить же напрямую для Джисона что-то из разряда фантастики - Ликс всё ещё с содроганием вспоминает тот случай с выпытыванием ориентации хёна. Поэтому Хан просто самостоятельно разбил себе сердце, так же самостоятельно (ну или с небольшой помощью друга) его залечил, ещё раз в ускоренном формате прошёл все стадии принятия уже в правильном порядке, и всё это пока Минхо преспокойно водил племянницу по достопримечательностям Сеула. Феликс уже говорил, что Джисон талантливый? И вот в школе объявили а-ля шоу талантов, приуроченное к Новому Году. По скромным подсчетам Феликса, вскоре должна наступить стадия шока, когда Джисон, наконец, признается Минхо и поймет, что его чувства взаимны. - Ликс, я уверен. На этот раз правда, клянусь тебе. Мне самому надоело! - заверял Джисон, пока они шли по шумному школьному коридору к кабинету математики, - я спою песню-признание на концерте. Это идеальный план! План и правда был хорош. Хотя бы потому, что в случае непринятия чувств всегда можно съехать с темы, мол “я - не я, и лошадь не моя”. Что такого, это текст песни такой, не я же написал, а автор, к нему и претензии. Наивно? Да. Клишированно? А то! Но что Джисону ещё оставалось? Он слишком дорожил дружбой с Минхо, чтобы допустить хотя бы один процент вероятности на её прекращение. - И какую песню будешь петь? - “Wonderwall”. Хён недавно говорил, что подсел на Oasis. Феликс согласно покивал. - Да, мне тоже говорил. Мы даже пытались поставить танец под “Whatever”. До концерта оставалось три недели. Прослушивание Джисон прошел, хотя вернее будет сказать пролетел, ибо их учитель музыки уже давно была очарована голосом Хана. План шёл как по маслу, что не могло не радовать. Но вот наступила последняя неделя до концерта, школа кипела предвкушением и предпраздничным ажиотажем, и тут Минхо сделал то, чего не ожидал абсолютно никто. Он, сам того не осознавая, разбил все надежды Джисона на успех признания. - Что? - Джисон в неверии уставился на друга, пытаясь позорно не разрыдаться прям тут - посреди школьной столовой на большой обеденной перемене. Хёнджин с Феликсом отзеркалили выражение лица Хана и аж есть перестали. - Глупость всё это, - проворчал Минхо, водя ложкой по тарелке с недоеденным супом, - смысл этого концерта? Ну да, самовыражение, все дела, но мне там что делать? - Просто… посмотреть? - предложил Ликс, косясь на Джисона. - Посмотреть на то, как незнакомые мне люди пытаются проявить свои таланты? Вас там не будет, так что смысл? Полюбоваться на неуверенных школьников? О, или ещё лучше, - усмехнулся Минхо, пихая застывшего Хана в плечо, будто тот сейчас сидит и активно поддерживает шутку, - влюбленная девчонка признается своему крашу в любви, как в какой-нибудь подростковой комедии. Я уверен, что хоть одна, но сделает так. Возможно, Джисон допустил ошибку, когда решил скрыть от друга свое участие. Он почему-то был уверен, что Минхо придет на концерт, поэтому хотел сделать сюрприз. А сам Минхо относился к концерту максимально скептически, поскольку их танцевальную группу с Хёнджином и Феликсом до участия не допустили, обосновывая это тем, что они и так много выступают в рамках танцевальных конкурсов, а тут шоу талантов мол возможность не для профессионалов проявить себя. И так как желающих оказалось слишком много для двухчасового концерта, всех более менее добившихся успехов в своей сфере групп забраковали. Одноклассник Феликса и Джисона - Сынмин, целую неделю ныл о том, что ребят с их вокального клуба не допустили даже до прослушивания. Сам Джисон, хоть петь умел и на гитаре играл, ни в одном клубе не состоял. И вот его