Авансом

Иногда привязанность рождается с пустого места. Ты смотришь на человека и понимаешь, что в нем есть что-то, что тебя невероятно притягивает. Какая-то незначительная мелочь, такая как голос или интонации, жесты, взгляд или улыбка. Порой бывает тяжело понять причины, но одно Костя мог сказать точно. Дима был ему небезразличен. И если начать копать глубже, то начинаешь замечать вещи, на которые многие люди смотреть не привыкли. Потухающий взгляд, опускающиеся руки, безразличие к происходящему и угасающая улыбка. Огонь в душе имеет свойство гаснуть, Костя знал это не понаслышке. Запал, с которым Дима пришел на Битву, медленно, но верно пропадал. И никто не замечал этого. Никто, кроме Кости. Его надменное поведение лишь защита. В глубине его темных глаз прячется страх. Страх разочароваться в себе, страх разочаровать окружающих, страх не оправдать ничьи надежды. Дима боится проиграть. Боится признаться самому себе в том, что он напуган. И нельзя было его винить в этом — Дима молод, Дима наивен, Дима просто заигравшийся ребенок, который в один момент встретился с жестокой реальностью. У него нет шансов победить. Не сейчас, когда в глубине его души гаснет огонь. И как же это было похоже на Костю. С возрастом он перестал обращать внимание на других людей. Самое страшное, что может произойти с человеком — это потеря веры в самого себя. И вот тогда уже становится трудно что-то изменить. В тот момент, когда ты сам перестаешь верить в свои силы, вот тогда огонь гаснет навсегда. И разжечь его снова будет гораздо труднее, чем кажется на первый взгляд. Костя выгорел сам. И выгорел давно, возможно, еще до начала Битвы. И ему очень не хотелось видеть, как-то же самое происходит с наивным ребенком, коим был Дима. Чертово зеркало. Зеркала были важным атрибутом в работе многих экстрасенсов. Многие верят в то, что зеркало способно заманить душу в потусторонний мир, поймать ее в ловушку, запереть в глубине зазеркалья, откуда выхода нет. В зеркалах люди могут видеть умерших людей, видеть монстров с недобрыми намерениями. Этот на первый взгляд обычный предмет таит в себе неведомую угрозу, потому-то он так сильно притягивает магов. Потому-то от него так сложно отвести глаза. И Дима был проклятым зеркалом для Кости, глядя в которое он видел свое отражение. Он видел свою собственную гаснущую душу. Видел собственный страх. Видел тьму, живущую глубоко внутри, от которой никуда не убежать и от которой негде спрятаться. Видел лживую улыбку, видел самые страшные секреты, которые они оба прячут от других. Чертово зеркало. Если бы только Костя мог защитить Диму от самого себя. Если бы только мог показать ему свой мир, в котором он живет уже столько лет… Возможно, тогда юный чернокнижник смог бы понять, что в погоне за спасением душ других людей, он теряет свою собственную. Невольно вспомнился их разговор на прошлой неделе. Разговор, который, на первый взгляд, не закончился ничем, но Косте хотелось верить, что это не так. — Зачем ты сделал это? — спросил его тогда Дима. — Сделал что? — Наехал на меня, — фыркнул Дима. — Тебе так не понравилось, что я сказал про твое испытание? Костя моргнул и улыбнулся. Да, слова Димы действительно задели его, даже сильно. И Косте действительно хотелось как-то проучить его за надменность и пренебрежение, но это же была такая мелочь. В глубине души, Костя понимал, что, скажи эти слова кто-нибудь другой, он бы даже не обратил на них внимания. Но черт, это сказал Дима. И это почему-то действительно ранило надломанную душу Кости. — Есть такое, — хмыкнул он в ответ, — но я не об этом хотел поговорить. Дима склонил голову набок и слегка отрешенно спросил. — И о чем же? — У тебя все хорошо? — Все прекрасно, — снова фыркнул Дима, — ты бы лучше о себе заботился. Костя недовольно поджал губы. И все же, ему идет такое надменное поведение. Шло бы еще больше, если бы это не было лишь маской, за которой он прятался от него. — Следующим проходить испытание будешь ты. И сейчас мне не кажется, что ты способен пройти его на десятку, особенно когда твоим соперником будет Шепс, — вздохнул Костя. — Да и Влад хоть и кажется дураком, может неожиданно для всех собраться и выдать что-то. — Буду рад за них обоих, если они получат хорошие оценки, — ухмыльнулся Дима в ответ. — Мне же твои советы даром не нужны. — Это не совет, а предупреждение, — раздраженно ответил Костя. — Как я и сказал, лучше бы ты заботился о себе, Константин. Из нас двоих дела идут хуже явно не у меня. Костя разозлился и сжал кулаки. Да как он не понимает, что сейчас важны не результаты, а собственное состояние? И как он не понимает, что его слова ранят сильнее самого острого ножа. — Ты можешь сколько угодно язвить, но… Я же вижу, что тебе страшно. Дима склонил голову вниз и, почти угрожающе, ответил. — Мне не страшно. Я знаю, что я справлюсь со всем. Чего бы мне это не стоило, — с этими словами, Дима развернулся и пошел прочь. Костя хотел сказать ему вслед что-то еще, но слова будто застряли в горле. Если бы он только мог поменять его взгляд на ситуацию, если бы он только мог дать ему понять, что Дима не безразличен Косте, если бы он только мог… Но он не мог. Он был никем для него. И от этого было чертовски больно.

