***
7 мая 2023 г., 20:28
— Не смей идти туда в одиночку, ты слышишь меня? Я не шучу, мы не знаем, насколько он силен, нельзя просто вломиться туда, размахивая оружием! — Кэйа слегка отодвинул сотовый от уха, чтобы не оглохнуть, и усмехнулся, расслабленно держа ладонь левой руки на руле черной Импалы.
— Переживаешь за меня? — свет редких фонарей освещал слегка уставшее лицо, всматривающееся вдаль через лобовое стекло, и ярко отражался от лакированных боков несущегося по вечернему шоссе автомобиля. — Я польщен, дорогой.
Красноречивым ответом послужил приглушенный рык и тяжелое дыхание с другого конца телефонной линии.
— Не зови меня так. Я сто раз уже просил. И быстро. Едь. В мотель. — Кэйа закатил не скрытый под кожаной повязкой глаз, из вредности прибавляя газу, злорадно наслаждаясь урчанием набирающего обороты двигателя. — Мы найдем больше информации, и вместе поедем и убьем эту тварь.
Кэйа уже хотел было попрощаться и бросить трубку, как услышал нечто неожиданное.
— Пожалуйста, — Брови Кэйи поползли на лоб, его глаз распахнулся в удивлении. Он даже на мгновение отнял смартфон от уха, чтобы взглянуть, точно ли он все еще разговаривает с Дилюком.
Вежливый с ним Дилюк — плохой знак. Это настолько редкое явление, что свистящий на горе рак покажется назойливой мухой по сравнению с ним. И обычно эта редкость не предвещает ничего хорошего.
Кэйа только вздохнул, притормаживая перед поворотом, ленивым движением включая левый поворотник, прижав мобильный к уху плечом. На улицах было почти пусто.
— Все будет в порядке. К чему терять целых полдня? Я быстренько зайду, осмотрюсь и, если он там, разберусь с проблемой и буду у тебя с извинительной пиццой с экстра сыром через час-полтора, — он красочно представил, как Дилюк раздраженно потирает лоб ладонью, при этом очаровательно гневно хмурясь. Иногда тот и правда ведет себя, как котенок, даже если за всего однажды произнесенный вслух подобный комментарий в Кэйю чуть не прилетело только что помытой чугунной сковородой. — Не скучай там без меня, — с привычной смешинкой в голосе сказал Кэйа, нажимая на отбой прежде, чем уже набравший воздуха для гневной тирады Дилюк успеет сказать еще хоть слово, и бросая тот на соседнее пассажирское сиденье. Экран в ту же секунду снова загорелся уведомлением о входящем вызове от контакта «Солнышко».
Кэйа считал это очень смешным, а вот Дилюк, как можно легко догадаться, был не в восторге. Фразу «да ты ж мое солнышко» Кэйе каждый раз угрожали затолкать очень глубоко в глотку, пока тот смеялся чуть ли не до слез из-за вида краснеющего со скоростью разгона какого-нибудь новенького Феррари Дилюка, в то же время готовясь отбиваться от несерьезных, конечно же, намерений прикончить товарища по оружию.
Это дело казалось легким. Несколько человек в городе бесследно пропали, и все в одном районе. Дилюк, сидя в снятом ими на двоих номере мотеля и обложившись толстенными книгами, выяснял, какое чудовище могло быть за это ответственно, пока Кэйа колесил по округе, пытаясь найти место, где тварь могла держать своих жертв. Через пару часов, когда Кэйа уже, к сожалению, безрезультатно заканчивал свою часть дела, ему позвонил Дилюк.
— Есть успехи?
— А ты, как всегда, прямолинеен. Нет, чтобы сначала спросить, в порядке ли я, устал ли…
— Кэйа, — послышался вздох. — Мы виделись меньше трех часов назад.
— И что? Ты отправил меня прочесать пятьдесят квадратных миль в округе! — возмущенно задохнулся Кэйа.
— И как успехи? — хмыкнув, снова задал интересующий его вопрос Дилюк.
Кэйа не смог держать ласковой улыбки.
— Я плохо на тебя влияю, ты, стервозный лисенок.
— Да пошел ты, — пытаясь сдержать смущенный смех, послышалось в трубке. — Так что?
— Дырка от бублика. Проверил почти весь район и тут нет никаких жутких замков или подозрительных сараев посреди поля, — периодически поглядывая по сторонам и в зеркала заднего вида, ответил Кэйа.
— Боюсь, что ты не то искал, — Кэйа мог слышать, как он листает свою тетрадь с заметками. Какой же въедливый отличник. — Я думаю, мы ищем джинна.
— Джинна? Как думаешь, желания он все-таки исполняет? — усмехнулся Альберих.
— Не уверен в этом, но точно скажу, что они могущественны, хоть им и далеко до тех же богов вроде Барбатоса. О них есть множество упоминаний в религиозных текстах, похоже, что они веками пили из людей соки.
— И где эти упыри предпочитают ныкаться?
— Обычно они селятся в руинах, чем больше — тем лучше, в таких есть много укромных мест, чтобы «ныкаться». — Дилюк голосом язвительно выделил последнее слово. Отец не любил, когда они употребляли в речи жаргонизмы. Он, как прилежный сын, запомнил это и вот, порой, успевал напоминать и Кэйе. Зануда.
— Тут была как раз такая развалюха недалеко, съезжу по-быстрому, проверю, — сказал Кэйа, убрав ногу с педали газа, собираясь разворачиваться в противоположную сторону.
— Что? Нет, сначала заедь за мной. Пойдем вместе.
— Люк, мне за тобой ехать час, а до этого дома с привидениями всего минут десять. Я быстро, одна нога там, другая уже в мотеле, — улыбнулся Кэйа, притормаживая.
— Ты совсем идиот? — Дилюк не стал реагировать на очередное ласковое прозвище, дабы не провоцировать Кэйю на еще больший поток подобных милостей, способных свести его в могилу. — А если он действительно там? Он похитил уже пятерых, если не больше, а ты туда решил сунуться вот так, без прикрытия?! — прикрикнул на него Дилюк. Он начинал злиться из-за очередного проявления безалаберности Кэйи.
— Ну что ты сразу кричишь на меня. Ни один из них ведь не был охотником. И вообще, я уверен, что этот дом — дохлый номер, так что расслабься, — Кэйа прижал трубку к уху, выполняя разворот, после чего прибавил газу.
— Не смей идти туда в одиночку, ты слышишь меня?..
__________
Припарковавшись на обочине возле заброшенного дома, мимо которого он недавно уже проезжал, Кэйа вышел из любимой машины, ласково прозванной «Детка» (стоит отметить, что и ухаживали за ней соответственно любяще, не каждый человек получает столько внимания и заботы от своего партнера, сколько эта машина от своего хозяина), и, обойдя ее, открыл багажник, достав оттуда фонарик, большой охотничий нож и баночку с кровью ягненка. Обмакнув лезвие в крови, Кэйа закрыл банку и снова поставил ее в багажник, негромко его захлопнув. Взяв фонарик в левую руку, а нож в правую, он двинулся ко входу в обветшалое здание. Кажется, начинал накрапывать дождь. Подойдя к облезлой деревянной двери, он остановился, прислушиваясь. Внутри была мертвая тишина. Кэйа включил фонарик щелчком кнопки на его корпусе и, осторожно открыв дверь, вошел внутрь, ступая как можно мягче и тише, подобно коту, вышедшему на охоту. Медленно двигаясь, освещая себе дорогу фонариком, он продвигался по заброшенному, захламленному дому, осматриваясь. Создавалось впечатление, что в доме когда-то жил любитель антиквариата. На столе в кабинете стояла допотопная пишущая машинка, покрытая слоем пыли, где-то был виден раритетный проигрыватель винила. Но это было не то, что искал охотник. Обойдя половину комнат в доме, он дошел до коридора, ведущего дальше, вглубь здания. Продолжая идти вперед, Кэйа вошел в странную огромную комнату, обставленную деревянными перегородками с матовыми стеклами во весь рост, будто кто-то хотел создать лабиринт, не иначе. Альберих осторожно ступал вперед, вдруг ощутив, как все волоски на теле встали дыбом. У него было превосходное чутье на чужое присутствие, и сейчас не ощутить, что за ним кто-то наблюдает, было просто невозможно. Кэйа бесшумно глубоко вдохнул, крепче сжав пальцы на рукояти ножа, краем глаза смотря за свое левое плечо, и резко развернулся. Ничего. Короткий выдох. Он медленно чуть опустил руку с ножом, разворачиваясь в сторону, куда изначально шел, когда его вдруг резко толкнули в грудь, прижав к перегородке спиной. Кэйа на мгновение зажмурился от боли, весь воздух будто выбили из легких, и резко распахнул левый, не скрытый черной кожаной повязкой глаз, ощутив, как его схватили за шею и запястье руки, сжимавшей нож. Фонарик выпал из левой ладони при столкновении. Он зарычал, тут же напрягаясь всем телом, и свободной рукой ударил чудовище в грудь, пытаясь сделать рывок вперед, чтобы оттолкнуть противника, коим оказался какой-то нездорово бледный, лысый мужчина, полностью покрытый черными извилистыми линиями татуировок, но ничего не вышло. Тот был слишком силен. Тогда Кэйа свободной рукой вцепился ему в предплечье, пытаясь оторвать душащую его ладонь от своей шеи, а другой, вскинув нож, сделал попытку достать джинна. Тот вдруг яростно зарычал, отпустив шею Кэйи, лицо которого уже начинало краснеть от перенапряжения, а вены на шее вздуваться, и до боли сжал его левое запястье, пригвоздив к перегородке, и стал пытаться выбить из правой руки Кэйи нож, со всей силы ударяя ей о перегородку снова и снова, пока нож все-таки не вылетел из его ладони, а на матовом стекле не появились глубокие трещины, окропленные пораненной о стекло рукой охотника. Джинн вдруг оторвал Кэйю от перегородки, схватив его за ворот черной футболки и расстегнутой синей кожаной куртки, чтобы со всей своей сверхъестественной силы снова приложить его спиной о дерево, о которое охотник еще и больно ударился затылком, и черные пятна расплылись перед его взором на пару мгновений. Тряхнув головой и проморгавшись, Кэйа в последний момент успел перехватить будто охваченную синим пламенем татуированную ладонь в паре сантиметров от своего лица. Другой рукой джинн со всей силы давил ему на грудь, не давая вырваться. Кэйа чувствовал, как сделать вдох становится все сложнее, а ребра вспыхнули болью. Он яростно хмурился и не отводил взгляда от мертвенно бледного лица с начавшими ярко сиять синим цветом глазами напротив, дрожащими от усилий руками пытаясь удержать чужую ладонь, но проигрывал. Он отчаянно зарычал, замечая, как ладонь медленно, но верно приближается к его щеке, а ребра, по ощущениям, скоро затрещат. За мгновение до того, как джинн все-таки коснулся своей рукой его лица, Кэйа с горечью подумал о том, что Дилюк никогда его здесь не найдет.__________
Кэйа резко очнулся, распахивая глаза и садясь на кровати. — Какого… — едва слышно произнес он, ошарашенно осматриваясь. Он был в чьей-то спальне, на постели, застеленной белым шелковым бельем, наполовину укрытый невесомым и очень мягким пуховым одеялом. Комната была обставлена дорогой, но не вычурной резной мебелью, на полу лежал серый ковер с высоким ворсом. Он всегда хотел такой ковер, когда был маленьким. Кажется, увидел в какой-то мелодраме, которую смотрела мама по субботам. Хотелось так же, как и влюбленная парочка на экране, лечь на ковер и зарыться в его ворс пальцами. Это было одно из последних его воспоминаний о матери. Большой раздвижной шкаф во всю стену, с зеркалом на дверце посередине, стоял слева, недалеко от постели. Туалетный столик был справа от кровати, там же, чуть дальше, тумба, на которой располагался большой плазменный телевизор. Рядом виднелась игровая приставка и два джойстика. Красивая люстра, чей приглушенный свет сейчас служил ночником, была украшена маленькими хрустальными звездочками. Кэйа нервно выдохнул, поняв, что все это время почти не дышал, и осознал, что его сердце все еще дико стучало в груди. Он вдруг подорвался с постели, подлетая к зеркалу раздвижного шкафа, и опешил, широко распахнув глаза разных цветов. Повязки на нем не было. Сапфирово-голубой левый и янтарно-золотистый, королевского цвета, правый глаз смотрели на него из отражения в зеркале. Кэйа быстро задышал, чуть подрагивающей ладонью касаясь непокрытой повязкой кожи под веком. Он никогда не снимал повязку. Никто и никогда не должен был увидеть, какого цвета радужка скрывается под ней. Лишь однажды он по доброй воле снял ее, и это не закончилось ничем хорошим ни для него, ни для Дилюка. Их сердца до сих пор залечивают трещины после той ужасной ссоры. Отняв, наконец, ладонь от лица, он опустил взгляд вниз, осматривая надетую на нем белую футболку и легкие бриджи. Он задрал вверх край футболки, осмотрел грудную клетку и ощупал ребра: ничего. Ни синяков, ни ссадин, ни, тем более, болезненных трещин костей, о чем можно было судить из-за полного отсутствия боли и вообще каких-либо неприятных ощущений. — Дорогой, все в порядке? Кэйа чуть не подпрыгнул от неожиданности, тут же развернувшись в сторону дверного проема и стоящему там человеку. — Д-дилюк? — севшим голосом прошептал Кэйа, смотря на взволнованное лицо в паре метров от себя. Дилюк был в такой же домашней одежде, только серого цвета. Алые волосы были распущены и струились слегка спутавшимися прядями по плечам, скрываясь за спиной. Он вдруг медленно шагнул к нему, чуть подняв руки, словно