допустили. На концерт, куда Минхо не хочет идти. Минхо посмеялся со своей шутки и продолжил обедать, не замечая состояния Джисона. Потому что сам был расстроен и обижен за отказ в участии, но показывать свои слабости не любил. Вот и преобразовывал грусть в злость, привычно для себя. И разрушительно для Джисона. Тот совершенно неправдоподобно сделал вид, что ему кто-то звонит, и убежал из столовой. - Что это с ним? - удивился Минхо, наблюдая за удаляющейся спиной друга. Иногда желание сделать сюрприз выходит боком всем. И тем, кто сюрприз устраивает, и тем, кто должен этот самый сюрприз получить. Феликс убедил Джисона не отказываться от участия в концерте. Каким-то чудом, не иначе, потому что от такого гвоздя в крышке гроба хановых чувств парня размазало неслабо. Он мог хоть тысячу раз понимать причины слов Минхо, но ранимое сердце это не спасало. В вопросах чувств разум и душа были поразительно не согласованы. И вот настал день концерта. Джисон всю неделю с того самого рокового обеда Минхо избегал. Делал он это настолько палевно, что Ли ни на шутку испугался, что у его друга что-то случилось. Хёнджин с Феликсом отвлекали парней как могли, благо, неделя не очень длинный срок. - Какой в этом смысл, Феликс? - злился Джисон, побелевшими костяшками сжимая гриф гитары, - он не придет. А если и придет, то только посмеется! Я же прям как та влюбленная девчонка, которая признается своему крашу! Плечи Джисона дрожали. Он плохо сдерживал свои эмоции даже в обычные дни. А тут, спустя неделю постоянного морального давления от самого себя, подавно. Ликс нахмурился и принялся растирать напряженные плечи друга. - Не говори так. Минхо-хён никогда над тобой не посмеется, Джисон. - Я не смогу этого сделать… Глаза на мокром месте. Джисон присел на корточки и обнял гитару, утыкаясь носом в стык грифа и корпуса. Пальцы сжимают и разжимают инструмент. Феликс присел рядом и начал растирать уже не плечи, а сгорбленную спину. - Ты всё сможешь, я точно знаю. Ты так долго готовился, подобрал песню, отрепетировал её, ты даже толстовку погладил, посмотри! Послушай меня сюда, Джисон, ты сделаешь это, ясно? И даже не ради Минхо-хёна. Ради себя. Он может сколько угодно злиться на концерт, но это не значит, что в нём не можешь участвовать ты. Может он и не услышит твоего признания, но ты сделаешь это для себя. Чтобы доказать самому себе, что ты можешь выступить на сцене. И что ты и твои чувства должны быть услышаны. Джисон оторвался от гитары и чуть покрасневшими глазами посмотрел на друга. - Спасибо, Ликс. Концерт начался. По закону жанра, Джисон должен был выступать последним. Но его записали где-то в середине, причем ближе к началу. Это даже хорошо, быстрее закончит - быстрее отправится с Ликсом на пару заедать мороженым своё горе. И вот, его выход. Сцена их школы не была большой, но для Джисона, который на публику ни разу не выступал, она была стадионом Уэмбли . В зале его поддерживал Ликс, заводя толпу громкими хлопками и криками. Людей было плохо видно из-за установленных в ногах софитов. Оно и к лучшему, не придется пользоваться этими дурацкими приемами в стиле “представь всех людей вокруг в купальниках”. Правда из-за софитов же на сцене было безумно жарко. Как тут выступали танцоры, Джисон не представлял, но с него уже десятый пот сходил. Быть может дело не только в софитах. В затихающем зале Джисон слышал собственное сердце. Потные ладони вцепились в микрофон на стойке. Гитара - его единственный щит, любимая маска раскололась ещё за кулисами. - Здравствуйте, - голос отразился от высоких стен. Джисон знал, что так будет, но всё равно