Выспись на мне — я твой сон

Прошли два месяца с начала работы Эли в качестве домашнего персонала парней. Они все очень любили ее и обращались к ней только «Лисенок», зачастую помогая в готовке и уборке. Только Юнги все еще использовал имя. Эли сидела на полу в гостиной своей квартиры и продолжала рисовать комикс. На фоне негромко играла спокойная музыка. Девушка усердно работала, потому что ей, во-первых, нравилось, а во-вторых, было уже пора выпускать вторую часть комикса. Читатели ждали продолжения, а Чонгук уже достал подругу вопросами, когда будет новая часть и о чем оно будет. Почувствовав кого-то рядом, Эли повернула голову влево. Удивленно смотря на Юнги, севшего рядом, отложила скетчбук. — Ты чего? — начала переживать Лиза, что что-то случилось. — Не знаю. Хочу побыть рядом с тобой. Можно? Эли кивнула и предложила Шуге лечь на ее колени. Он лег между ее ног, положив голову на плоский живот. Эли слабо улыбнулась, обняла парня одной рукой, а второй нежно перебирала его волосы. Они молчали. Юнги чувствовал себя уютно и словно его укрыли теплым пледом. С ней ему было также спокойно, как, например, с Чимином. Юн доверял этому новому человеку в своем окружении. Это было странно. — Хочешь поговорить? Я никому не расскажу, — улыбнулась Эли, продолжая массировать кожу его головы. Юнги отрицательно промычал с закрытыми глазами. Ему просто хотелось тепла и объятий с Эли, которую он не подпускал к себе целых два месяца. Шуга удивлялся, почему она не обижалась на него? — Я хочу в студию. Поедешь со мной? — Если ты хочешь, то я не против. Когда? — Прямо сейчас. Идем? Эли слегка удивилась, но попросила три минуты, чтобы переодеться и хотя бы волосы расчесать. Спустя пять минут Эли стояла с высоким хвостом, в черных джинсах и лавандовом боди с длинным рукавом. Сверху она накинула черный пиджак. — Почему ты до сих пор скрываешь тату? — с интересом спрашивал Юнги, пока они спускались в гараж. — Потому что находясь с вами, мы можем попасть в объектив папарацци. Если рядом с вами будет девушка вся в татуировках, которые не очень положительно принимаются в корейском обществе, я могу навредить вам. Я лучше накину пиджак, в котором не будет видно моих рук. Мне не сложно, а это безопасно. — Какая ты зануда, — фыркнул Юнги, когда они сели в его машину, — будь собой. Зачем тебе скрываться? — Я не зануда! — улыбалась Эли, — я просто чувствую ответственность. Я даже не часть вашей группы на сцене, а тут из-за меня ваша репутация может пострадать. Я не хочу брать на себя такую ответственность. Пойми меня правильно. Ты тоже не сразу открываешься. — Как и ты. — Каждому нужно время. Это нормально. Юнги улыбнулся, и оставшуюся дорогу они ехали молча. Эли разглядывала аппаратуру и интерьер студии. Он был простой, без лишних атрибутов и в спокойных, нераздражающих тонах. — Шуга, привет, — поприветствовал его за руку звукарь, — вас оставить одних? — Да, я хочу поработать. Спасибо. Звукорежиссер как-то предупреждающе посмотрел на парня и ушел. — Он подумал, что ты притащил меня сюда, чтобы переспать? — Наверное, — пожал плечами Юнги, — присаживайся на диван. Напитки в том углу, а я поработаю. Эли кивнула и села на диван, разувшись и подтянув под себя ноги. Шуга видел девушку очень хорошо, так как его стол был почти напротив. Эли достала свой скетчбук и усердно принялась туда что-то рисовать. Юн широко улыбнулся, взгляд был теплым. Эли его вдохновляла своим присутствием и тем, чем она занималась. Одной ночью он написал красивую песню, в которой рассказывал о девушке с тату, которая любит рисовать. Технически, песня была об Эли, но он не хотел ее посвящать именно ей. Это был скорее собирательный образ. Взяв текст в руки, Шуга его правил, попутно сочиняя музыку. Эли наблюдала за Юнги, который был погружен в работу. Незаметно снимая его, улыбалась. Он был красивым, особенно когда был счастлив. Лисенок взяла скетчбук и нарисовала его за работой, делая акцент на глазах и улыбке. Ей было важно отметить именно эту красоту. — Хочешь послушать? — спустя сорок минут произнес Юнги. — Да, — с улыбкой кивнула Эли. Юн включил музыку, которую написал. Она была очень чувственной и такой энергичной одновременно. — Мне очень нравится. — Здорово. Мне нужно демку для руководства написать. Ты кстати умеешь петь? — Я никогда не училась, — пожала она плечами. — Спой мне что-нибудь. Лиза задумалась и спела небольшой кусочек из их трека. — Слушай, а у тебя хороший голос. Я бы продюсировал тебя. — Хочешь меня айдолом сделать? — засмеялась Эли, — спасибо, но я не хочу. Боюсь сцены и толпы людей. Я люблю быть в тени и не показываться публике. — Прям как с комиксом? — Да, — слабо улыбнулась Эли, — Чон рассказал? — Да. Ладно. Поможешь мне? — Чем именно? — Мне нужно, чтобы ты спела. Всю рэп-партию я сам запишу. — Ладно… напой тогда что ли, как это петь? В итоге Юнги и Эли разбирали текст. Когда