показывая, что безоружен. Тревога легко читалась на его лице. — Кай? Ты слышишь меня? — Кэйа едва заметно, но не для Дилюка, вздрогнул, не двигаясь с места. — Все хорошо. Тебе опять приснился кошмар, да? Дилюк сделал еще пару медленных шагов, оказавшись, наконец, прямо перед Кэйей, но не спешил к нему прикасаться, заглядывая в широко распахнутые в замешательстве глаза. — Кэйа? Ты слышишь меня? — Я… — он тяжело сглотнул. По ощущениям, в его горле не было ни капли воды часов десять, не меньше. — Где я? Что я здесь делаю? — Кэйа потерянно смотрел на Дилюка перед собой. Ему так хотелось коснуться его, но он не понимал, что за чертовщина тут происходит, и не мог расслабить напряженные во всем теле мышцы. — Ты дома, Кай. Мы заснули, пока смотрели фильм, — брови Кэйи удивленно поползли вверх. — Я проснулся минут десять назад, сходил попить воды. Хочешь, я и тебе принесу? — заметив, что Кэйа, как обычно после мучивших его кошмаров, успокаивается от звука его голоса, он решился, наконец, положить руку тому на плечо. Кэйа вдруг расслабленно выдохнул, ощутив привычное тепло ладони Рагнвиндра, и склонил голову ему на плечо, тут же оказываясь в крепких объятиях и ощущая, как ласково его гладят по волосам. — Хочу, — прошептал Кэйа, зажмурившись, ощущая прекрасный запах огненных волос. — Конечно, я сейчас сбегаю. Подождешь меня минутку? А пока присядь, пожалуйста. — Почему ты… то есть… — Кэйа нехотя отстранился, пытаясь собрать будто разбегающиеся во все стороны мысли в кучу. — Что я здесь делаю? Мы смотрели… фильм? — Кэйа снова непонимающе нахмурился, смотря куда-то Дилюку в грудь, боясь поднять на него взгляд, чтобы не разрушить неосторожным вздохом этот прекрасный мираж. Дилюк ласково погладил его по плечам перед тем, как сделать полшага назад, мягко направляя Кэйю в сторону постели. Тот легко последовал за движением, в конце концов оказавшись на кровати. Рагнвиндр присел на колено перед Кэйей, чтобы поймать его взгляд, и попросил: — Подожди меня здесь минутку. Я быстро, — и, улыбнувшись уголками губ, сдерживая волнение, осторожно сжал его колено перед тем, как выйти из комнаты. Кэйа смотрел в одну точку на ковре, пытаясь вспомнить случившееся… Вчера? Сегодня? Он помнил, как разговаривал с Дилюком по телефону, как ехал к дому с джинном, как дрался с ним и как изо всех сил пытался не дать тому себя коснуться, а потом… Темнота. И он проснулся в кровати… Дилюка? Он вообще ничего не понимал. Последний раз они вместе смотрели фильм, лежа рядом, был… слишком давно, чтобы помнить. После той ссоры их отношения дали трещину, которую Дилюк, хоть и позволил слегка склеить пластырем, ведь в конце концов снова начал с ним общаться, хоть и порой натянуто и по большей части только ради дела, однако он не относился к нему с той же теплотой и заботой, как было еще пару лет назад, и не позволял себе принимать ее от Кэйи, одаривая того стальным взглядом каждый раз, когда он пытался вести себя с ним, как и всегда раньше. После смерти Крепуса Рагнвиндра, которым он тоже дорожил, как родным отцом, Дилюк чуть не убил его. Но гораздо больнее оказалось потерять его теплоту и заботу. Однако в глазах этого Дилюка, который не брезговал его касаться, смотрел с тревогой во взгляде и так уютно обнимал, вовсе не было этого налета стали. Неужели ему это все приснилось? Но почему он тогда ничего не помнит, даже то, что это вообще за комната? — Хэй, Кай, я здесь. Кэйа грустно улыбнулся от ласкового прозвища, которое когда-то очень давно дал ему Дилюк, но теперь не использовал, сфокусировав взгляд на нем, снова присевшим перед ним на одно колено. — Держи, — Дилюк осторожно взял чуть дрогнувшую ладонь своей, передавая Кэйе стакан с водой. — Тебе нужно это выпить. Кэйа медленно поднес стакан к губам и осушил его за несколько жадных глотков. Горло перестало першить. Стакан осторожно забрали из его руки. Дилюк отстранился. Кэйа услышал стук стекла о дерево, видимо, он поставил стакан на прикроватную тумбочку. Кэйа все еще боялся сделать лишнее движение, чтобы не разозлить его. — Кай, посмотри на меня, — едва ощутимо касаясь его скулы, попросил Дилюк, присаживаясь рядом на кровати. — Я… Я без повязки. Теперь уже Дилюк ощутимо вздрогнул, уверенным движением чуть надавив на подбородок Кэйи, чтобы заставить того посмотреть ему в глаза. Кэйа подавил желание зажмуриться, тревожно смотря в изо всех сил пытающееся сохранить спокойное выражение лицо напротив. — Родной, ты уже давно не носишь повязку. Она тебе больше не нужна. — Ч-что? Но я же… — Самый прекрасный принц. Мой принц. Кэйа оторопел. Если Дилюк все-таки знает, почему радужка его правого глаза редчайшего золотистого цвета, встречающегося только у наследников королевской семьи Каэнри’ах, страны, раздираемой войнами, тогда почему он его не ненавидит? Ведь тогда, после того как он опоздал и не привел подмогу вовремя, их отец, господин Крепус, погиб, защитив своего сына от чудовища. Поздним вечером того же дня, когда Кэйа, раздираемый ужасным чувством вины и отчаянным желанием рассказать, наконец, всю правду Дилюку, ведь теперь их осталось двое, открылся младшему Рагнвиндру, тот ясно дал понять, что больше не хочет иметь с ним ничего общего. После того случая Кэйе наложили пару десятков швов. Он не собирался отбиваться. Он не имел права поднимать на него руку. Благо, что Дилюк в ярости стреляет из рук вон плохо, только благодаря этому Кэйа в конце их стычки только оглох на одно ухо на пару часов от звука выстрела отцовского пистолета и отделался царапиной на щеке от пролетевшей по касательной пули. — Кэйа? Тебе приснился кошмар, сейчас ты дома, со мной, все хорошо, — Дилюк взял его левую ладонь в свою, начав осыпать ее невесомыми поцелуями. Когда он отстранился от руки Кэйи, Альберих, справившись с удивлением и смущением, вдруг заметил что-то, чего на его руке точно раньше не было. Серебристое кольцо на безымянном пальце. Дилюк, заметив его взгляд, вдруг положил собственную левую ладонь поверх его, являя такое же, но золотого цвета кольцо, и улыбнулся. — Не мог же ты и это забыть, дорогой? Это уже было слишком. Столько потрясений для одного вечера — перебор. Кэйа не мог отвести взгляда от недвусмысленных парных колец на их пальцах. Его глаза начали неконтролируемо увлажняться. Он не понимал, что происходит, но похоже, что все, о чем он мечтал, сбывается. Дилюк его не ненавидит, даже зная о его происхождении. Дилюк смотрит на него с той же любовью, что и раньше, Дилюк обнимает его, они лежали в одной постели и смотрели фильм. Они с Дилюком носят парные обручальные кольца. Может, тот джинн все же исполнил его желания? — Давай снова ляжем спать, хорошо? А завтра все обсудим. Еще рано, а тебе нужно отдохнуть, ты бледный, как смерть, — сказал Дилюк, положив ладонь на его щеку и ласково ее погладив. — Хорошо, — кивнул Кэйа, прикрыв глаза и ластясь о теплую ладонь. Дилюк, нехотя отстранившись от лица напротив, взял Кэйю за руку и начал отодвигаться ближе к изголовью кровати. Кэйа последовал его примеру и скоро они уже оказались лежащими на мягких подушках. Дилюк придвинулся ближе к Кэйе, обняв его рукой, и прижал ближе к себе, вынудив лечь к нему спиной. Альберих ощущал, как к нему до невозможности близко придвинулась чужая горячая грудь, скрытая тонкой футболкой. Дилюк обнял его левой рукой, на мгновение сжав в объятии, словно вплавившись в спину Кэйи, и, приподняв голову, отвел синие пряди, скрывающие горящее ухо, назад, оставил за ним ласковый поцелуй, вызвав безумно приятную дрожь в его теле. Кэйа все еще не до конца понимал, что происходит, но все это можно выяснить завтра. А пока что он, вдруг ощутив, как напористая слеза все же прочертила мокрую полосу на его лице и впиталась в подушку, хотел просто еще немного погреться в тепле того, кого всегда любил, но никогда, видимо, не смог бы добиться без вмешательства сверхъестественных сил.__________
Кэйа проснулся от дивного запаха, настойчиво щекотавшего его нос. Блинчики. Их он способен учуять даже сквозь кому, это точно. Он лениво приоткрыл один глаз, заметив, что в комнате стоял легкий, уютный полумрак. Чуть приподнявшись на локтях с едва слышным стоном и подняв голову, он увидел, что плотные шторы у окна, что находилось позади изголовья кровати, оказались запахнуты, хотя еще вчера, кажется, были открыты, если он правильно все запомнил в такой-то эмоциональной мешанине. Сейчас же он чувствовал себя на удивление расслабленно, не смотря на вчерашние волнения, будто проспал по меньшей мере пару дней. Такой роскоши ему не перепадало уже очень давно, жизнь охотника не подразумевает долгий и крепкий сон. Настоящим везением было урвать хотя бы четыре полноценно беспробудных часа. Поочередные перерывы на вздремнуть за рулем Импалы не считаются. Перевернувшись на спину, Кэйа пару минут просто смотрел в потолок, после чего, откинув одеяло, встал с постели, направившись по следу разбудившего его запаха. Выйдя из комнаты, Кэйа прошел по небольшому коридору и, дважды свернув направо, увидел за углом дверного проема очертания огромной черной глянцевой столешницы, а позади нее, перед высокотехнологичной плитой, спиной ко входу, стоял Дилюк все в той же пижаме, но уже с повязанным на бедрах фартуком со странным, совсем не подходящим его стилю аляповатым принтом. Кэйа непроизвольно едва слышно усмехнулся, облокотившись о косяк, не отводя взгляда от этой всегда аристократично прямой спины. Дилюк, очевидно, услышав звук позади себя, обернулся, ласково улыбнувшись. — Я тебя разбудил? — он снова отвернулся, чтобы перевернуть очередной блинчик, подбросив его в воздухе. Кэйа, не сказав ни слова, приблизился к Дилюку, чтобы оплести его руками за талию, зарывшись носом в убранные в хвост волосы. Дилюк вздрогнул, заметно втянув немного воздуха носом. От этого жеста Кэйи у него побежали мурашки по шее. — Если ты не намерен провести еще несколько ближайших часов в постели, то не делай так, будь добр, — Дилюк левой рукой погладил ладони, в мертвой хватке сомкнувшиеся на его животе, в это же время правой поднимая сковородку, чтобы дать блинчику соскользнуть в тарелку с уже сформированной на ней высокой аппетитной стопкой. Кэйа не мог отстраниться от него, чтобы не светить румянцем, покрывшим его щеки от этой фразы. — А если намерен? — он слегка сжал свой персональный огонек в собственнической хватке. Дилюк отставил сковороду на соседнюю неразогретую конфорку, чтобы развернуться, не разрывая объятие, и утянуть разомлевшего Кэйю в поцелуй. Тот счастливо улыбнулся, зажмурившись, ощущая, как теплые ладони легли на его щеку и плечо. Он ответил на поцелуй, вцепившись в алую копну сзади одной рукой, другой же прижимая Дилюка к себе, словно отпустить его сейчас было величайшим преступлением. А оно и было бы. Спустя пару десятков секунд они отстранились друг от друга, часто дыша и облизывая губы. — Я бы только за, но нам нужно поторапливаться, если не хотим опоздать, — прошептал Дилюк, поглаживая щеку Кэйи, который чуть ли не мурчал от удовольствия. Сильнее прижавшись к ласкающей руке, тот обхватил теплую ладонь своей, прижимая ее к своему лицу, открывая, наконец, глаза, в которых впервые за очень долгое время плескалось лишь счастье. — Куда опоздать? — спросил он, отстраняя ладонь Дилюка от своей щеки, чтобы оставить легкий поцелуй прямо по середине ее тыльной части перед тем, как наконец посмотреть тому в глаза, в которых снова блеснуло беспокойство. — Кай, ты хорошо себя чувствуешь? Ты что, забыл, какой сегодня день? — Я… и какой же? — Кэйа даже не представлял, какой сегодня день. Он слегка нахмурился. От провалов в памяти он раньше не страдал. — День рождения отца. Нам еще нужно заехать за подарком и за твоими родителями, чтобы как раз прибыть в кафе вовремя. Кэйю словно ударили кулаком в грудь. Он чувствовал, что едва может сделать вдох, а сердце пропустило пару ударов. Его глаза выражали ужас вперемешку с оглушительным шоком. — Отец ж-жив? И мои… — он с трудом мог даже произнести это слово спустя столько лет, — родители? — Кэйа вдруг схватился за голову, заскулив от пронзившей на пару секунд виски боли, и отшатнулся назад, ударяясь поясницей о столешницу позади себя. Он словно оглох на пару мгновений от внезапного звона в ушах, а когда очнулся, ощутил давление рук на своих плечах и понял, что его все это время звали по имени. — йя… Кэйа! — Дилюк со страхом в глазах смотрел на него сверху вниз. Похоже, он опустился на пол из-за приступа, а тот все это время придерживал его за плечи. Кэйа открыл глаза, отнимая пальцы от висков, вдруг замечая за спиной Дилюка болезненно и очень жутко выглядящую девушку, одетую в белое платье, которая смотрела прямо на него. Он сделал резкий