испугался эха, - меня зовут Хан Джисон, и сегодня я спою вам одну особенную песню... Послышались хлопки и поддерживающие улюлюканья. Коленки потряхивало, но Джисон решил, что с него хватит дрожи. - Особенную песню для особенного человека, - закончил он и подключил гитару к усилителю. Сегодня именно тот день, который изменит всё навсегда. К этому моменту ты уже должен был понять, что тебе делать. Я не верю, что хоть кто-то чувствует к тебе то, что испытываю я. Кругом болтают, что огонь в твоем сердце погас. Я уверен - ты слышал об этом раньше, но никогда не сомневался, Что хоть кто-то может чувствовать к тебе то, что испытываю я. Все наши дороги извилисты, а огни, освещающие путь - ослепляют. Есть так много всего, что я хотел бы сказать тебе, Но я не знаю, как… Поэтому, возможно, Ты именно тот, кто спасет меня. Ведь в конце концов ты - и моё чудо, и преграда на пути к нему. Джисон ни разу не оторвал взгляда от гитарного грифа. Он отдался тексту и музыке, представляя, что сидит на кровати в своей комнате и ни одна живая душа не слышит его крика о чувствах. Возможно, поднять глаза всё же стоило. Когда песня закончилась, а Джсион в последний раз провел медиатором по струнам, зал взорвался аплодисментами. Хан шумно дышал, будто вынырнул из-под воды после фридайвинга, голова так и не поднялась посмотреть на зал. Ликс был прав, он смог это сделать. Ради себя. Но какой в этом смысл, если это достижение нельзя разделить с тем, чье мнение для тебя важнее собственного? Во время выступления Ликс пробрался за кулисы, так что со сцены его встречали крепкие объятия друга. Джисон чувствовал, будто так и остался под водой, хотя звук собственного дыхания перестал оглушать. - Ты справился, Джисон-и! Очень круто спел! - Спасибо, - Джисон обессилено улыбнулся, наконец посмотрев на друга. А потом посмотрев ему за плечо. - Хёнджин таки смог уговорить хёна прийти, - констатировал Феликс, пока Джисон, проваливаясь в глаза напротив, физически ощущал морские узлы на собственном сердце. Минхо выглядел таким же растерянным, каким чувствовал себя Джисон. - Хани, - тихо позвал Минхо, делая шаг навстречу. И Феликс, и Хёнджин вдруг куда-то пропали. Как и другие люди за сценой. Как и звуки концерта. Да и весь мир, похоже, куда-то исчез. Или это Джисон с Минхо чудесным образом научились трансгрессировать. Джисон молчал, потому что не знал, что сказать. Получается, он всё уже сказал на сцене, теперь черед Минхо. Хан устал бояться. - Я же, - неуверенно начал Минхо, делая ещё шаг, - правильно понял? - Смотря что ты понял, хён, - Джисон физически не мог говорить громче шёпота. Минхо закатил глаза. - Не ёрничай. Я серьезно. - Как и я. Пальцы Джисона вздрогнули, когда Минхо аккуратно сжал их. - Ты… считаешь меня стеной? Хан прыснул себе под нос. Не ясно, от чего больше: от нервов или веселья. - Ты правда услышал только это? - А ты правда считал, что я отвергну тебя? Джисон смущенно опустил глаза на переплетенные руки. Робкая надежда слишком быстро уступила место счастливой уверенности. Губы против воли растянулись в улыбке. - Из двух вариантов, я согласен только на то, чтобы быть чудом. Не хочу быть стенкой, - Минхо шутливо надул губы, как обиженный ребенок. - Ты и так чудо, - решительно возразил Джисон, вновь проваливаясь в омуты глаз напротив, - для меня ты самое настоящее чудо, хён. Минхо улыбнулся так ярко, что никакие софиты на сцене этой улыбке и в подмётки не годились. Он поднял руки Джисона к губам и оставил легкий поцелуй на костяшках пальцев, не отрывая глаз от лица напротив. - В таком случае сегодня и вправду тот день, который изменит всё.