***

К сожалению, ожидания Кости подтвердились. Дима действительно справился хуже, чем его соперники. Нет, нельзя сказать, что он провалил испытание, просто… Было странно, что он принимал так мало участия в обсуждении. Отрешенно выдал свой вердикт и все. Больше ничего. Неудивительно, что коллегам Кости показалось, что он выступил хуже остальных. На фоне Шепса и Влада он казался действительно слабее, ему и экранного времени почти не уделили. И это злило. Потому что Дима был явно сильнее этих двух напыщенных придурков. Глядя за выступлением своих соперников, Костя недовольно поджимал губы, морщил нос и досадно бил кулаком по столу. Конечно, зачем прислушиваться к словам ребенка, это же такая ересь. Гораздо лучше восхититься способностью Шепса исцелять или же в страхе позволить Череватому творить какую-то ерунду в закрытой комнате. Бред. Какой же бред. Шепс умеет влюблять в себя. Ему нужно влюблять в себя, ведь так проще жить. И проще получать высокие оценки от публики. На его фоне Дима казался блеклой тенью, которую мало волнуют результаты испытания. Поэтому он и кажется настоящим. Он не строит из себя невесть что в погоне за результатами. Он просто говорит и делает то, во что верит. Ему нужна поддержка. Стимул, который позволит ему не падать духом. Что-то, отчего следующее испытание он пройдет блестяще. Конечно, волноваться за его оценки не стоило, но ведь… Но ведь важно гореть своим делом, верно? Важно выполнять свою работу с душой, не оглядываясь на других и не обращая внимания на такие мелочи, как проигрыш. Дима — любимец публики, его оценка от зрителей будет явно не ниже девятки. Но что будет с ним самим? Сможет ли он и дальше держать планку, если даже сейчас он механически выполняет свою работу? Без улыбки. Без запала. Без души. Думая о том, что юное и хрупкое эго чернокнижника уже трещит по швам, Костя выводит на обороте его фотографии десятку.

***

— Мне кажется, Дима, что ты способен обойти здесь всех. Если ты не свернешь с пути. И мне сейчас не просто — на мой взгляд, Дима начинает выгорать эмоционально. И это то, что может его подпитать. Это аванс. — Мне приятно слышать это от тебя, — кивает Дима головой. — На самом деле, откровенно говоря, я в нем периодически вижу себя лет десять назад. Я понимаю, что он переживает. Очень хорошо. Дима бьет кулаком в сердце, отчего Костя неловко улыбается. Хотелось бы верить, что слова, которые сказаны на публику, действительно могут повлиять на него. И может быть… может быть в следующий раз юный чернокнижник сможет блестяще пройти испытание. Ради самого себя. Не ради других, не ради публики, победы или славы. Понять, что он сильнее, чем кажется на первый взгляд. Понять, что он лучше их всех во всем. Костя ставит ему десятку авансом. Даже если результаты Димы останутся на прежнем уровне. Он ставит ему десятку авансом, просто чтобы в следующий раз видеть в его глазах огонь. Чтобы его хрупкое эго не было затоптано неоправданными ожиданиями, чтобы надломленная душа нашла свет там, где его нет. Он ставит ему десятку авансом. Иррациональное решение, продиктованное эгоизмом и желанием увидеть, как расцветает его собственное отражение. И сейчас, выйдя из готического зала в гордом одиночестве, Костя из последних сил сдерживает желание сбежать куда-то далеко. От этого чувства, которое рождается в его сердце при взгляде в эти черные, пронзительные глаза. При взгляде на эту надменную, но такую родную улыбку. Как же больно, что душа может умирать от таких теплых и светлых чувств. Костя ставит ему десятку авансом. Просто чтобы увидеть, как на лице Димы рождается искренняя улыбка. Как в нем вновь просыпается жажда состязаний, жажда побед. Как в его душе возгорается пламя, как юный чернокнижник распускается, словно цветок. И от осознания того, что этот аванс никогда не сможет излечить душу самого Кости, по щеке медленно покатилась слеза.