вдох, ухватившись за руки Дилюка, и спросил, не отводя от той взгляда: — Кто ты? Дилюк тотчас же обернулся, посмотрев будто сквозь нее, и снова обеспокоенно уставился на Кэйю. — С кем ты говоришь? Альберих перевел непонимающий взгляд на Дилюка, моргнул, и опять посмотрел за его плечо, но там уже никого не было. — Я… Мне показалось, там кто-то был. — Мы здесь одни, Кэйа, — Дилюк успокаивающе погладил его по плечу. — Ключи есть только у нас с тобой и у горничных из клининга, и сегодня я уборку не заказывал. Кэйа кивнул, тяжело сглотнув. — Что это было? Тебе было больно. Давно у тебя так? Почему я только сейчас узнаю об этом?.. — Дилюк нервной пулеметной очередью начал закидывать его вопросами, на которые он сам бы хотел узнать ответы. — Ты сказал, что родители живы? Все наши родители? — Да что за… Конечно они все живы! Ты, похоже, сильно головой ударился, надо вызвать врача, — Дилюк начал было вставать, чтобы, видимо, сходить за телефоном, но был остановлен сильной хваткой на краю фартука. — Нет, не нужно, я в порядке. Хмурый взгляд очень красноречиво выражал отношение Дилюка к этой ситуации. — Я… Я просто, наверное, заработался. Слишком много дел последнее время, охота меня однажды доконает, — неправдоподобно попытался выдавить из себя улыбку Кэйа, в итоге сумев выжать из себя лишь изломанное ее подобие. Брови Дилюка лишь удивленно поползли вверх. — Охота?.. У тебя была какая-то тематическая съемка? Все. Кэйа ровным счетом ничего не понимал. Но показаться сумасшедшим также хотел в последнюю очередь, потому подыграл, еле сдерживая замешательство: — Да-да, съемка. Так вымотался, что только не померещится, — Дилюк, очевидно, не поверил в такое объяснение и фальшивую улыбку, но и спорить не стал, решив, что они смогут выяснить все позже. Им действительно уже нужно было поторапливаться. Тяжело вздохнув, он перехватил руку Кэйи своей, помогая ему подняться на ноги. — Садись, нам нужно позавтракать. А после иди одеваться. Твой костюм в шкафу, в левом отделении. И не смей расстегивать больше одной пуговицы на рубашке, мистер. — Да, сэр, — Кэйа шутливо отдал честь, усаживаясь на мягкий стул за столом, ожидая, пока Дилюк положит ему пару блинчиков, полив их кленовым сиропом. В детстве он был готов душу продать за то, чтобы есть их каждый день на завтрак, обед и ужин. Как только Дилюк отвернулся, его маска спала, позволяя противоречивым эмоциям отразиться на лице. Ему нужно было узнать, что тут, ради всего святого, происходит. И, желательно, как можно быстрее.__________
Поблагодарив Дилюка за чудесный завтрак поцелуем в щеку, Кэйа отправился одеваться, слыша, как тот собирает посуду, слегка постукивая фарфоровыми тарелками друг о друга, чтобы поставить в посудомоечную машину. Помощь он отверг, ведь «ты прихорашиваешься дольше любой женщины, так что иди уже, или мы точно опоздаем». Однако, как только Кэйа вернулся в спальню, он занялся кое-чем другим, более важным, чем наведение лоска. Ему нужен был доступ в сеть. Он стал осматривать комнату в поисках ноутбука, и, после нескольких неудачных догадок о его местоположении, обнаружил тот под кроватью. Он хмыкнул. Никто, кроме него, не стал бы ставить туда компьютер. Присев на край постели, Кэйа открыл браузер и стал искать. «Дилюк Рагнвиндр» — Сколько результатов поиска?! Он что, Пэрис Хилтон? Оказалось, что Дилюк был намного, устрашающе более популярен, чем мисс Хилтон. Он, конечно, был известен, но не настолько же… Но Кэйа искал не это, а старые новостные сводки. О становлении Дилюка главой самой успешной компании по производству алкоголя «Рассвет», после таинственной гибели его отца, трубили во всех изданиях. Но сейчас он не мог найти ничего подобного. Все, чем была заполнена сеть, было исключительно положительным. Он даже нашел фото с их свадьбы. Похоже, какой-то папарацци смог проникнуть на закрытое торжество и щелкнуть их прямо в момент произнесения клятв. Открыв одну фотографию, он не удержался и прикрыл рот рукой. Это выглядело лучше, чем любая его тайная мечта. На снимке было двое счастливо улыбающихся молодых людей, не отводящих взгляда друг от друга. Сзади виднелся святой отец, стоящий за небольшой белой стойкой со священной книгой в руках. Повсюду были белые цветы, интейваты, в том числе ими была украшена огромная арка позади священника. А по середине стояли Кэйа и Дилюк в ослепительно красивых смокингах алого и глубокого синего цвета с атласными черными лацканами. Даже здесь Кэйа был без повязки. Кстати, об этом. Наверное, стоит поискать информацию и о себе, хоть он и считал это верхом идиотизма, его эго было не настолько огромным. «Кэйа Альберих» — Понятно, я лучшая подружка Пэрис Хилтон. Куча фанатских групп, интервью и фотосессий. Он вычитал, что работал моделью для многих брендов, а также был солистом и гитаристом группы «Рыцари Ночи». Боже, кто придумал это название? «Основатель группы: Кэйа Альберих»… Он предпочел игнорировать эту информацию. Пролистав чуть дальше, он наткнулся на более старые новости. «Королевская семья Каэнри’ах упразднила монархию», «Да здравствует демократия: Каэнри’ах вступает в новую эру», «Семья Альберих перебирается в США». Похоже, здесь его страна не была на грани полного самоуничтожения, а процветала под новым руководством, в то время как его семья перебралась сюда, в Штаты, получив двойное гражданство и продолжив жить уже без груза ответственности за целое государство. Что ж, это был исход, благоприятный для всех. Пролистав статью до их семейного фото, у Кэйи сперло дыхание. Он так давно не видел своих родителей, что уже чуть вовсе не начал забывать их черты лица. Несколько минут он просто молча рассматривал фотографию. Здесь они втроем стояли на ковровой дорожке на каком-то мероприятии, устроенном, по всей видимости, одним из брендов, для которого снимался Кэйа, так как сзади был виден огромный плакат с ним, бегущим босиком по мокрому песку на фоне предзакатного моря. Dior. Кто бы сомневался. Кэйа тут же решил узнать больше и о своей приемной семье. «Крепус Рагнвиндр» Винный магнат был не просто жив, он был абсолютно счастлив. Мать Дилюка, Меридиэм, для близких просто Мэри, не была жестоко убита, их поместье не сгорало, а значит, Крепус не стал охотником, оставив детей продолжать обучение дома, и не уехал на поиски твари, убившей любовь его жизни, все равно постоянно их навещая, а позже и став брать их с собой, оставив управление компанией на Эльзера, своего заместителя. Здесь они всей семьей счастливо жили втроем, пока не решили перебраться в новый дом, чтобы сменить обстановку, и оказалось, что по соседству как раз таки поселились новоприбывшие в страну Альберихи. Он кликнул по одной из бесчисленных статей с собственным интервью, в котором был задан один из вопросов, так волновавших публику. « — Расскажите, Кэйа, как вы познакомились с Дилюком Рагнвиндром? Нашим читателям безумно интересно, как самая обсуждаемая пара этого года, принц и наследник самой успешной компании «Рассвет», поняли, что любят друг друга? — Я всегда даю на этот вопрос один ответ, и изменять себе не планирую. Я влюбился с первого взгляда. Это чистая правда. А сама история до смешного банальная: я упал с велосипеда прямо напротив дома, где жил Дилюк. Он бросил книжку, которую читал в саду под деревом, и побежал ко мне, чтобы помочь. А потом завел к себе в дом и достал аптечку, чтобы обработать рану на моем колене, хоть я и говорил, что живу всего в нескольких домах отсюда, и мне бы только добраться дотуда. Но мой герой был непреклонен…» Как бы Кэйа хотел, чтобы их первая встреча действительно была такой… красивой во всей своей простоте. На самом деле его отец, изо всех сил пытаясь унять вспыхнувшую, как спичка в огромном стоге сена, гражданскую войну, не мог позволить своему единственному сыну быть убитым, что уже случилось с его матерью несколькими годами раньше, а потому тайно вывез его в Штаты, оставив неподалеку от поместья семьи Рагнвиндр, после чего снова вернулся на раздираемые вооруженными столкновениями земли и до сих пор так и не вернулся. Напоследок он отдал Кэйе красивую черную повязку, приказав никогда ее не снимать, ведь узнай хоть одна живая душа, что перед ними тот самый потерянный единственный наследный принц, на него тотчас же откроют охоту. Призвав Кэйю быть очень осторожным, он поцеловал его в лоб и, назвав «последней надеждой», ушел. Никто, даже сам Кэйа, до сих пор не может сказать точно, почему началась война. В один день все просто превратилось в непрекращающийся многие годы ад, из которого просто не было видно выхода. До сих пор там творилось безумие, которое Кэйа, как бы ни хотел, никак не мог остановить. Однако все его воспоминания в корне отличаются от того, что он наблюдает сейчас. Неужели, чтобы помирить их с Дилюком, пришлось переписать всю их историю? Неужели принять его таким, какой он есть, оказалось невозможно?.. Кэйа нервно поправил челку рукой, пытаясь отогнать эти мысли. Но было еще кое-что, что его тревожило. Если сейчас ни господин Крепус, ни Дилюк, ни даже он сам вовсе не подозревают, что сверхъестественное существует, это значит… Кэйа быстро напечатал новый запрос. Затем еще один. И еще. Каждый результат только прибавлял его лицу бледности. Все люди, которых они спасли. Они все были мертвы. Авиакатастрофа из-за демона. Маленькая девочка, утонувшая в собственном бассейне. Целая семья, погибшая на озере. Каждый человек, которому они помогли, теперь был мертв, ведь некому было прийти им на помощь. И все это было его виной. Виски снова пронзило острой болью, а перед глазами на мгновение встала белая пелена. Ноутбук упал с его коленей, он нагнулся, оперевшись локтями о свои бедра и тяжело задышал. Через несколько бесконечно долгих секунд приступ начал отступать. Он открыл глаза и увидел, что перед ним кто-то стоит. Кэйа медленно поднял голову, взглянув на ту же девушку, что он уже видел недавно в похожих обстоятельствах. Она словно стала выглядеть еще болезненнее, светлые волосы обрамляли ее истощенное лицо, голубые глаза ярко выделялись на его фоне. Девушка шевелила губами, словно пыталась ему что-то сказать, но из горла вырывались лишь тяжелые хрипы. — К-кто ты? Что ты хочешь сказать? Она в ответ только слегка подняла руку, пальцем указывая сначала на него, а потом на себя, и вдруг исчезла, растворившись в воздухе. — …опять закопался в шкаф и застрял? Кэйа? Кэйа очнулся, пару раз потерянно моргнув, переведя взгляд на Дилюка, который только зашел в комнату, но, увидев его состояние, подбежал и сел рядом. Взглянув на валяющийся на полу ноутбук и последнюю открытую на экране страницу браузера, он, поджав губы, снова обернулся к Кэйе. — Тебе опять было плохо? Зачем ты читал эти ужасы? — Мне… надо было кое-что проверить. Не волнуйся. — Не верю ни единому слову. Если тебе нехорошо, мы можем позвонить, сказать, что не сможем прийти… — Нет, — Кэйа хотел увидеться со всеми дорогими ему людьми, которых потерял. Хотя бы один раз увидеть, что с ними все в порядке, перед тем как начнет искать способ вернуть все, как было. Лишить жизни сотни спасенных людей ради собственного счастья… Это было неправильно. Даже если это означало снова потерять все, чем он дорожил, по крайней мере он будет знать, что поступил так, как считает верным. Иначе он просто не сможет жить. — Я сейчас оденусь. Дай мне десять минут. — Ты уверен? — Дилюк поднялся с кровати вместе с Кэйей, внимательно заглядывая ему в глаза. — Абсолютно, — он улыбнулся, коснувшись щеки Дилюка перед тем, как, развернувшись, подойти к шкафу. В конце концов, то, что никто никогда не приходит на вечеринки вовремя — уже негласное правило.__________
Когда они вышли из дома, оба в брендовых классических костюмах, и направились к небольшому примыкающему гаражу, Дилюк, достав из кармана ключ управления дверью, нажал нужную кнопку, и та, начав практически бесшумно подниматься вверх, явила Кэйе машину, которую он уже и не надеялся здесь увидеть. Но, похоже, что никакие джинны не способны разлучить их друг с другом. — Детка, ты здесь, — улыбнулся Кэйа, проходя вглубь гаража, чтобы погладить автомобиль по блестящему капоту. — Может, мне вас наедине оставить? — усмехнулся Дилюк. — Мы просто рады друг друга видеть, ты, остряк, — Кэйа прошел вглубь гаража, по пути не отрывая ладони, скользящей по полированному боку, чтобы заглянуть в багажник. Открыв его, Кэйа… не увидел ничего. Ни защитной пентаграммы на внутренней стороне крышки багажника, ни сумки с коллекцией ножей, кинжалов и мачете, ни коробки с фальшивыми удостоверениями. — Да мы с тобой, похоже, теперь обычные мирные граждане, да? — прошептал Кэйа перед тем, как закрыть крышку и подойти к водительской двери. Дилюк бросил ему ключи, Кэйа же поймал их одной рукой в привычном жесте и сел за руль Импалы. — Веди меня, солнышко, — игриво произнес Кэйа, повернувшись в сторону Дилюка, улыбаясь в ожидании реакции. — Ты же в курсе, что мы замужем, да? Больше не нужно со мной заигрывать. — Что за вздор, теперь я могу делать это постоянно и абсолютно безнаказанно, — хмыкнул Кэйа, ударяя по газам.__________