разобрали первый куплет, Эли встала к микрофону, надела наушники, и они принялись записываться. На запись только неопытной Эли ушло сорок минут. Шуга же записался за десять минут и принялся сводить, пока Лиза чувствовала себя некомфортно. Эта песня о ней? Он что-то к ней чувствует? Это было нехорошо… — Юн, нам надо поговорить. — О чем, Лисенок? — повернул он на нее голову. Эли удивилась обращению и запаниковала. — Эта песня… она обо мне? Юнги видел, как нервничает подруга. Улыбнувшись, парень поднялся и обнял ее, чем удивил еще больше. — Ты — мое вдохновение, но без индивидуализации. Мне нравишься ты как общий собирательный образ и тип. Понимаешь о чем я? — То есть, ты взял меня за прототип какого-то персонажа, но это не я? — Что-то вроде того, да. — Тогда я спокойна, — крепче обняла она парня. Эли нравилось находиться с ним и обниматься. Он был уютным, честным и прямолинейным. Такие качества были в последнее время редки в людях. — Хочешь послушать, что получилось? — криво улыбнулся Юн. — Да, — улыбалась Эли, садясь рядом. Шуга включил трек, и Эли очень удивилась тому, как круто это звучит. Ей даже нравился ее голос, но она его не узнавала. — Мы сидим на полу и черкАем в блокнот. Я — строчки для песен, она — ерунду. Выбивается в топы, наплевав на толпу. Рисует на теле узоры и прячет тоску. Пока Шуга читал свою часть, Эли краснела. Это очень точно описывало ее и их отношения. Она искренне не чувствовала никаких любовно-романтических и сексуальных влечений к любому из парней группы. Они ей стали настоящей семьей. — Получилось очень круто. Хоть сейчас выпускай, — смеялся Юнги, смотря в глаза Эли. — Да, ты очень круто пишешь. Отправляй агентству, и пойдем покушаем? Я уже проголодалась. — Да, я тоже не против поесть. В итоге Шуга скинул агентству демку, после чего они вдвоем отправились в ресторан неподалеку. — Почему ты не хочешь быть айдолом? — Мой характер не подходит. Я не могу работать столько, сколько работаете вы. Я более ленивая. Я больше про порисовать, помолчать, поговорить. У меня не получится так общаться со слушателями, как это делаете вы. Не хочу себя ломать. — Ладно, Лисенок. Понял тебя. Но тебе очень пошло бы. Ты бы смогла стать популярной. — Спасибо за твою заботу, но я правда не хочу. Друзья ужинали и разговаривали обо всем на свете, смеясь. Им казалось, что они знакомы всю жизнь. В квартиру Эли они заходили, смеясь с очередной шутки. Закрыв дверь, Эли увидела Чонгука, смотрящего на них из-за мольберта. — Вы точно ко мне не переехали еще? — улыбалась Эли. — У вас было свидание? — улыбался Чон. — Нет. Мы были в студии. Я написал клевый трек. Эли мне с демкой помогала. — Ты петь умеешь? — удивился Гуки. — Оказывается, да. Сама не знала. Но трек очень крутой — серьезно. — Ждем завтра звонок от агентства, — улыбался Юнги, садясь на диван. Эли подошла к Чону, чтобы посмотреть на то, что он рисовал. На холсте было очень много деталей, которые с первого взгляда незаметны. Эли очень нравилось это. — Я не знаю, что с этим сделать, чтобы довести до ума. Хочешь закончить? Эли улыбнулась и кивнула. Сняв пиджак, села на соседний стул и взяла кисти. Чон и Юнги с интересом смотрели на Лисенка, которая, словно в трансе, продолжала рисовать. Юнги снимал друзей на телефон, пока они не замечали. Это были красивые кадры. Когда Эли закончила, на ее щеках были мазки краски от кисточки, а перед ними дорисованная картина. Выглядело это настолько круто, что поселялось сомнение, что ОНИ ее нарисовали. — Можно я ее заберу? — улыбался Чонгук. — Конечно. Она же твоя. Я так — немного помогла. Хотите чаю? Эли заварила всем чай и подала на столик. — О, я тоже буду чай, — завалился к ним Чимин, словно чувствуя вкусный запах земляничного чая. — Садись. Сейчас принесу чашку, — улыбалась Эли. — Где вы весь день пропадали? Неужели на свидание ходили? — улыбался Чимин. — Говорю один раз и больше повторять не буду, — вздохнула Эли, — вы для меня — семья, а спать и целоваться с братьями — не в моих моральных принципах. Эли показала Чимину язык и налила чай в чашку. — Ладно-ладно, я понял. С братьями можно только напиваться в стельку, — смеялся Чимин, а вместе с ним и остальные. — Они были в студии. Эли помогала Шуге демку писать. — Ты поешь? — удивился Чимин. — Да, и очень хорошо, — поставив чашку на стол, произнес Юнги, — хоть и отрицает это. Завтра жду звонок от агентства. Я надеюсь, мы выпустим эту песню. У нее будет очень крутой визуал. — Согласна, — кивнула Эли, — я кстати придумала вам фотосессию, проигранную Гуки так позорно. Все засмеялись над репликой Лисенка и потребовали подробностей, на что она сказала, что завтра устроит им презентацию за завтраком. Как раз все доработает и покажет. Парни ждали с нетерпением. Из квартиры Эли парни ушли лишь к трем часам ночи. Лизе нравилось все, что с ней происходило, но она очень уставала от такого количества внимания.