Не хватило бы и вечности

Цзян Чэн развалился звёздочкой на кровати, вперив взгляд в чёртову люстру, с которой так долго не вытирали пыль. Лань Сичэнь всегда был чистоплотным, их квартира никогда не была грязной: пол скрипел от чистоты, ни пылинки на всех поверхностях, на кухне царил безупречный порядок: никакого жира или мусора. Цзян Чэн поддерживал любовь супруга к чистоте, помогал в уборке. Только сейчас всё изменилось. Здесь стало так темно и душно. На полках уже почти пол сантиметра пыли, несвежее постельное белье, грязные зеркала. Это было настолько непривычно, что хотелось прямо сейчас подскочить, схватить тряпки, чтобы вернуть квартире былое сияние и свет. В этой грустной тьме находиться было неприятно. Однако Цзян Чэн продолжал лежать неподвижно, гипнотизируя паутину на незамысловатой простенькой люстре. Входная дверь громко хлопнула, оповещая о приходе хозяина дома. Тяжёлый вздох Лань Сичэня был слышен даже из спальни. Он тихо прошаркал к дивану, на ходу сбрасывая вещи. И вот вновь квартира погрузилась в гробовую тишину. Лишь часы тикали на стене, неимоверно раздражая. Цзян Чэн неохотно вышел из спальни, разглядывая Лань Сичэня. Тот выглядел крайне измученным. На ранее сияющей здоровьем коже появились раздражения, под медовыми глазами залегли тени, скулы неестественно болезненно выделялись. Он медленно иссыхал. И только волосы продолжали сиять здоровым блеском. Цзян Чэн видел, как он ухаживал за ними самыми разными средствами, стараясь сохранить их былое величие, когда он ещё правильно питался, занимался спортом и много времени проводил на свежем воздухе. Сейчас же он стал ко всему безразличным. Цзян Чэн всегда при возможности целовал чудесные локоны супруга, проводил по ним пальцами, заплетал косички, без стесненний ежедневно заваливая комплиментами. Только сейчас взгляд Цзян Чэна упал на пакет, что с таким усилием сжимал Лань Сичэнь. Разглядеть, что написано на таинственной коробке сквозь целофан, не удавалось, и солнце, проникающее через небольшую щель неплотно задернутых штор, лишь усугубляло положение. Цзян Чэн подобрался ближе, стараясь разглядеть покупку. Лань Сичэнь протянул руку, вытащил коробку и положил её на низкий столик перед диваном. Он с такой задумчивостью рассматривал покупку. Был в сомнениях, следует ли использовать покупку. "Доска Уиджи", - гласило название. Цзян Чэн усмехнулся. Скептик Лань Сичэнь, человек науки, который всегда искал всему объяснение, был одним из лучших профессоров в самом престижном университете страны в своём относительно малом возрасте, притащил в дом нечто настолько глупое. - Черт подери, это ведь всего лишь детская игрушка... - прошептал, невесело посмеявшись, Лань Сичэнь, нырнув лицом в ладони. Он не мог оторвать глаз от коробки, колебался, не решаясь прикоснуться к тому, что так яростно осуждал ранее. Но все-таки тяжело выдохнул, быстро принялся распаковывать доску и открыл инструкцию. - Не рекомендуется играть в одиночестве, - читал Лань Сичэнь с грустной усмешкой на губах, - а я буду не один. Цзян Чэн уселся на ковёр рядом со столом, прямо напротив Лань Сичэня, уложил подбородок на стол и с интересом наблюдал за супругом, который не мог сдержаться: каждый раз отводил взгляд, прекрасно осознавая идиотизм затеи, смущённо утыкался лицом в ладонь, будто пытаясь спрятаться от этого мира, который смотрел на него, как на мракобеса. - Для начала игры положите планшетку на доску, каждый игрок должен держать обе руки на ней и ни в коем случае не отпускать. Проведите планшеткой несколько кругов по часовой стрелке, в зависимости от количества игроков. Задайте интересующие вопросы, но в конце обязательно попрощайтесь с духом, чтобы он ушёл, - продолжал зачитывать в слух Лань Сичэнь. Он отложил инструкцию, взял планшетку, в очередной раз тяжело вздохнул, прикрыв на время глаза, и провел две окружности по доске. Лань Сичэнь замер в ожидании, вперив взгляд в доску, будто она в любую секунду могла загореться. Пальцы еле заметно дрожали, глаз несколько раз дернулся от перенапряжения. В горле стал ком, не позволяющий задать вопрос. Это всё просто бред. Это никогда не сработает. Его ждёт лишь разочарование и боль. С ним уже никогда не связаться. Внутри всё сжалось. Перед глазами плыли картинки. Как он улыбался, как смеялся над глупыми шутками комика в телевизоре, как хмурился из-за очередных проделок брата. А затем в ушах прозвенел глупый телефонный рингтон, который теперь Лань Сичэнь ненавидел всей душой и сердцем. Голос произнес