Забрав из магазина антиквариата большую, красиво упакованную коробку с, как сказал Дилюк, уникальным чайным сервизом, о котором его отец давно мечтал, они подъехали к торговому центру, из которого вот-вот должны были выйти мать и отец Кэйи с собственным подарком для Крепуса Рагнвиндра. Он не мог перестать нервно сжимать и разжимать пальцы на руле, сердце билось слишком часто. Весь этот вечер будет для него лучшим и худшим одновременно. Смотреть в глаза давно умершим, но ожившим родным людям, которых ты должен будешь скоро снова вернуть на тот свет, было… Тяжело. Он не знал, как иначе выразиться. А вот и они. У Кэйи перехватило дыхание. Маму он уже почти не помнил, она погибла слишком рано, когда он еще даже ни разу не успел произнести вслух ее имя. Эвелин. У нее было доброе, с плавными, но аристократично утонченными чертами лицо и четко выраженные скулы, а также прекрасные голубые глаза. Она широко и солнечно улыбнулась, увидев Кэйю через лобовое стекло. Он же, в свою очередь, изо всех сил старался сдержать слезы. Какая же она красивая. И, хоть он ее почти не знал, она определенно была очень доброй. Он просто это чувствовал. Держа ее под руку, а в другой ладони сжимая огромный пакет с, очевидно, подарком внутри, шел его отец, Ателард Альберих. Высокий, статный мужчина, широкий в плечах, с более темными синими волосами, чем у его матери, четко очерченными чертами лица, из-за чего он всегда на первый взгляд казался человеком очень серьезным и даже угрожающим, и яркими, сияющими от счастья золотистого цвета глазами. Кажется, что Кэйа никогда не видел его таким счастливым. Или вообще хотя бы искренне и свободно улыбающимся, без тяжелого груза ответственности на плечах. Во имя всего святого, как же Кэйа был на них похож. Ателард, держа подарок в одной руке, открыл заднюю левую дверь для Эвелин. — Спасибо, дорогой. Закрыв за ней дверцу, он обошел автомобиль и сел на соседнее место, поставив коробку ближе к двери, чтобы сидеть ближе к супруге. — Ну что, мальчики, как у вас дела? — Все отлично, миссис Альберих. Простите, что задержались, — слегка улыбнувшись, ответил Дилюк, сев вполоборота, чтобы Эвелин могла его видеть. — Ох, не нужно всегда быть таким вежливым, милый, — ответив такой же теплой улыбкой, она, чуть наклонившись ближе к Дилюку, ласково погладила его по плечу. — Кэйа, дорогой, а ты хорошо себя чувствуешь? Ты какой-то тихий. Ее ладонь переместилась Кэйе на плечо, но он не мог вымолвить и слова, застыв. Обернуться значило броситься в слезах к ней на шею, но он не мог себе этого позволить. Хотя бы не прямо сейчас. — Он просто немного нервничает, не переживайте, — спас ситуацию Дилюк. — Поехали, Кай. Эвелин только отстранилась, слегка взволнованно взглянув на сына через зеркало дальнего вида, когда тяжелая ладонь мужа, опустившаяся на ее собственную, лежащую у бедра, на кресле, успокоила ее размеренными поглаживаниями. Кэйа старался не стискивать руки на руле слишком крепко.__________
Подъехав к кафе, которое располагалось немного дальше от центра города, Кэйа припарковался рядом со входом, чтобы не пришлось далеко нести большие подарочные коробки. Практически вся стоянка уже была заполнена автомобилями на любой вкус, все-таки, на праздник к Крепусу было приглашено приличное количество гостей. За время поездки Кэйа успел успокоиться и взять себя в руки, отложив на неопределенный срок вероятность нервного срыва. Кафе располагалось удобно, недалеко от самого центра города, без обилия жилых домов под боком. Вокруг была только дорога и частные домики уже по другую сторону развязки. Если не включать все имеющиеся в ресторане колонки на полную мощность, то даже самое многолюдное празднество не помешает спать соседям по району. — Мы даже не опоздали! — игриво произнесла Эвелин, выходя из машины. Уже стоящий на улице и поспешивший к ней Ателард чуть разочарованно опустил руки. Эвелин, заметив это, коротко засмеялась. — Дорогой, я и сама могу открыть себе дверь, ты же знаешь? — она, чуть приподнявшись на носочках, поцеловала его в щеку. — Знаю, милая, но тогда какой из меня будет джентльмен? Я же должен быть примером для младшего поколения, — слегка приподняв уголки губ в улыбке, ответил он, не сводя с нее взгляда. — Это младшее поколение все давно знает и умеет. Но не буду мешать тебе в твоих рыцарских потугах, — она снова улыбнулась, легонько хлопнув его по плечу, снова обернувшись к машине, откуда Дилюк уже доставал их прилично весящий подарок. Кэйа же полез в багажник, чтобы достать оттуда их собственную красиво упакованную коробку. — Ох, спасибо, Дилюк. А я ведь еле уговорила Ателя не покупать твоему отцу альпаку. Рагнвиндр усмехнулся, держа в одной руке коробку, а другой захлопывая пассажирскую дверь. — Не волнуйтесь, мой отец привык к необычным подаркам. Правда, пришлось бы задуматься об отгораживании пары десятков квадратов для нее… — И все же, думаю, что кофеварка последней модели и набор чая из двадцати пяти разных сортов будет практичнее. — Отлично сочетается с нашим чайным сервизом. Правда, Кэйа? Тот уже стоял, оперевшись о закрытый багажник Импалы, прячась за большой подарочной коробкой. Вел ли он себя странно? Да. Подозрительно? Скорее всего. Но он не мог сейчас подойти к родителям. Он обязательно поговорит с ними, но только чуть позже. Святые Архонты, он же так давно мечтал о встрече с ними, а теперь избегает даже смотреть им в глаза, что он за человек такой… — Конечно, Люк. Давай занесем все это внутрь, пока никто не выбежал к нам из кафе, думая, что у нас что-то случилось. Дилюк едва заметно нахмурился, прекрасно замечая наигранное спокойствие Кэйи, но решил отложить разговор об этом на потом. Похоже, он из-за чего-то переживает, но не хочет портить праздничную атмосферу обсуждениями причины. Все это было очень странно, учитывая, что его отношения с родителями всегда были теплыми и доверительными. Зайдя в ресторан, они сразу услышали тихо играющую музыку и гул людских голосов. Хотя приглашения на праздник были разосланы только близкому кругу друзей и коллег семьи Рагнвиндр, в итоге на праздник прибыло около семидесяти человек. Все-таки Крепус, выведший компанию «Рассвет» на международный уровень, обзавелся широким кругом доброжелателей. Увидев стол в углу, заставленный подарками, Кэйа и Дилюк, пересекшись взглядами и синхронно кивнув друг другу, двинулись к нему, чтобы аккуратно поставить подарочные коробки в уже приличной высоты разноцветную пирамиду. Затем они развернулись по направлению к залу, но не двинулись с места. — Все в порядке? — не удержавшись, спросил Дилюк, продолжая смотреть в гущу людей, только невесомо взяв Кэйю за руку. Альберих, повернув в его сторону голову и грустно улыбнувшись, сжал его ладонь своей. — Да, все хорошо. Не волнуйся за меня. — Ты знаешь, что я не могу, — Дилюк все-таки встретился взглядом с Кэйей. Как он может быть таким… Таким. Сердце Кэйи не могло не пропустить удар. Он вдруг порывисто склонился к нему и тут же поцеловал, закрыв глаза. Дилюк ответил, тоже зажмурившись. Это были прекрасные десять секунд, в течение которых они словно забыли о существовании остального мира. — Мальчики, ну что же вы смущаете гостей. Они отстранились друг от друга, синхронно переведя взгляд на Мэри Рагнвиндр. У Кэйи снова перехватило дыхание. Он никогда не видел ее, став членом семьи Дилюка уже после ее смерти. Он знал, как она выглядит и какой она была только со слов Дилюка и его отца, а также по снимкам в их семейном фотоальбоме и на просторах сети. — Я всего лишь шучу, на самом деле все заняты выбором канапе, — ее лицо чуть ли не светилось от искренней улыбки. — Прости, мам, — Дилюк ответил на ее улыбку такой же светлой и теплой, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку и обнять за плечи. — Ох, ты и меня решил смутить, — тоже оставив на его щеке поцелуй, засмеялась она, погладив его по спине. Затем она, конечно же, обняла и Кэйю. — Что же вы тут как не родные застыли, пойдемте скорее за стол. Пройдя вдоль зала за Меридиэм, которая огибала все столики, занятые гостями, с присущей ей грацией, даже будучи одетой в длинное рубиново-красное платье, они оказались прямо у главного стола, за которым уже сидели Альберихи и сам Крепус Рагнвиндр, который, заметив их, тут же встал, чтобы поприветствовать сыновей. Кэйа был так рад видеть его живым и здоровым, что еле сдерживал дрожь в руках, ведь последний раз, когда они виделись, стал худшим днем его жизни, не без его вины. — Хорошо доехали? — спросил он, пожимая Дилюку руку, после этого крепко его обняв. — Да, на удивление без пробок, — ответил Дилюк, отступая назад, чтобы Крепус мог так же поприветствовать и Кэйю. — Садитесь скорее, скоро принесут еду. Дилюк сел за круглый стол рядом с отцом и матерью, Кэйа по левую руку от него, а рядом с ним самим сидели его родители. Они тихонько переговаривались до того, как пара подошла к столику, но, как только Кэйа и Дилюк закончили приветствие господина Крепуса, посмотрели на них обоих и улыбнулись, когда те садились за стол. Кэйа больше не мог не смотреть на них. Слегка повернувшись в сторону мамы, он не сводил взгляда с ее сияющего улыбкой лица и спокойного, внимательно слушающего ее отца. Он бы отдал все, что угодно, чтобы присутствующие здесь самые родные его люди были живы и счастливы, и вот так беззаботно сидели и общались друг с другом. Почему именно они должны были… Мысль оборвалась из-за резкой адской боли в висках. Кэйа резко приложил ладонь ко лбу, стараясь не выглядеть так ужасно, как ощущал себя, но вышло, конечно, неважно. Все разом обернулись в его сторону и наперебой начали спрашивать, что с ним случилось. Тяжело, хрипло дыша, Кэйа поднял голову, чтобы сказать, что с ним все в порядке, когда вновь, уже в третий раз, увидел ее. Изможденная девушка стояла прямо у входа в кафе. — Простите… мне нужно… подышать… — прохрипел Кэйа, стараясь не уронить ничего, пока поднимался со своего стула, и тотчас направился в сторону выхода, изо всех сил пытаясь не качаться, словно пьяный. Когда он почти уже оказался у входа, девушка вдруг исчезла, появившись на улице, позади открытой настежь парадной двери. Кэйа, тряхнув головой в бесполезной попытке упорядочить мысли в, казалось, трескающейся черепной коробке, вышел из ресторана, держась за дверной косяк. Девушка вновь исчезла и появилась около Импалы. Благо, что припарковался он близко ко входу. Опираясь на практически каждую машину на его пути, чтобы не упасть на землю, стараясь не позволять сознанию помутиться и не шипеть слишком громко от разрывающего барабанные перепонки звона в ушах, Кэйа наконец добрался до Детки. — Почему ты каждый раз… появляешься, когда… моя голова… Он снова сжал ладонями собственные виски, упав на землю. Вдруг девушка, пропав на мгновение, материализовалась перед ним, сидящей на коленях, заглядывающей прямо ему в лицо, что он заметил, чуть подняв голову. Встретившись с ней взглядом, он вдруг застыл. Кэйа смотрел ей в глаза и видел вовсе не заполненную автомобилями парковку около ресторана, а какое-то заброшенное место. И эту самую девушку, подвешенную за руки под потолком, выглядящую так, словно ей осталось совсем немного до перехода за грань, из-за которой люди обычно не возвращаются. — ...шу, ответь мне, давай, Кай, ну же… Он вдруг сделал судорожный вдох и, наконец, очнулся, чтобы увидеть, что перед ним уже нет бледной девушки, только перепуганный Дилюк, который, похоже, пока он был во власти приступа, то и дело касался его щеки, волос, плеча, продолжая просить его вернуться к нему. — Я… Я здесь, Люк. Здесь, — он тяжело склонился вперед, опираясь лбом о плечо Дилюка. — Ты так меня напугал, какого черта это было? Боже, ты в порядке… — Рагнвиндр сразу запустил пальцы Кэйе в волосы, массируя кожу, не боясь испортить его прическу. — Все нормально, просто… Похоже, я заработал себе мигрень, волноваться не о чем, — прошептал Кэйа ему куда-то в шею. Он мог бы вечность просто сидеть так, в его руках, ощущая запах его парфюма и мягкость ладоней на своей голове. — Тебе нужна помощь, такая сильная боль не может возникать без причины. — Я знаю причину, скоро разберусь с этим. — Что? О чем т- Кэйа прервал его вопрос усталым, но от этого не менее приятным поцелуем. Звон в ушах уже практически полностью стих. Ему нужно было торопиться, возможно, что четвертый приступ может стать для него последним. Хорошо, что он уже примерно понимал, что происходит. Он разберется с этим сегодня ночью. А пока что у него был Дилюк, осторожно ответивший на поцелуй, согревающий его лицо своими ладонями, а также все еще ждущая его внутри семья.__________
