Выспись на мне — я твой сон

Эли уже перестала считать, сколько времени работает с парнями и сколько всего они успели вместе пережить. Бантаны уехали на съемки клипа без Эли, хотя она там очень нужна. Девушка сказала, что ночью и утром поработает вне лагеря, а на место съемки приедет сама и во время. — Ответь мне честно, вы вместе? — улыбался Чимин, смотря в глаза Юнги. Ребята стояли поодаль от всех. Шуга задумался, смотря в телефон. — Я для нее просто старший брат. Полюбить как мужчину она меня не сможет. — С чего ты взял? — Это ее слова. — Ты же в курсе, что все изменчиво? Ты так смотришь не нее… мне аж завидно. Юнги печально улыбнулся и вздохнул. Он пока не хотел предпринимать какие-то шаги, потому что боялся отпугнуть Эли. — А вот и я! — весело вошла в помещение подруга. Бантаны по очереди крепко ее обняли, сказав, что непривычно быть разбуженными не ею. — У меня для вас эксклюзивный подарок, — улыбалась она, — закрывайте глаза и протягивайте руки вперед. Не жульничать! Мальчики с улыбками закрыли глаза, и Эли вложила в их руки журналы. Парни открыли глаза и радостно запищали. Это была вторая часть ее комикса, который вот-вот поступит в продажу. Чон сразу все пролистал, наслаждаясь рисовкой. Он правда восхищался сестренкой, которая в таком юном возрасте создавала искусство и была успешной без их поддержки. Да, она зарабатывала значительно меньше, чем они, но ей это не мешало быть статусно на одном уровне с ними, потому что она проделывала колоссальную работу — не меньше, чем они. Эли это постоянно отрицала, потому что занималась тем, что нравится. Ей казалось, что если ты занимаешься любимым делом и кайфуешь, то это не работа и ты не имеешь права жаловаться на усталость или выгорание. — Вы только посмотрите! — начал снимать себя в сторис инстаграма Чонгук, — это эксклюзивная вторая часть моего любимого комикса! Чон очень смешно кривлялся и махал журналом в камеру. Эли смеялась над ним, предвкушая миллионную допечатку тиража обеих частей. Она знала, что если что-то попадает в руки к BTS, и это видят фанаты, — эта вещь будет раскуплена. — Гуки, ты хочешь, чтобы мой тираж разошелся до того, как поступит в продажу? — смеялась Эли, обнимая братишку. — Да! Я хочу, чтобы у всех Арми мира был твой комикс. Эли смеялась, называя его неадекватным. Единственная девушка, участвующая в клипе, ушла в гримерку, где оделась в подобранную стилистами одежду. На ней были джинсы с высокой посадкой и топ без рукавов прямого кроя. Все было черное. Визажист принялась красить Эли. Мальчики веселились, не отвлекая подругу и ее визажиста. Спустя час издевательств над своим лицом, Лисенок посмотрела в зеркало и чуть ни расплакалась. Она выглядела УЖАСНО. Ее так плохо не красили даже в самом дешевом салоне Москвы. — Лисенок, ты чего? — обнял Чимин за плечи подругу. — Я выгляжу отвратительно, — слезы все-таки потекли по щекам. — А ну успокойся. Держи диск, — протянул он ей ватный диск с мицеллярной водой, — успокойся и накрась себя сама. Мы пока снимем отрывки без тебя. — Нельзя! Макияж утвержден режиссером! — взвыла визажист. — Если наша главная героиня будет чувствовать себя некрасивой, мы не получим красивый клип. Эли накрасится так, как ей комфортно, не отступая от требований режиссера. Согласна, Лисенок? Эли слабо улыбнулась и кивнула, благодаря Чимина за поддержку. Она бы сама не стала идти против режиссера и съемочной группы, потому что считала это некорректным. — Принцесса, ты чего ревешь? — испуганно подошел к ней Чон, пока подруга смывала макияж. — Меня ужасно накрасили, но Чими заступился, и сейчас я буду заново делать себе макияж. — И ты осталась без настроения, — грустно произнес друг, — я вернусь через десять минут — не уходи. Эли кивнула и продолжила делать себе макияж. Она понимала, почему ее так плохо накрасили: девушки привыкли работать с кореянками, а у Лисенка европейское лицо. Поэтому и произошел конфликт. Спустя десять минут Чонгук вернулся к Лисенку и вручил ей ее любимые молочно-мятные леденцы без сахара. Эли с улыбкой засмеялась и крепко обняла друга. Он был такой хороший, что было ощущение, словно Эли его придумала. Закончив с макияжем, Лиза была уже в приподнятом настроении. Чон делал все, чтобы она была счастлива. Подойдя к своей сумке, достала шоколадку и принесла ее визажисту. — Простите, если обидела