роковые слова. Он сорвался с лекции, помчался по назначенному адресу больницы, бежал так быстро, как только мог. А когда пришёл, врачи лишь со скорбью оповестили, что он не смог дожить до больницы. Его сбила машина. Страшная авария. Преступник пытался скрыться от полиции, потому что с собой у него были наркотические вещества. Он гнал с немыслимой скоростью, и Цзян Чэну просто не повезло оказаться на его пути. Всё это так быстро проносилось перед глазами. Крупные капли слез собирались пролиться доску, но Лань Сичэнь держался. Дрожащим голосом задал вопрос: - Ты здесь? Имя словно бы и не нужно было. Лань Сичэнь ничего не смыслил в подобных вещах, но почему-то был уверен, что ответит ему именно Цзян Чэн. Время тянулось мучительно долго. Лань Сичэнь не отрывал взгляда от планшетки, судорожно вдыхал воздух. Цзян Чэн, всё это время наблюдавший за супругом, осторожно потянулся к руке Лань Сичэня, но пальцы привычно прошли сквозь. Он все-таки не сможет ответить? Тогда он положил пальцы на планшету и испытал невероятное удивление. Он смог ощутить её. Прикоснуться. Цзян Чэн испуганно отдёрнул руку, невероятно шокированный тем, что обычная игрушка была способна на такое... Но затем, осознав, что может сейчас сделать, резко толкнул планшетку в сторону "Да". Лань Сичэнь, дико удивлённый подобным, хотел было выпустить планшетку из рук, но слишком побоялся, что может потерять связь. - Это ты?.. Действительно ты?.. - голос дрожал и обрывался, а несколько слёз всё-таки упало на доску. Цзян Чэн улыбнулся, придвинулся ближе, хотел было подвинуть планшетку к буквам и сказать что-нибудь, но пальцы провалились сквозь. То есть самому ничего сказать не получится? Обязательно нужен вопрос. Планшетка не двинулась, замерев на ответе "Да". В глазах Лань Сичэня впервые за это время загорелась жизнь. Цзян Чэн так долго мечтал вновь увидеть этот огонёк. Вновь понаблюдать, как увлечённо супруг читает очередную скучную научную работу, при этом пытаясь затянуть Цзян Чэна тоже, рассказывая о чем-то, что понять было практически невозможно. Цзян Чэн всё равно внимательно слушал, кивал, даже иногда пытался вникнуть, задавая вопросы. Он и правда хотел, чтобы Лань Сичэнь вновь полюбил жизнь. Даже иногда, когда тот слишком долго рыдал, кричал, хватаясь за чудесные волосы, желал, чтобы Лань Сичэнь навсегда забыл о нем. Просто как приятный сон ушёл глубоко в подсознание, откуда воспоминания уже нельзя было бы вытащить. - Как ты, Свет моих дней? - спросил Лань Сичэнь. На его губах сверкнула слабая улыбка. Супруг слишком часто называл такими глупыми и слащавыми прозвищами. Цзян Чэн возмущался, но на сердце всегда так теплело. Он ненавидел себя за то, что слишком рад подобному. Скажи это кто-то из бывших, Цзян Чэн бы проблевался, но как же нежно и мило это звучало из уст Лань Сичэня. "С.К.У.Ч.А.Ю", - писал по буквам Цзян Чэн. Лань Сичэнь был так близко... Как же хотелось коснуться этой кожи, провести пальцами по волосам, уткнуться носом в грудь и вновь ощутить этот приятный свежий аромат тела. Вновь поцеловать сухие губы, пошло и мокро или аккуратно и невинно. Хотелось и то, и другое. Им катастрофически не хватило друг друга. Не хватило бы и вечности. - Я тоже. Так сильно, что готов пойти за тобой, - произнес Лань Сичэнь, уронив голову на грудь. Он поджал губы, потому что прекрасно знал, что сейчас точно отчитают. Только вот Цзян Чэн, как бы не пытался сдвинуть чёртову планшетку с мёртвой точки, она была неподвижна. - Не вздумай! Не смей! Не прощу! - кричал Цзян Чэн в пустоту, прекрасно понимая, что его не услышат. - Прошло уже сорок дней. А ты всё ещё здесь. Я так счастлив, - говорил Лань Сичэнь, не поднимая головы. Слёзы лились из его глаз ручьём. А Цзян Чэн совсем ничего не мог сделать, лишь смотрел, беспомощно поджимая губы. Внутри взыграла ярость из-за собственной неспособности приласкать его, обнять и успокоить. Произнести, что всегда будет рядом и никуда не уйдёт. Но это ложь. Кажется, эта доска делала только хуже. Лань Сичэнь ощутил, что он рядом. Это дало хлипкую надежду, которая должна была умереть уже давно. Ещё в тот день, когда они хоронили его. Когда он бросил на гроб влажную кладбищенскую землю, наблюдая, как тело самого дорогого человека медленно исчезает навсегда. Цзян Чэн был тогда рядом, точнее его душа. Он обнимал Лань Сичэня своими не существующими в реальности руками, шептал, что рядом, говорил, как сильно любит, что не нужно плакать, ведь он никуда не делся. Но слышали его лишь земля