После возвращения Кэйи и Дилюка внутрь, Альберих извинился за причиненное беспокойство и попросил не переживать о нем, пресекая все расспросы на корню. Дилюк кивнул, как бы поддерживая его слова, хотя сам не до конца понимал, с чем, собственно, соглашался. Но спокойствие Кэйи для него сейчас было важнее собственного желания разобраться в ситуации. После принесенных столику именинника и всех остальных гостей легких первых блюд, а также длительного обсуждения всеми присутствующими разнообразных светских тем, пришло время для торжественной части. Крепус Рагнвиндр произнес речь с небольшой сцены, поблагодарив всех присутствующих за все, что они для него сделали, и за огромную гору подарков, ради которой теперь придется вызывать автопоезд. По залу прокатилась сдержанная волна смеха. Господин Рагнвиндр умел ладить с людьми, умел их направлять и, при надобности, контролировать. Его лидерские качества действительно вызывали уважение, он не смог бы построить целую винную империю, не зная, как правильно это самое вино продавать и как показать людям, что его продукция превосходит всех остальных. Потом качество и одно упоминание «Рассвета» или фамилии Рагнвиндр уже стало гарантом качества. Но до этого момента ему нужно было дойти своими силами. После шквала аплодисментов, завершивших торжественную часть, по залу мягко распространилась медленная музыка. Официанты стали разносить следующие блюда на столики, а кто-то уже выходил в свободную часть зала у окна, чтобы медленно качаться в танце. Воспользовавшись этим моментом затишья, Кэйа, заметив, как его мама поднимается из-за столика, тут же подхватил ее под локоть. — Позволите мне украсть вас у вашего кавалера на один танец, миледи? — Ого, давно я уже не слышала ничего подобного. Ты же не против, дорогой? — она вопросительно изогнула бровь, чуть посмеиваясь глядя на мужа. — Вот я и дожил до момента, когда молодые и красивые крадут мой миг славы… — Ателард улыбнулся, взглянув на жену и сына. — Скорее идите, пока музыка не кончилась. Кэйа, с едва заметной грустью в глазах кивнул ему, а затем Крепусу, Меридиэм и Дилюку, не сводившему с него взгляда, и, увереннее взяв маму под руку, повел ее в сторону танцующих. Дойдя до нужной части зала, он осторожно положил ладони на ее талию, а она на его плечи, а затем Альберихи медленно стали покачиваться в такт мелодии. — Милый, с тобой все хорошо? Ты такой молчаливый в последнее время, — Эвелин участливо смотрела своими прекрасными голубыми глазами прямо на него. — Если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь обратиться к нам, ко мне, ты же знаешь? Кэйа опустил голову, чтобы прислониться своим виском к ее. Он не мог долго смотреть в ее чистые голубые глаза, чтобы внезапно не рассказать ей все, что было у него душе. — Конечно… мама, — как же долго он мечтал о возможности снова произнести это слово. Настолько долго, что не смог сейчас сдержать дрожи в голосе. — Ты всегда была такой доброй, такой заботливой и терпеливой. Я не ценил тебя так, как должен был, пока ты не… Я люблю тебя, ты ведь знаешь? Всегда любил и никогда не перестану любить. Прости меня за все, пожалуйста. — Кэйа… — она погладила его сзади по открытой шее, сильнее прижимаясь своим телом к нему, чтобы успокоить, ощущая, как он едва заметно дрожит. — Мне не за что тебя прощать. Я тоже всегда тебя любила, мой прекрасный мальчик, и всегда буду. Кэйа не смог сдержать слезу, прочертившую блестящую дорожку на его щеке. Нужно взять себя в руки. Он, стараясь двигаться спокойно и размеренно, не нарушая их медленного танца, поднял руку, вытерев лицо рукавом пиджака, а затем снова вернул ладонь на тонкую женскую талию. Немного отстранившись, он искренне, хоть и не без толики горечи, улыбнулся и поцеловал ее в лоб, на мгновение зажмурившись, а затем, отстранившись, прошептал, в этот раз не осмеливаясь отвести взгляд: — Спасибо тебе. За все. И, когда Эвелин, казалось, собиралась снова выспросить у Кэйи причину его волнений, очень вовремя для молодого принца появился его отец, хлопнувший его по плечу. — У вас все хорошо? Кэйа отпустил маму, чтобы тут же крепко обнять отца. — Ого, — тот, не растерявшись, тоже сгреб сына в ответном объятии. — Малыш, все хорошо? — Конечно, — они даже спрашивают у него одно и то же. Он всегда знал, что его родители были созданы друг для друга. — Возвращаю королю его законную королеву, — Кэйа снова улыбнулся им обоим, а затем, развернувшись, пошел в сторону столиков, оставляя их наедине. Все-таки, ему был обещан всего один танец. Двигаясь обратно вглубь зала, Кэйа увидел Крепуса и Мэри, стоящих неподалеку от произвольной танцевальной площадки. Они о чем-то разговаривали. — Простите, я вам не помешаю? — обратился к ним Кэйа, подойдя, наконец, достаточно близко. — Конечно нет, милый, — Меридиэм ласково погладила его по плечу. — Если ты ищешь Дилюка, то он пошел за виноградным соком в бар. — И только благодаря тебе он его там найдет, — Крепус приобнял жену, выглядя самым счастливым человеком, просто стоя с ней рядом. — Нет, нет. Я… просто хотел поблагодарить вас. Обоих. За все, что вы сделали для меня и, конечно, Дилюка, — Кэйа вдруг посмотрел прямо Крепусу в глаза. — Боюсь, что вряд ли смогу когда-нибудь отплатить вам за вашу доброту. Крепус смотрел своим выразительным, добрым взглядом на Кэйю, и мягко улыбался. — Кэйа, ты всегда нам был как сын. Не нужно благодарить меня за это. Скорее я должен поблагодарить тебя за то, что сделал моего сына счастливым. Кэйа смущенно запустил руку в волосы, отводя взгляд в сторону, переступив с ноги на ногу. Он никогда бы раньше не подумал, что слышать такое от отца человека, которого любишь, так неловко и приятно. — Дорогой, не смущай нашего мальчика. И да, Кэйа, Крепус прав. Мы тебя любим и сделаем для тебя и Дилюка все, что потребуется. Поэтому не за что, — она сжала его предплечье в успокаивающем жесте поддержки. Подняв взгляд, Кэйа кивнул, после чего заключил в осторожное объятие сначала ее, а затем и самого господина Крепуса. Вскоре, наконец найдя в себе силы, чтобы отстраниться и улыбнуться им напоследок, он пожелал Рагнвиндрам хорошего вечера, еще раз поздравил именинника с днем рождения, а затем направился в сторону бара, чтобы найти Дилюка. Как же неумолимо быстро бежало время… Проходя сквозь толпы расслабленно переговаривающихся, беззаботных людей, он вдруг ощутил себя таким одиноким, хотя и находился посреди огромной толпы. Но от этого гложущее его чувство только усиливалось. С каждым последним прощанием он словно затягивал удавку на собственной шее. Но он знал, что иначе нельзя. Что бы тот джинн ни сделал, это нужно было обратить вспять. Остался лишь один человек, с которым он обязан был проститься. — Если ты хочешь напиться, нужно сначала оставить этот стакан в покое на пару лет минимум, — хмыкнул Кэйа, присаживаясь на соседний, на удивление свободный, стул рядом с Дилюком. Тот обернулся, искренне ему улыбнувшись, прекратив постукивать пальцем по кромке стакана с холодным виноградным соком. — Лучше я оставлю этот вид развлечений тебе. — Ты невероятно щедр. И все-таки однажды я уговорю тебя опрокинуть со мной стаканчик. — Может, в другой жизни, — усмехнулся Дилюк. Однако эти слова словно пронзили Кэйе грудь. Да. В другой жизни… — Я еще припомню тебе эти слова, не сомневайся, — по-лисьи улыбнувшись, ответил Кэйа. — Ты, наверное, устал? Можем поехать домой, все равно уже скоро все начнут расходиться, поздний вечер на дворе. Дилюк слегка удивленно приподнял бровь. — Ты? Собираешься оставить бар нетронутым? Кэйа лишь пожал плечами в ответ. — Предпочту вероятному завтрашнему похмелью вечернюю поездку на Детке с любимым мужем. Дилюк лишь немного смущенно улыбнулся ему. — Тогда поехали? Дома нас ждет вечерний фильм и тазик соленого попкорна из микроволновки. Кэйа не мог не рассмеяться в ответ, сжав на мгновение предплечье Дилюка своей ладонью. Спустя примерно час они уже были дома, сидели на мягкой постели и в домашней одежде, облокотившись на большие пуховые подушки после успокаивающей поездки на Импале. Включив очередной эпизод Звездных Войн и поставив на колени Кэйе огромную глубокую тарелку с попкорном, Дилюк положил голову ему на плечо, ладонь на мерно вздымающуюся грудь, и уснул где-то через пятнадцать минут после начала фильма. Похоже, насыщенный день довольно сильно его вымотал. Кэйа уже не смотрел на экран, не прикасался к закуске, а просто любовался умиротворенным лицом посапывающего Дилюка, обрамленное мягкими алыми прядями, поглаживая ладонь партнера, лежащую на его груди и согревающую его душу и сердце. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептал Кэйа, легонько поцеловав Дилюка в макушку. Дав себе последние пять минут, он наслаждался этой блаженной близостью, после чего, предельно осторожно переложив ладонь Дилюка на постель и поправив подушку под его головой, укрыл его одеялом, бесшумно поставил тарелку с попкорном на прикроватную тумбу и встал, чтобы напоследок выключить телевизор и, как можно тише достав из шкафа темные джинсы и футболку, пошел переодеваться. Остался последний невыполненный пункт его плана: уничтожить свой идеальный мир.__________
Выходя из дома, на ходу продевая руки в рукава черной кожаной куртки, снятой с вешалки у входа в квартиру, Кэйа искал в навигаторе ближайшую мясную лавку. Вытащив из кармана найденный на тумбе для обуви пульт управления дверью гаража, Кэйа нажал на кнопку, услышав едва слышное гудение в левой стороне от дома. Обойдя его по проложенной камнем тропинке, он пришел как раз в тот момент, когда уже ничто не мешало Детке, с его небольшой помощью, покинуть просторное помещение гаража, чтобы отправиться с ним в последнее приключение. Что будет дальше, он… пока что не мог предсказать. — Маршрут построен, — раздался из динамика телефона приятный женский голос. Кэйа взглянул на светящийся в полумраке экран смартфона. — Ого, режим работы круглосуточный? Не думал, что мясная лавка — это настолько востребованное место даже по ночам, — пробормотал себе под нос Кэйа, уже оказавшись около левой передней двери Детки. Открыв ее, он сел на водительское место, тут же положив правую руку на руль, чуть сжав в его особом приветственном жесте. Закрыв за собой дверь, он вставил ключ в замок зажигания, заводя автомобиль и наслаждаясь урчанием снова ожившего двигателя, затем включая ближний свет фар. Положив смартфон на соседнее сидение, чтобы слышать редкие указания навигатора, что было, в принципе, не обязательно, так как он уже итак запомнил, как нужно ехать, Кэйа тронулся с места, напоследок щелкнув кнопку закрытия двери гаража. Выехав на основную дорогу, Кэйа привычно расслабленно положил левую руку на руль. Через десять минут езды в тишине, правой рукой он потянулся к приемнику, чтобы включить радио. «So have you got the guts? Been wondering if your heart's still open And if so, I wanna know what time it shuts» Кэйа начал постукивать пальцами по рулю в такт песне. Фонари освещали сухой, гладкий асфальт дороги, редкие автомобили проезжали мимо. Он не торопился, просто размеренно ехал, наслаждаясь спокойствием сложившейся атмосферы. «Simmer down and pucker up, I'm sorry to interrupt It's just I'm constantly on the cusp…» — Оf trying to kiss you. Кэйа не мог удержаться и не начать подпевать Алексу Тернеру, который всегда попадал в самую точку текстами своих великолепных песен. — But I don't know if you feel the same as I do. Его бархатный голос разносился по пустому салону. Чувственно протягивая гласные в нужных местах, Кэйа ощущал, будто распахивает собственную душу и обнажает мысли с помощью написанных другим человеком слов. — But we could be together if you wanted to. Его голос надломился в середине строчки. Слишком хорошо эта песня отражала ситуацию, в которой он оказался. И если бы хоть одна живая душа знала, сколько раз он, вот так, в одиночестве ведя машину, подпевал любимым песням, находя толику успокоения в этом глубоко личном процессе… Проморгавшись, Кэйа стал притормаживать, включая привычным движением поворотник, чтобы на горящем зеленым светом светофоре повернуть на другую дорогу. Он уже почти был на месте. «Do I wanna know? If this feeling flows both ways? Sad to see you go. Was sorta hoping that you'd stay» — Через тридцать метров поверните налево. Снова мягко нажав на педаль тормоза, Кэйа, подъехав к прерывающейся дорожной