Выспись на мне — я твой сон

Оказавшись в комнате после танцев в баре, Эли оставила Юнги и ушла переодеваться в ванную комнату. Сняв платье, Лисенок надела широкие штаны и футболку, в которых спала. Ей было комфортно в этом. Вернувшись в комнату, смыла косметику и села на кровать к парню. Протирая его лицо ватными дисками, а затем увлажняя сывороткой, видела его умиротворенную улыбку и теплый взгляд на ней. — Ты так смотришь, словно я тебе пообещала большой торт, и ты его вот-вот получишь. — Ты очень красивая, — вздыхал Юнги. Эли улыбнулась, выкинула ватные диски и легла в кровать к Шуге. Расслабившийся от выпитого алкоголя парень притянул Эли к себе ближе, положив руку на голую спину Лисенка под футболку. От его прикосновений у Эли побежали мурашки по коже. Подняв глаза, она встретилась с его взглядом. Зрачок был широким, от этого казалось, что глаза у него черные. Юнги облизал губы, решаясь поцеловать Эли. В итоге он медленно приблизился к ней и, не чувствуя сопротивления и протеста, нежно поцеловал. Эли ответила на этот поцелуй, запустив руки в его мягкие волосы. Юнги еле сдерживал себя. Прижимая Лисенка к себе крепче, углубил поцелуй. Мгновение — Мин нависает над Эли, втянув в себя губы. — Юнги… не нужно. — Я тебе совсем не нравлюсь? — Дело не в этом. — В чем же? — спрашивал он, смотря в ее глаза. — В работе. Я переживаю, что ты перестанешь работать. Я себе не прощу этого. — С чего ты взяла, что я перестану работать? — недоуменно произнес Шуга. — Я тебя знаю. Юн лег обратно и обнял девушку, притянув к себе. — Я хочу тебе кое в чем признаться… пожалуйста, прими это правильно. — В чем ты хочешь признаться? Шуга напрягся. Он боялся, что она сейчас скажет, что влюблена в Чонгука или Чимина, и пора прекращать все их ночевки. Или вообще — она уходит от них. — Я отучилась на психолога. Меня попросили с вами работать, чтобы я помогала вам справляться со стрессом и всеми неприятностями, что у вас происходят. — Ты докладываешь руководству о нас? — расслабился и одновременно напрягся Шуга. — Я просто говорю, что все хорошо и ничего не рассказываю. Как-то у меня потребовали подробностей, но я сказала, что это неэтично, и от меня отстали. Изначально я и правда пыталась с вами подружиться, чтобы хорошо выполнить свою работу. Однако сейчас… Вы мне самые родные люди, ради которых я живу, работаю и все еще нахожусь здесь. Я до этого работала над международным продвижением ТХТ, но ушла с руководящей должности, как только меня пригласили к вам. Юнги прижал ее к себе, обдумывая это признание. То-то он чувствовал что-то ненастоящие первый месяц. Он всегда чувствовал ложь и наигранность, пусть и не осознавал, в чем дело. — Самое главное, что сейчас мы честны друг с другом. То есть тебя отправили к нам не готовить, а следить за нами? — Наблюдать и помогать! Это не слежка. Юнги улыбался, утыкаясь носом в волосы этой чудесной девушки. Утром Эли проснулась раньше Юнги — кто бы сомневался. Приведя себя в порядок, Эли отправилась в квартиру парней. Гуки уже не спал и что-то готовил на кухне. — Что это ты делаешь? — улыбалась Лиза, смотря через плечо на сковородку на плите. — Я готовлю яичницу. Будешь? — Нет, спасибо. Мне надо в магазин за продуктами. Отвезешь меня? — Для тебя — что угодно. Только дай позавтракать. Эли засмеялась и согласилась подождать друга. Пока он завтракал яичницей, Эли пила кофе и писала список покупок в заметки телефона, чтобы ничего не забыть. Ходя по магазину и складывая в тележку все, что нужно, Эли болтала с Чонгуком. — Что-то не так с тобой, — смотрел Гуки в упор на Лисенка, — кались, что случилось? — Можете хлопать, свахи, — фыркнула Эли. — Что? — старался скрыть улыбку Чон. — Мы поцеловались. — И всего-то? — недовольно цокнул языком друг. — Дальше не зашло, потому что я ему высказала свои опасения касательно его продуктивности. — Главное, что первый шаг сделан. Мы с Чимин-хеном добьемся своего. — Я в вас не сомневаюсь, — усмехнулась Эли, начиная выкладывать продукты на ленту. Чон с Эли ехали домой, подпевая песням, играющим с динамиков автомобиля, бесились и снимали это на камеру. Приехав к одиннадцати дня домой, друзья вытащили пакеты и отправились в квартиру девушки. Когда они вошли внутрь, из спальни выходил сонный Юнги. — Почему я просыпаюсь, а ты