Вас, — протянула она шоколадку девушке, — мне нужно было быть чуть сдержаннее. Я понимаю, что Вы привыкли работать с кореянками, а у меня совсем другой тип лица. Пожалуйста, не обижайтесь. Эли поклонилась, а визажист чуть не расплакалась от умиления. Обняв девушку, поблагодарила за то, что не обижается на нее и не жалуется руководству. Рабочая смена длилась десять часов. Уставшая Эли сидела на мягком кресле-пуфе, а между ее ног расположился Шуга, положив голову на ее живот. Эли обнимала парня, слыша сквозь сон умиленные смешки остальных бантанов. Ей было все равно — она хотела отдыхать. Сидеть целый день в позе йога с кисточкой в руке, пока тебя снимают, было для нее непросто. Завтра у них новый день, за ночь локацию перестроят, и они будут снова сниматься. — Может оставим их тут? — смеялся Тэхен, — они так мило спят. — Потом Эли нас прибьет за то, что у нее все затекло за ночь, — усмехнулся Чимин и осторожно стал будить друзей. Эли проснулась первая и аккуратно разбудила Юнги. Шуга вздохнул, расстроился, что их разбудили, и ему придется засыпать одному в кровати. — Я не усну теперь один, — ворчал Юнги, надеясь, что ребята согласятся пустить Эли к нему в кровать. — Да боже, мы не против, если ты намекаешь на то, чтобы Лисенок ночевала с нами в твоей кровати, — усмехнулся Джин. Эли закатила глаза с улыбкой. Было полное ощущение, что все бантаны сводили ее с Юнги. Сам Шуга молчал, никак не реагируя на выпады коллег по коллективу. Сдавшись под неустанным прессингом Чонгука, Эли легла с Юнги, и они уснули в обнимку — как каждую ночь до этого в ее кровати. Эли проснулась как обычно раньше всех и начала будить своих мальчиков. — Гуки, если ты не встанешь прямо сейчас, я вылью на тебя сладкую газировку, а ее хрен отмоешь, — серьезно произнесла Эли. Парень тут же сел на кровати с закрытыми глазами, сонно бубня «не надо газировку, я уже встал». Остальные участники звонко смеялись, видя эту картину. Эли ушла в свою комнату, переоделась в джинсы и худи, после чего вернулась за мальчиками, ожидая их за дверью, чтобы не видеть в трусах. Она, конечно, ко всему привыкла, но это было уже и правда неприлично. Оказавшись в съемочном павильоне, Эли накрасила Юнги и Чимина — как это было каждый раз, — а потом принялась красить себя. Спустя полтора часа все были подготовлены, одеты, и даже отрепетировали еще раз танец. Записывали танец больше трех часов. Лисенок очень устала, потому что тренировки и запись — совершенно разные состояния тела и стресса. Помимо танца им надо было еще и эмоции отыгрывать. Особенно непросто это было сделать с Чонгуком, потому что они постоянно смеялись, портя кадры. Эли с Юнги снова уснули в обнимку перед крайним съемочным днем. Оставалось совсем немного. — Может вам татуаж сделать, а? Я задолбалась вас красить, — вздохнула Эли, стоя между ног сидящего Шуги вплотную к нему. — А мне нравится, — улыбался Юнги, приоткрыв свободный глаз. — Прекрати пошлить, — улыбалась Эли, — а то перестану пускать тебя к себе. Парень улыбался, не веря в это. Она тоже слишком привязалась к нему. В этом он был уверен, потому что она сама его звала и не возмущалась по поводу их совместных ночевок. Съемочный день закончился разбитой тарелкой и веселыми визгами Эли, которая убегала от Чонгука. Парень хотел облить ее шампанским, бутылку которого он тряс для получения густой пены, но подруга протестовала. Догнав Лисенка, Чонгук поднял ее на руку, а Чимин открыл бутылку шампанского, которую забрал у Гуки, и облил подругу под звонкий смех всех остальных. — Это было посвящение в айдолы! — смеялся Тэхен. Мокрая и липкая девушка смотрела недовольно на смеющихся парней и снимающего это на телефон Юнги. — Вы дождетесь, я вас так разбужу как-нибудь, что мало вам не покажется. Особенно тебе, — толкнула в бок Эли локтем Чонгука, стоящего рядом. — Нет уж, Лисенок. Я из-за тебя такой же мокрый и липкий, потому что ты отказалась одна купаться в шампанском. Пойдем вместе в душ? — игриво вскинул он брови вверх. Это очень сильно рассмешило Эли и остальных. Даже Юнги улыбнулся, но слегка напряженно. Автобус вез группу в общежитие. Эли сидела у окна в наушниках, а на ее плече сопел Юнги. Ему снова снилась подруга, обнимающая и говорящая, что не оставит его. Эли всегда его поддерживала — да и любого из них, но никто не испытывал к ней тех же чувств, что Шуга.