разметке, повернул налево, встав прямо около нужного ему магазина. Он поставил Детку на ручник. «Baby, we both know…» — That the nights were mainly made For saying things that you can't say tomorrow day… Он откинул голову назад, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, зажмурив на мгновение глаза. Через минуту он, снова сев прямо, повернул ключ в замке зажигания, заглушив двигатель. Реальность снова победила. Пора заканчивать дела. Выйдя из машины и закрыв дверь, он вошел в, на удивление действительно открытый в такой час, магазин. Сказать, что продавец был удивлен и скептически настроен по отношению к клиенту, который поздним вечером пришел просить у него кровь ягненка, значит ничего не сказать. После искренних уверений в отсутствии сатанистских намерений, Кэйа, получив нужную ему баночку, оставил несколько купюр на прилавке и вышел из магазина. Подойдя к Импале, Кэйа, в удивлении округлив глаза, увидел Дилюка, сидящего на пассажирском сидении, недовольно скрестив руки. Он был слегка растрепан, волосы собраны в небрежный хвост, а одет он был в, кажется, какой-то темный спортивный костюм, состоящий из легкой толстовки и брюк, и почти такую же, как у него, черную кожанку. Кэйа невозмутимо сел в автомобиль, развернувшись на месте, поставил баночку на заднее сиденье, рядом с серебряным ножом, который прихватил с собой из их дома, а затем снова сел прямо, повернув голову к неожиданному гостю. — Что ты здесь делаешь? — У меня к тебе тот же вопрос, Кэйа. Они сверлили друг друга подозрительными взглядами. Первым не выдержал Дилюк, вздохнув и закатив глаза. — Услышал твои шебуршания на кухне, а затем закрывшуюся входную дверь. Увидев, что ты взял Импалу, остановил первую попавшуюся машину, приказав ехать за тобой. — Хвалю за бдительность, но ты не ответил на мой вопрос. Дилюк тяжело вздохнул. — Кай, ты странно себя вел весь день, у тебя были непонятные приступы, а потом ты среди ночи прокрадываешься мимо меня и уезжаешь в неизвестном направлении, — в его глазах плескалась неприкрытая тревога. Перед тем, как продолжить, он положил свою ладонь на плечо Альбериха, не сводя с него взволнованного взгляда. — Скажи мне, что происходит? — Ничего. Не стоило волноваться, мне просто нужно закончить одно дело. — Какое дело? О чем ты? И зачем, во имя всего святого, тебе нож и… что это вообще такое? Дилюк убрал руку с его плеча, показывая ей за свою спину, туда, где лежали нож и полная темной жидкости баночка. — Это кровь ягненка, — Кэйа решил раскрыть все карты. Ему некогда было разбираться со всем этим сейчас. — К-кровь… ягненка? — Дилюк шокировано распахнул веки. — Да. И серебряный нож. Чтобы убить джинна. — Чт… Так, у тебя, наверное, опять какой-то приступ, я сейчас позвоню в скорую, и мы… Кэйа, увидев, как Дилюк судорожно принялся набирать номер на телефоне, начал крутить ручку стеклоподъемника, а затем, вырвав сотовый из его рук, просто выбросил его в окно. — Что ты творишь?! Кэйа, я просто хочу помочь тебе, пожалуйста… — Если хочешь мне помочь, то будь добр, успокойся и сиди тихо, раз вытолкать тебя отсюда у меня, по всей видимости, не получится. Кэйа завел двигатель, а затем, выехав на дорогу, отправился в то место, где ранее встретился с джинном. Благо, это было недалеко отсюда, всего в паре часов езды. Во время поездки Дилюк напряженно сидел, периодически поглядывая на Кэйю, сосредоточенного на дороге. Тот же игнорировал его взгляды, зная, что сейчас не было никакого смысла что-либо ему объяснять. Он либо примет Кэйю за сумасшедшего, либо… А другого варианта, в общем-то, он и не видел. Наверное, поменяйся они местами, он вел бы себя точно так же, поэтому не мог злиться или, тем более, обижаться. Он лишь был благодарен, что тот, даже наблюдая такое невероятно странное поведение, просто хотел ему помочь, а не пытался остановить более грубыми методами или же устроить сцену. На полпути Дилюк умудрился задремать. Кэйа не смог сдержать теплой улыбки, глядя на него. Да он сам безумец, раз даже в такой ситуации остается рядом до конца. Но, кажется, он читал в одной сказке, что безумцы всех умней. Проехав оставшуюся часть дороги под тихое дыхание Дилюка, которое, как ничто другое, было способно успокоить Кэйю, он, наконец, остановился около того самого дома. Выключив фары и заглушив двигатель, он заметил, что Дилюк резко открыл глаза, начав оглядываться по сторонам. Повернувшись, в конце концов, лицом к Кэйе, он успокоился, но все еще был крайне напряжен из-за бьющей все его рекорды странности ситуации. — Где мы? — чуть хрипло после недолгого сна спросил Дилюк. — Уже на месте. Я еще могу уговорить тебя подождать в машине? — уже итак зная ответ, задал ему вопрос Кэйа. — Нет. Я иду с тобой. Альберих только улыбнулся, не сумев сдержать умилительный смешок от вида взъерошенного, но не желающего оставлять его одного Дилюка. — Держись позади меня и, чтобы не случилось, не вступай в бой, ты меня понял? — Бой? Какой еще- — Люк. Ты. меня. понял? — Кэйа намеренно делал многозначительные паузы после каждого слова своим вмиг посерьезневшим голосом. Не хватало ему, чтобы тот пострадал, пытаясь ему помочь. — Я… Я понял. — Вот и хорошо, — сказал Кэйа, выходя из автомобиля. Дилюк последовал его примеру, тоже покинув салон Импалы и захлопнув за собой дверь. — Убить джинна можно только серебряным ножом в крови ягненка, — пояснил Кэйа, открыв заднюю дверь, доставая оттуда баночку с кровью и, собственно, сам нож. Жаль, что всего лишь столовый, но другого варианта у него не было. Дилюк ошарашенно наблюдал, как Кэйа невозмутимо обмакнул нож в емкость с кровью, а затем, закрыв крышку, снова бросил ее на заднее сиденье, напоследок захватив с собой фонарик и закрывая дверь. Кэйа взглянул на, очевидно, не знающего, как ему вообще реагировать, Дилюка. — Что? — Кэйа, ты действительно собрался… кого-то убить? Альберих перевел многозначительный взгляд на нож, а затем снова посмотрел на Дилюка, саркастически приподняв одну бровь. — Это не смешно! Какого черта ты вообще задумал, Кэйа?! — Пожалуйста, будь потише, ты же не хочешь, чтобы нас прихлопнули первыми, правда? — Он… за тобой охотится? — Можешь думать так, если тебе от этого будет легче. А теперь рот на замок и либо оставайся здесь, либо иди за мной и не мешайся. И не звука. Кэйа обернулся и, щелчком включая фонарик, а другой рукой крепко держа рукоять ножа, двинулся к дому. Это ведь не считается дежавю, если он, вроде как, действительно здесь уже был? Он услышал тихие шаги позади себя и улыбнулся. Вот же сумасшедший. Нет, чтобы подождать его в машине, в безопасности… Кэйа осторожно приоткрыл дверь. Сейчас он точно знал, куда ему нужно идти, однако он все равно быстро, но сохраняя холодную бдительность, заглядывал во все комнаты, мимо которых проходил. Наконец, он добрался до той самой комнаты с лабиринтом из деревянно-стеклянных перегородок. Хотя Дилюк итак все это время не проронил ни слова, следуя за ним безмолвной тенью, Кэйа слегка обернулся назад, приложив палец к губам, призывая к полнейшей тишине. Дилюк, который уже изрядно побледнел, кивнул. В этот раз миновав лабиринт без приключений, хотя он все время был напряжен, как натянутая струна, стараясь не упускать из виду ни один темный угол, Кэйа смог добраться до последней комнаты в доме. Он застыл на пороге, втянув сквозь сжатые зубы воздух с едва слышным шипением. Он уже видел эту картину во время последнего приступа. Посередине комнаты была та самая светловолосая девушка в белом платье, подвешенная за связанные впивающейся в кожу веревкой запястья. Недалеко от нее, на стене, висела лампочка, освещавшая комнату, поэтому Кэйа выключил фонарик, убирая его в карман куртки. — Что за… — Дилюк, кажется, потерял дар речи. Кэйа, не обращая на него внимание, бросился к девушке. Глаза ее были закрыты, а кожа оказалась такой же чрезвычайно бледной, как он помнил из своих видений, но еще и запачканной грязью, а волосы были спутаны. Кэйа, удивившись, заметил, что в ее шее находился катетер, от которого вела прозрачная трубка к ржавой стойке капельницы. Только сейчас ничего не вводилось в ее кровь. Все было в точности да наоборот, кровь алой струйкой бежала по тонкой трубочке, наполняя собой инфузионный мешок. Осторожно приложив пальцы к ее шее, он все же смог нащупать слабый пульс. — Она жива, — облегченно выдохнул Кэйа. Вдруг он услышал приближающий звук шагов. Моментально среагировав, Кэйа утянул Дилюка за рукав в сторону стоящего недалеко от них железного стеллажа, заваленного каким-то хламом и разными запылившимися строительными инструментами. Присев на корточки позади, чтобы иметь возможность видеть, что происходит в комнате сквозь просветы полок, он прижал Дилюка к себе спиной, ладонью закрыв ему рот, чтобы избежать любых возможных шокированных звуков. Джинн, выглядящий точно так, как Кэйа его запомнил, вошел в комнату. Дилюк, тоже заметивший его, вдруг дернулся, однако Кэйа, предвидев похожую реакцию, только крепче прижал его к себе. Бледный, лысый мужчина, с ног до головы покрытый черными извилистыми линиями татуировок, направился к девушке. Вдруг та зашевелилась, очнувшись и начав жалобно хныкать, перебирая еле достающими до пола босыми ступнями. — Нет… По-жалуй-ста, не надо… — она еле могла говорить, взгляд был затуманен, но она определенно видела существо перед собой. — Моя с-сестренка… Где моя… сестрен-ка… — ее голос звучал так, словно она хотела заплакать, но не могла. — Нет, нет… Пожа-луйста, не… надо. Нет… — она всхлипывала, пытаясь отстраниться от джинна, который уже протянул к ней руку. Кэйа уже догадался, что будет дальше, но никак не мог этому помешать. Дилюк вдруг застыл в его руках, похоже, тоже не сводя взгляд с происходящей впереди сцены. Рука и глаза джинна вспыхнули синим пламенем. Большая ладонь легла на щеку девушки, от чего та вдруг начала затихать, пока совсем не смолкла, снова потеряв сознание. Джинн отнял руку от ее лица, гортанно засмеявшись, а затем, к отвращению Кэйи и Дилюка, наблюдавшими за всем происходящим, отсоединил одну из трубок от капельницы и, поднеся ее ко рту, принялся пить кровь, полившуюся тонкой струйкой. Кэйа ощутил рвотный позыв, настолько отвратительно это выглядело. Похоже, джинны — что-то вроде паразитов. Они усыпляют свою жертву, чтобы пить из нее кровь, пока не выжмут человека досуха. Дилюк вцепился в предплечье руки Кэйи, которая все еще зажимала ему рот. Видимо, он тоже чувствовал сейчас нечто подобное. Утолив жажду, джинн снова вернул трубку на место, кровь продолжила наполнять собой прозрачный пакет на стойке. Что-то невнятно рыкнув, чудовище развернулось и покинуло комнату. Выждав несколько минут, Кэйа, наконец, отпустил Дилюка, помогая тому подняться, чтобы затем вместе выйти из-за стеллажа. — К-кэйа, что это было? — Ты же сам все видел, — ответил Кэйа, задумчиво скрестив руки, согнув левую в локте и коснувшись кончиками пальцев собственного подбородка, все еще держа окровавленный нож в правой. — Нам… надо уходить. И с-срочно вызвать полицию, — Дилюк начал нервно расхаживать из стороны в сторону. Кэйа не обращал на него никакого внимания, чуть повернувшись в сторону и пристально смотря на место напротив плененной девушки. Там тоже стояла старая капельница и с потолка свисали веревки. Вдруг на его лице появилось выражение шока. Он тяжело сглотнул, отнимая ладонь от своего лица, переступив с ноги на ногу. — Я… Это я… — Что? — Дилюк перестал вышагивать по комнате, посмотрев на застывшего в ужасе Кэйю. — Я вишу здесь, напротив нее. — Кэйа, о чем ты говоришь, ты стоишь здесь, прямо передо мной, а это… нечто сейчас вернется и убьет нас, если мы сейчас же не уйдем отсюда. Кэйа! — Дилюк оказался прямо перед ним, положив руки его на плечи и закрывая обзор на место, от которого не мог оторвать взгляда Кэйа. Но тот продолжил заполошно говорить, будто совсем его не слушая, смотря словно сквозь Дилюка. — Джинны не исполняют никаких желаний. Она… — Кэйа посмотрел в сторону бессознательной девушки. — Она думает, что находится со своей сестрой. Джинн отравляет людей своим прикосновением, вводит в сон, а потом подвешивает здесь, чтобы… — он задохнулся от очередного приступа тошноты. — Кэйа, я не понимаю, что за чертовщину ты несешь, но признаю, что был не прав, — Дилюк переместил ладони на его скулы, со страхом в глазах глядя в разноцветные радужки напротив. — Это было какое-то чудовище, и поэтому нам надо… Кэйа вдруг осознано посмотрел на Дилюка, а затем его лицо скривилось от горечи, и он резко оттолкнул Рагнвиндра от себя. Тот, сохранив равновесие, шокированно уставился на Кэйю, подняв руки в защитном жесте. — Кэйа, что с тобой? Как же он сразу не догадался. Он такой идиот. Так хотел верить