и небо, только они были свидетелями этих нежных объятий. - Ты всегда рядом, верно? - спросил охрипшим голосом Лань Сичэнь, выглянув из-под водопадов прядей волос. Цзян Чэн быстро ответил "Да". Лань Сичэнь облегчённо выдохнул, будто обязательно нуждался в подтверждении. - Никуда не уйдёшь? - не унимался супруг, шмыгнув носом. Рука Цзян Чэна дернулась, чтобы ответить, но замерла на пол пути. Стоит ли ответить правду? Или же солгать, чтобы ему стало легче? Цзян Чэн тяжело выдохнул и убрал руку, сжав пальцы. Лань Сичэнь облегчённо выдохнул и счастливо улыбнулся, ведь планшетка так и не шевельнулась, оставшись на ответе "Да". Солнце медленно закатывалось за горизонт. Пыль витала в последних закатных лучах, тени выползали из углов, тихонько подбирались к мужчинам, желая поскорее утащить во тьму. Лань Сичэнь неподвластен им, поэтому останется здесь, а вот Цзян Чэна совсем скоро ощутит их отнюдь не когтистые и страшные костлявые руки, утаскивающие на тот свет. Они лишь мягко обнимут и заберут куда-то далеко. Навечно. Цзян Чэн не хотел уходить, лишаться этих воспоминаний навсегда. - Я хочу ещё о чем-нибудь с тобой поговорить. Рассказать обо всём произошедшем. Даже если не смогу тебя видеть, просто пообщаться, - говорил Лань Сичэнь, не отрывно разглядывая доску. Цзян Чэн лишь слабо улыбнулся. Совсем скоро комната окончательно погрузиться во тьму и от Цзян Чэна не останется и следа в этом мире. Столько испытаний пришлось пройти, чтобы наконец обрести заветное счастье любви, спокойствие в любимой профессии, лёгкость общения с самыми близкими друзьями. А сейчас он должен уходить. Оставить всех этих прекраснейших людей здесь и навсегда раствориться в вечности. Дикое отчаяние накатило на него, погребая под бесконечными песками печали и скорби. Цзян Чэн не был готов прощаться, не хотел оставлять его здесь одного. Но ещё страшнее была мысль, что он встретит возлюбленного совсем скоро на другой стороне. - А ты хочешь мне что-нибудь сказать? - резко задал вопрос Лань Сичэнь, будто опомнился. Цзян Чэн быстро протянул руку и написал: "Ж.И.В.И" Он уселся рядом с ним на диван. Как же мучительно было находиться вот так, в паре сантиметров от этого чудесного лица, и не иметь возможности коснуться. Какими же тяжёлыми были эти сорок дней. Цзян Чэн даже перестал ходить за ним в университет, лишь бы не ощущать эту дикую досаду грядущей разлуки, лишь бы отвлечься и забыться. Он жалел, что был таким слабым и лишился возможности провести последние дни рядом с ним. Понаблюдать за привычным жестами, за приятной мимикой, послушать мелодичный голос. И пусть в этих глазах уже не горела жизнь, а в движениях не чувствовалось энергии. Главное, что он жив. Что сможет пережить потерю, построить новые отношения с другим человеком. Цзян Чэн в первые дни считал, что никогда не сможет отпустить его, станет злобным полтергейстом, если Лань Сичэнь посмеет завести другого. В нем говорил тот самый собственник, которого так и не удалось усмирить при жизни. А сейчас... Он лишь желал ещё хоть раз увидеть по-настоящему счастливого возлюбленного, даже если рядом будет не Цзян Чэн Лань Сичэнь поджал беспомощно губы, буквы перед глазами расплывались, разбегались по доске. Хотелось продолжать до тех пор, пока он не умрёт от голода или жажды. Он желал насытиться этими мелкими каплями общения, пусть и был уже абсолютно обезвожен. Цзян Чэн положил на щеку Лань Сичэня руку. Постарался сделать так, чтобы пальцы не проходили сквозь него, и создавалось впечатление, будто он действительно может прикоснуться к нему. Чуть наклонился и аккуратно поцеловал сухие губы. - Прощай, - произнес он мягко и толкнул на эту же надпись планшету. - Что? Подожди! Почему? - затараторил Лань Сичэнь и подскочил на месте, не отрывая пальцев от чёртовой планшетки. - Ты здесь? Цзян Ваньинь! Не уходи! Он судорожно стал выводить круги на доске в надежде, что в следующий раз он точно ответит. Цзян Чэн прислонился лицом к щеке Лань Сичэня, из глаза пролилась одинокая слеза и поползла по загрубевшей коже его лица. Он не заметил этого, продолжил звать и кричать, надрывая горло, ждал, когда же все-таки чёртова деревяшка сдвинется с места. Но Цзян Чэн лишь поднялся с дивана и двинулся к одной из теней, что выползла из угла. Протянул к ней приветливо руку, обернулся, в последний раз взглянув на всю жизнь, поставленную за спиной. Всё внутри сжалось, но Цзян Чэн уже не боялся. Тень аккуратно обняла, забирая куда-то далеко в пустоту, где не существует совсем ничего.