в сладкую ложь, что не пытался даже задуматься о том, как именно появилась реальность его мечты. Монстры, которые вступают с охотником в бой, обычно не стремятся исполнить желание нападавшего. Они пытаюсь обезвредить его или убить. — Это все не настоящее. Когда я пришел сюда, он коснулся меня, и я вдруг очнулся здесь, где… Где живы и мои родители, и твои, и даже ты сам… Любишь меня. Всего этого просто не может быть, неважно, как сильно я этого хочу, — Кэйа повержено улыбнулся, глаза его заблестели от сдерживаемых эмоций. — Мои родители умерли, твои родители умерли, ты ненавидишь меня и никогда не простишь, а я сам подвешен здесь, как она, и брежу о том, чего никогда не заслуживал, пока этот урод выкачивает из меня кровь. А когда он закончит, то просто выбросит куда-нибудь мое тело, а ты, там, в реальности, никогда его не найдешь, — его губы задрожали, и он прикусил нижнюю изнутри, чтобы немного отрезвить себя болью. — Может, это и к лучшему. Тебе больше не придется терпеть меня рядом каждый день, зная, что из-за меня умер последний твой родной человек. Слеза все-таки скатилась по его щеке, упав куда-то за ворот куртки, а руки стали подрагивать. Зажмурившись и сильнее прикусив губу, он вдруг застыл, сделав неглубокий, рваный вдох. Точно. Боль… отрезвляет? Он вдруг поднял взгляд на застывшего в паре шагов Дилюка, снова разбито ему улыбнувшись. — Но я не позволю больше какому-то монстру кормиться моей кровью, — хрипло прошептал Кэйа, поднимая все еще крепко зажатый в руке серебряный нож, направляя его себе в живот. — Кэйа, — напряженно обратился к нему молчавший все это время Дилюк, — пожалуйста, брось нож. Ты не понимаешь, что делаешь. — Боль приводит в чувства. И, знаешь, когда ты умираешь во сне, то обычно в реальности тут же просыпаешься. — Кэйа, это не сон. Ты сейчас не спишь, пожалуйста, брось нож или ты убьешь себя, — Дилюк протянул к нему ладонь, словно приглашал взяться за нее и уйти отсюда. И, архонты, как бы он хотел именно так и поступить. Но не мог. Кэйа поднял руку с ножом выше, чтобы замах оказался больше, и, как только он уже было решился вонзить лезвие в себя, услышал громкий крик. — Стой! Дилюк, выпрямившись, с совершенно спокойным выражением лица стоял перед Кэйей. — Ну вот зачем тебе нужно было лезть во все это, Кэйа? Ты же был счастлив здесь, со мной. Со всеми нами. Он вдруг широко развел руки, и позади него, словно из ниоткуда, стали появляться люди. Это был определенно удар ниже пояса. Кэйа, расслабив поднятую с ножом руку, опустил ее вниз. Его мама и папа стояли, держась за руки, слева от Дилюка, а справа от него, из пустоты, возникли Крепус и Меридиэм Рагнвиндры. Его мать обратилась к нему своим ласковым голосом: — Брось нож, Кэйа. Останься с нами. — Но ты не настоящая. Я просто придумал тебя, — Кэйе очень тяжело давались эти слова. Он одновременно и хотел, чтобы она исчезла, и до боли этого боялся. — Разве это важно? — продолжила говорить вместо Эвелин Мэри Рагнвиндр, понимающе ему улыбаясь. — Главное, что здесь мы все можем быть вместе. И ты будешь намного счастливее, чем когда-либо сможешь стать в реальности. — Но я умру, — отчаянно ответил ей Кэйа. — Время тут идет иначе, — заговорил его отец. — Здесь ты успеешь прожить целую жизнь, вплоть до глубокой старости. — Тебе не придется мучиться чувством вины или несправедливостью жизни, — обратился к нему господин Крепус. — И здесь я всегда буду рядом с тобой, Кай, — закончил их общую речь Дилюк. — Ты не мой Люк, — заторможенно покачал головой Кэйа. — Ты всего лишь моя фантазия о нем. Я люблю не тебя, а настоящего Дилюка. — Настоящего? Ты предпочтешь мне того, кто еле выносит твое присутствие рядом? Того, кто чуть не убил тебя собственными руками в приступе несправедливо обращенного против тебя гнева? — Да, — печально ответил Кэйа. — Даже если он никогда не простит меня, я всегда буду рядом с ним, чтобы прикрыть его спину. — Но он не любит тебя. А я да. Я никогда не причиню тебе боли. Клянусь, что смогу сделать тебя счастливым. Кэйа закрыл глаза на мгновение перед тем, как ответить. — Может, ты и прав, — Кэйа спокойно посмотрел на расслабившееся, красивое лицо напротив. — Но самообман — не моя фишка, — Кэйа подмигнул начавшему понимать все Дилюку, который тут же бросился к нему, чтобы остановить, но было слишком поздно. Кэйа резко вонзил нож себе в живот, ощутив острую боль, и, вскрикнув, упал на колени, наблюдая, как еле заметно, но ощутимо промокает черная футболка от заструившейся, минуя торчащий из плоти нож, крови. На мгновение Кэйа ужаснулся, подумав, что он все-таки ошибся, когда вдруг мир перед его глазами неестественно резко потемнел.-
— Кэйа, ну же, очнись, — услышал он словно сквозь слой ваты до боли знакомый голос. Затем ощутил, как его поглаживает по щеке теплая ладонь. — Давай же, глупый, проснись, — продолжал обращаться к нему настойчивый шепот. Кэйа, которому с тихим болезненным стоном наконец удалось заставить свинцовые веки приподняться, увидел сквозь мутную пелену испуганного Дилюка перед собой. — Слава Барбатосу… Ты так меня напугал. Тело Кэйи ужасно затекло и болело из-за того, что он был подвешен за руки в бессознательном состоянии, отравлен какой-то джиннской дрянью и лишился около полулитра крови. Его лицо было осунувшимся и болезненно побледневшим. Кэйа едва мог шевелиться, но он все равно был безумно рад видеть Дилюка. Настоящего. Он уже и не надеялся встретиться с ним снова. Не в этой жизни точно. Дилюк гневно поморщился, заметив катетер в шее Кэйи, и принялся осторожно вынимать его, после отбросив иглу подальше в отвращении. Кэйа выглядел хуже, чем если бы пробыл в коме пару месяцев. — Сейчас я освобожу тебя, держись. Одну руку положив Кэйе на поясницу, чуть прижав его к себе, чтобы тот не упал, когда окажется свободен, другой он потянулся выше, чтобы складным ножом перерезать веревку. Когда Дилюк уже почти закончил, Кэйа заметил приближающееся к ним синее свечение позади его плеча, тут же хрипло вскрикнув: — Люк, сзади! Тот тут же среагировал, развернувшись и попытавшись ударить появившегося так не вовремя джинна ножом, отходя от Кэйи, чтобы противник не смог, в случае чего, навредить ему еще больше, чем уже смог. Кэйа напрягся всем телом, потянув связанные руки вниз, пытаясь порвать уже надрезанную веревку. Он поклялся защищать Дилюка и не собирался нарушать свое священное обязательство, в каком бы состоянии не находился. По рукам бегали мурашки, тело будто одеревенело. Слабо рыкнув, он снова дернул руки вниз, наконец разрывая свои путы и неловко падая на пол, расшибая себе локоть о пол. Он слышал звуки борьбы и верил в силы Дилюка, однако знал, что с обычным ножом тому не выстоять против сверхъестественной твари. Он должен был ему помочь. Приподнявшись на руках, Кэйа увидел продолжающего уклоняться от пылающей ладони Рагнвиндра, а затем начал пытаться встать, чтобы добраться туда, где он до этого лишился спасительного серебряного ножа. Дилюк в это время в очередной раз пытался отскочить от яростных попыток джинна схватить его, иногда успешно оставляя ему болезненные, но не смертельные порезы на теле, когда тот вдруг резко бросился прямо на него, мощно толкнув к очередному стеллажу. Дилюк оказался в том же фатальном положении, как и Кэйа до этого, прижатым спиной к вертикальному препятствию позади себя, с зажатой в жесткой хватке рукой с ножом. Дилюк изо всех сил пытался удержать приближающуюся с каждой секундой к его лицу светящуюся ладонь, когда джинн вдруг болезненно вскрикнул, дернувшись, а яркий синий свет в его глазах резко потух. Мертвое тело с серебряным ножом в крови ягненка, торчащим из спины, упало набок, к ногам запыхавшегося Дилюка. Стоящий напротив него бледный Кэйа, измученно улыбнувшись, вдруг тоже начал заваливаться вперед, но Дилюк, моментально среагировав, бросился к нему, успев поймать за плечи, медленно опускаясь вместе с ним на колени. — Тише, тише, все хорошо. Все уже хорошо, — прошептал Дилюк, крепко прижимая его к себе в объятии. — Ты… не ранен? — едва оставаясь в сознании, тихонько спросил Кэйа, опираясь подбородком о плечо Дилюка. — Да это же тебя он… — Дилюк прервал себя на полуслове. — Я в порядке, в порядке, Кэйа. Ты убил его. — Хорошо… — прошептал Альберих, больше не способный держать глаза открытыми. Ощутив, что Кэйа обмяк в его руках, Дилюк чуть не поседел от обрушившегося на него страха. Быстро прижав два пальца к шее Кэйи, он нащупал слабый, но ровный пульс, и только после этого облегченно выдохнул. Просто потерял сознание. Немного отдышавшись после битвы, Дилюк осторожно поднял Кэйю на руки, подхватив его одной рукой под коленями и другой под спиной. — Я же просил тебя не идти сюда одному, — по пути к выходу, взглянув в обескровленное лицо, произнес Дилюк, тревожно хмурясь. Ощущая крошечные капли моросящего дождя на своем лице, он шел в сторону одиноко стоящей у обочины дороги Импалы, слыша вдалеке приближающиеся сирены полиции и скорой помощи.__________
Кэйа очнулся, лежа на постели. Открыв глаза, он пару раз моргнул, чтобы избавиться от мутных пятен, застилающих взор, и простонал. Он чувствовал себя разбитым. Ощутив, как рядом с ним прогнулась кровать, он повернул голову влево, чтобы в полумраке комнаты встретиться взглядом с измотанным на вид Дилюком. — Привет, — прошептал Кэйа, чуть приподняв уголок губ в слабой улыбке. — Привет, — ответил Дилюк, вдруг взяв Кэйю за прохладную ладонь, одиноко лежащую на постели. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто… Попал под асфальтоукладчик. Дилюк помотал головой, ненадолго прикрыв глаза. — Ты всегда идешь в самое пекло, как будто не осознаешь, что смертен, — Дилюк вдруг пристально посмотрел в лицо напротив. — Зачем, Кэйа? Тот ответил, не задумываясь. — Чтобы не пошел ты. Дилюк не смог скрыть удивления, отразившегося на его лице. — Я такой же охотник, как и ты, Кэйа. Ты не должен постоянно защищать меня от опасностей. — Нет, должен, — упрямо возразил Кэйа, вдруг закашлявшись. Когда Кэйа успокоился, Дилюк придержал его за спину, чтобы помочь сесть, спустив ноги на пол, после чего подал заранее наполненный стакан с водой, до этого стоявший на прикроватной тумбочке. Медленно выпив больше половины, Кэйа дрожащей рукой поставил стакан обратно. Дилюк продолжал сверлить его взглядом, Кэйа это чувствовал. Тот явно не отстанет, пока не получит ответа на свой вопрос. — Помнишь, когда мы были младше, мы отправились на охоту… с господином Крепусом в Фитчбург, в Висконсине? — Да, помню… Штрига? — Штрига, — Кэйа опустил взгляд вниз, не сводя его со своих коленей, теребя пальцами правой руки карман на штанине. — Разве отец не убил ее в тот раз? Почему ты вдруг заговорил о ней? — Пытаюсь ответить на твой вопрос, — горько хмыкнул Кэйа. После минуты звенящей тишины, он продолжил. — Ты, наверное, не знаешь, но штригу можно убить только в момент кормежки. А питается она, в основном, жизненной силой детей. Поэтому убить ее не так просто, как любую обычную ведьму, — Кэйа снова замолчал, чтобы успокоиться перед тем, как продолжить. — Господин Крепус отправился на поиски штриги, когда ты уже спал. Он не стал будить тебя, но перед уходом сказал мне, что ночью мы должны следить друг за другом, не смыкая глаз. Когда он ушел, я, оставив дверь в твою комнату открытой, сел в кресло у входа, включив телевизор, чтобы не заснуть. Но я… заснул, — Кэйа сильно сжал ткань брюк в своей руке, взгляд его снова расфокусировался. — Очнулся я, когда услышал какой-то скрежет в твоей комнате. Я сразу бросился туда, и увидел штригу, которая уже склонилась над тобой, чтобы начать кормиться, — Кэйа вдруг разжал крепкую хватку, словно вмиг обессилев. — В тот же момент входная дверь распахнулась, и оте… то есть господин Крепус влетел в номер с ружьем, но ведьма, заметив нас, тут же просочилась в окно, — Кэйа вдруг перевел мрачный взгляд на Дилюка. — Ты чуть не умер из-за меня. Дилюк молчал около минуты. Этого он не знал. Тогда он, проснувшись на следующее утро, увидел, как отец собирает вещи, после сказав ему, что убил ведьму, а непривычно притихший Кэйа молчал всю их обратную дорогу домой и никогда не рассказывал, почему он был тогда подавлен, только отмахиваясь от всех его вопросов. — Ты не виноват, что заснул. Лучше бы разбудил меня, тогда было бы легче. — Ты тогда сильно вымотался после дороги, я не хотел тебя тревожить. Хотя, может, все-таки стоило. Ты явно справился бы с заданием намного лучше, чем я, — Кэйа отвернулся от него, а Дилюк нахмурился из-за такого ответа. — Господин Крепус никогда меня за это не ругал. Вспылил сначала, конечно, но потом даже за это извинился. Но я знал, что все это было моей виной. Тогда я поклялся себе и ему, что больше никогда не позволю навредить тебе. Ничему и никому, — плечи Кэйи поникли. Он, все еще не оборачиваясь, провел рукой по лицу. — Тогда он посмотрел на меня с таким уважением на лице… Словно я действительно совершил что-то стоящее. Дилюк, не выдержав, положил ладонь Кэйе на плечо и потянул на себя, заставив повернуться в его сторону. — Ты не был ни в чем виноват. Ты был ребенком, так же уставшим после долгой дороги, как и я. Кэйа ничего не ответил. Они сидели в тишине, пока Кэйа тяжело дышал, а Дилюк слегка массировал его плечо. — Как ты нашел меня? — вдруг спросил Кэйа. — А? — Дилюк, кажется, на мгновение забыл, с чего начался этот разговор. Но тут же, дав себе мысленную оплеуху, ответил. — Я позвонил оператору, пришлось сказать, что сын сбежал из дома, чтобы они выдали мне местоположение твоего телефона. Повезло, что ты оставил его в машине, и он не разбился в драке. — Умно, ничего не скажешь, — слабо усмехнулся Кэйа. — Спасибо, что пришел, — серьезно добавил он. — Тебя, придурка, нельзя даже на полчаса одного оставить. Я же не просто так просил тебя заехать за мной, ты слишком рисковал, заявившись туда в одиночку! — под конец Дилюк не заметил, как довольно сильно повысил голос. — Прости, я… перенервничал. — Все в порядке. Я заслужил, каюсь, — устало усмехнулся Кэйа. — Подожди, а что с той девушкой? — Увидел ее, как только зашел в ту комнату. Проверил у вас обоих пульс, а потом освободил ее, — ответил ему Дилюк. — Я увидел какое-то кресло в соседнем помещении и положил ее в него. Пришлось одолжить ей свою куртку. Я позвонил в 911, ее найдут и отправят в больницу, не волнуйся. — Хорошо… Я рад, что она выжила. Я все-таки обязан ей жизнью. — Как это? — удивленно спросил Рагнвиндр. Кэйа вдруг понял, что ляпнул лишнего. Он не собирался ничего рассказывать о своем мире иллюзий, но теперь точно никак не сможет отвертеться. Чертова усталость. — Кэйа… — Дилюк хотел получить ответ на свой вопрос. — Я… Когда я был… во сне, то она являлась мне. Она помогла мне осознать, что все было ненастоящим, — как мог расплывчато ответил Кэйа, надеясь, что этот ответ удовлетворит Дилюка. — Во сне? То есть джинн насылает на своих жертв видения? — Да, — Кэйа отвел взгляд в сторону. — Он погружает тебя в сон, в котором… Ты получаешь все, о чем мечтал. Ты начинаешь верить в реальность происходящего, потому что сам хочешь, чтобы это было правдой. Можно успеть прожить целую жизнь до того… До того, как твое тело в реальности погибнет. — Подожди, но… Ты ведь сам очнулся. — Да, я… Понял, что все это не могло быть правдой, — под конец голос Кэйи прозвучал совсем тихо. Он снова потерянно смотрел на собственные колени, мучая несчастную штанину. — Расскажешь, что видел? — Поверь, ты не хочешь этого знать. Дилюк начинал злиться. Он не мог ничего с собой поделать, впадая в гнев, ему было очень сложно себя контролировать. — Что, видел, как становишься королем и весь мир лежит у твоих ног? — ядовито спросил Дилюк, не сдержавшись. Слишком свежа была рана, нанесенная ему приемным братом. Кэйа вздрогнул, будто даже вовсе перестав дышать. Слезы снова начали застилать его взор. — Такого ты обо мне мнения, Люк? — дрожащим голосом спросил Кэйа. Дилюка словно окатили ледяной водой. Кэйа ведь почти никогда серьезно не плакал. Даже когда ему было больно, он всегда улыбался сквозь неконтролируемо бегущие по лицу слезы, лишь бы не расстраивать маленького Дилюка. А сейчас он смог вызвать у него слезы настоящие, никак не связанные с физической болью. Но он же сам в тот вечер сказал, что… Ох. Он ведь его так и не дослушал, сразу бросившись на него, как на чужака, как на предателя. Пусть он тогда выбрал совершенно неподходящее время и место для своего признания, но это никак не оправдывало его самого, чуть не убившего последнего оставшегося в живых члена семьи. Он по своей отвратительной трусости, которую в других же и презирал, пытался забыть этот свой поступок, считая, что справедливо, хотя, может, и чрезмерно жестоко, отнесся к предавшему его самому близкому человеку. К тому, кто, возможно, нарочно не торопился привести помощь к смертельно раненному чудовищем отцу. Но что, если все это время он… был неправ? — Ничего страшного, я… Прости, Дилюк, я лучше пойду прогуляюсь, — Кэйа попытался подняться с кровати, но был тут же остановлен тяжело опустившейся на плечо рукой. Кэйа снова вздрогнул, уже готовя себя к худшему. На крайний случай, у него имеются с собой фальшивые документы и медицинская страховка, чтобы оплатить визит к нему скорой помощи. Как-нибудь переживет. Дилюк медленно поднялся с постели, а затем, оказавшись прямо перед Кэйей, отпустил его плечо и встал перед ним на колени. — Д-дилюк? Что ты- — Скажи мне, — не поднимая взгляда от пола, чтобы не давить на Кэйю, как делал это минуту назад, спокойно попросил Дилюк. — Скажи мне то, что хотел рассказать в тот вечер. Я не двинусь с места и не скажу ни слова, не дослушав тебя до конца. Положив руки на свои колени, Дилюк продолжил просто молча, недвижимо сидеть перед ошарашенным Кэйей, у которого сердце забилось, словно раненая птица в клетке. — Л-люк, послушай, давай не будем снова- Ладонь Дилюка мягко опустилась на бедро Кэйи в немой просьбе. Тот же громко сглотнул. — Я принц Каэнри’ах. Последний наследный принц, — Кэйа поднял руки вверх, заведя их назад, к своему затылку, чтобы трясущимися ладонями развязать повязку, скрывавшую его золотистого цвета глаз. Он не мог не думать о последнем разе, когда он это делал, но в то же время и не был способен отказать Дилюку, когда тот просил. Что бы это ни было. — Мой отец привез меня сюда и оставил на вашем пороге, сказав, что я последняя надежда моей страны, — Кэйа почувствовал, как пальцы Дилюка на его бедре чуть шевельнулись. Глубоко вдохнув, он продолжил. — Я не знаю, что он хотел, чтобы я сделал, Люк. Скрывался до конца жизни? Однажды вернулся, чтобы попытаться вновь поставить страну на путь мира? — он осторожно, боясь возможной негативной реакции, положил свою ладонь поверх руки Дилюка. Тот не пошевелился. — Я знал только, что тогда мне было нужно скрывать свое происхождение, чтобы никто не узнал, что я жив. Больше ничего. Я клянусь, Дилюк, клянусь своей душой, поклянусь, чем захочешь, я не вру. И тогда, на… последнем деле, — рука Кэйи снова задрожала. Его дыхание продолжало учащаться. — Я бежал так быстро, как только мог, я не останавливался и не делал привалов. Я сказал тем охотникам, что господину Крепусу срочно нужна помощь, но как бы мы все не спешили, мы… пришли слишком поздно. Я знаю, это моя вина, я должен был быть быстрее, прости меня, Дилюк, умоляю, прости, я всегда любил вас и никогда бы не- Дилюк нарушил свое обещание, прервав Кэйю, начинавшего дрожать все сильнее, приподнявшись и крепко его обняв. Тот сразу же ответил ему, сжав подрагивающие руки за его спиной. — Тише, тише, Кай, — Кэйа не сдержал вырвавшегося из горла всхлипа. — Я верю тебе. Конечно верю, — Дилюк зажмурился, тоже пряча свое лицо на плече Кэйи. — Это я должен просить у тебя прощения. И я прекрасно знаю, что не смогу его заслужить, как бы ни старался. Но я буду пытаться. Клянусь, Кэйа. Я никогда не дам тебя в обиду. Вдруг Дилюк вспомнил недавно сказанные Кэйей слова. «Тогда я поклялся себе и ему, что больше никогда не позволю навредить тебе. Ничему и никому» — Подожди-ка. Кай, ты… Почему ты не сопротивлялся? — уже зная ответ на свой вопрос и страшась услышать его, спросил Дилюк. Кэйа молчал. — Мы же всегда были на равных, ты мог… Ты должен был дать мне сдачи, — он лишь сильнее сжал Дилюка в объятии. — Нет… Нет, ты… Ты же не мог это иметь в виду… Дилюк, ощущая, как горькие слезы тоже начинают мешать ему четко видеть, немного отстранил Кэйю от себя, чтобы обхватить его лицо руками, и заставил посмотреть прямо на него, спросив: — Ты бы дал мне себя убить? Кэйа не отвечал, язык его будто бы не слушался. Он только печально улыбнулся, неотрывно глядя ему в глаза. — Господи… — Дилюк прижал его голову к своей груди, опустив и собственную, чтобы спрятать лицо в его шелковистых волосах. — Прости меня, прости-прости-прости… — зашептал Дилюк, не останавливаясь, сильно зажмуриваясь, будто от сильной боли, из-за наконец-то полного осознания того, что он натворил. — Я такой идиот, — Дилюк, пытаясь сморгнуть слезы, прижимал к себе Кэйю, словно он был единственной его драгоценностью. Хотя, так все ведь на самом-то деле и было. У них кроме друг друга больше никого не осталось. Они просидели так несколько долгих минут, пока голос Кэйи не прервал образовавшуюся тишину. — Все хорошо. Я никогда не держал на тебя зла, Люк, — искренне прошептал он. Дилюк только активней принялся поглаживать его спину и плечи. Эти слова лишь доказывали то, каким непроходимым кретином он был эти годы по отношению к последнему в своем роде Альбериху. Осторожно отстранив его от себя, Дилюк посмотрел в лицо Кэйе, утирая дорожки слез с его щек большими пальцами, невесомо обхватив их ладонями. Увидев усталую улыбку и немного подрагивающие губы, Дилюк вдруг замер, не отводя от последних своего взора. Глаза Кэйи, наблюдавшие за ним, сверкали после слез. Заметив, куда направлен взгляд Дилюка, Кэйа непроизвольно слегка приоткрыл рот, чтобы сделать несколько горячечных вдохов, как вдруг Рагнвиндр, воспользовавшись этим моментом, приник к нему в мягком поцелуе. Кэйа замер, широко распахнув глаза. Он совсем не ожидал такого от Дилюка, который еще совсем недавно даже не горел желанием проводить с ним время. Но, похоже, что-то сильно в нем изменилось после сегодняшнего дня и, в особенности, их разговора. Кэйа хотел было, наконец, ответить ему после мгновения шока, как вдруг краем глаза увидел синее свечение где-то позади плеча Дилюка. Кэйа резко отстранился и, схватив не успевшего ничего понять Дилюка за плечи, сделав разворот в его сторону и закрывая собой, опрокинул Рагнвиндра на спину, оказавшись лежащим на нем сверху, опираясь на руки по обе стороны от его головы. Сам он смотрел позади себя, ожидая нападения, которое, почему-то, все еще не случилось. — Кэйа? Я, кажется, совершил очередную ошибку, прости, я не хотел, я просто… — Что это? — Кэйа испуганно прервал его речь, не отводя взгляда с синего свечения в другом конце комнаты. — Ты о чем? — Дилюк был сконфужен и не мог понять, что происходит, но инстинктивно проследил за тем, куда смотрел Кэйа, и что-то щелкнуло в его сознании. — Кай, все хорошо, успокойся, это не джинн. Ты сам убил его, — Дилюк едва ощутимо коснулся рукой его предплечья. — Это просто сломанные электронные часы. У них светится лишь разделитель между цифрами, все остальное не работает, я проверял. — Я… черт, прости, — руки Кэйи вдруг подогнулись от нахлынувшей снова дикой усталости, отчего он теперь действительно просто лежал на груди Дилюка, смотря в его лицо, стараясь привести дыхание в норму. Тот тоже не сводил с него глаз. Отдышавшись, Кэйа вдруг посмотрел на губы Дилюка, повторив момент, возникший между ними пару минут назад. — Никогда не извиняйся за это, Люк. Не смей. А затем он сам склонился вниз, наконец получив возможность ответить Рагнвиндру на его неожиданный, но в то же время долгожданный порыв. Тот, замешкавшись на секунду, но тут же осознав, что происходит, запустил левую руку Кэйе в волосы на затылке, чуть сжав, услышав, как тот в ответ на это приглушенно, невероятно красиво застонал. Они не могли оторваться друг от друга, ведь наконец дорвались до чего-то важного, чего-то, что столько времени было на самом виду, но оставалось незамеченным. Наконец одновременно, очевидно нехотя, они отстранились, тяжело дыша и смотря друг другу в глаза с одинаково расширенными зрачками. Вдруг Дилюк начал нежно массировать кожу головы Кэйи, а тот, блаженно зажмурившись, стал опускаться все ниже, сползая Дилюку под бок, пока наконец не устроился рядом с ним, близко прижавшись и укладывая свою голову на его теплое плечо. «Совсем вымотался» — подумал Дилюк, наблюдая за спокойным, чуть более бледным, чем должен быть, Кэйей, который уже мерно посапывал ему в шею, щекоча своим теплым дыханием. Кажется, он забыл выключить свет в ванной. Но вставать сейчас, чтобы сделать это, он не собирался. Вместо этого, обняв Кэйю за плечи, он повернул голову к нему, зарываясь носом в мягкие, шелковистые, великолепные синие волосы, закрывая уже наливающиеся свинцом веки. Они обязательно снова поговорят обо всем завтра. Теперь у них было все время мира, которое они собирались провести вместе, как и было всегда прописано в звездах, за которыми они, будучи детьми, так любили наблюдать, вместе сидя на влажной от росы траве и держась за руки. Будущее обязательно принесет с собой не только яркий рассвет, но и новую надежду.