не со мной в кровати, а в коридоре с Чонгуком? — почти захныкал Шуга. — Потому что сегодня приезжают мои родители, и я хотела приготовить стол. Если хочешь, можешь мне помочь. — Я тоже буду помогать! — веселился Чонгук. Эли ему улыбнулась и отправилась мыть руки, а затем и овощи с мясом, пока в кофеварке готовился американо для Юнги. Перелив кофе в стакан, засыпала лед и протянула парню, сидящему на диване. Включив музыку, Эли с Чоном резали овощи, подпевая песням и пританцовывая под них. Они ловили от этого особое удовольствие. Юн снимал их на камеру — ему нравилось, как почти-его-девушка общалась с его хеном, хоть и немного ревновал. Ладно — очень ревновал. С ним она не танцевала грязные танцы и не смеялась так, как с Чонгуком, потому что сам Юнги был другим. Он был спокойнее, сдержаннее, менее активный. Может ей нужен такой, как Чонгук, а не как он? — Держи, — улыбнулась Эли, сев на корточки перед лежащим на животе Юнги. Шуга опустил глаза вниз и увидел орешки, которые так любил. Юнги улыбнулся и поцеловал Эли в носик, благодаря за это. Лисенок смешно нахмурилась с улыбкой и засмущалась. — При моих родителях так не делай пока, пожалуйста. — Почему? — Они неправильно поймут. Юнги подумал о том, что как раз-таки они поймут правильно. Одна Эли словно пыталась глаза закрыть. Вредная девчонка. — Эй, вам помочь? — улыбался Ви, заходя в квартиру, пританцовывая. — Да в целом, осталось только мясо пожарить, а грибы уже запекаются, — улыбнулась Эли, — вы голодные? Может вас покормить? — Эли, я не переживу, если ты от нас уйдешь! — в сердцах произнес Тэхен. Эли засмеялась и сказала, что она его подготовит к этому. Спустя сорок минут вся группа сидела в квартире Эли и обедала ее стряпней. Они обожали, как она готовила. — Эли, расскажи пожалуйста весь свой путь в BigHit. А то мы мало что об этом знаем, — произнес Намджун. — О… это увлекательная история. Я начинала как стажер лет в тринадцать. Занималась всякой документацией и организацией. Я всегда была активной и сообразительной, поэтому почти все мои начинания и проекты выстреливали и слажено работали. Когда мне стукнуло шестнадцать, меня отправили в самый загнувшийся отдел. За полтора года он стал одним из самых продуктивных, и мне там стало скучно. Напомню — я параллельно училась в старшей школе. Тогда я начала активно учить английский, общаться с носителями и продвигать агентство во всех странах мира. Конечно, делая уклон на Америку и Россию. Вот тогда это был для меня провальный проект. Я не добилась того, чего хотела. Ни один из проектов не стал настолько популярен, насколько я хотела, хотя узнаваемость начала появляться. Я оставила это дело и в семнадцать возглавила международный отдел. Прямо в тот момент, когда был сложный период в старшей школе. Я всегда бежала от школы и учебы подальше, забивая свое время работой. В общем, так я и осела на столько лет в международном отделе, расширяя его и свое — в частности — влияние как в компании, так и в мире. Успела поработать над продвижением ТХТ параллельно — и мне снова стало скучно. Вы бы знали, как меня ненавидели другие сотрудники. Меня как Гуки считают Золотым Макнэ агентства. Это определенным образом обременяло, но не в последние пару лет. Мне стало плевать. — Вау, — удивленно произнес Юнги, — напомни, зачем ты с таким опытом и багажом знаний приперлась работать к нам на кухню? — Это своего рода отпуск на неопределенное время. К тому же я пришла к вам, чтобы уберечь от психологических травм и вылечить те, что уже есть. Я к вам пришла в качестве психолога изначально. Мы с директором придумали историю про готовку и уборку, чтобы вы мне доверяли. Надеюсь, после этого признания наши отношения не изменятся. Эли поклонилась бантанам, потому что чувствовала свою вину и извинялась за ложь. Мальчики потребовали ее подняться, потому что это уже не имеет значения. Бантаны были с Эли до пяти вечера, а потом отправились в свою квартиру — приводить себя в порядок, сказав, что это очень ответственное мероприятие — знакомство с родителями Эли. Лисенок засмеялась и назвала их неадекватными. Мама позвонила дочери, и Эли отправилась их встречать, так как территория была закрыта, и без встречающего их не пустят. — Привет! — крепко, но осторожно обнимала Лиза пузатую Анну. — Привет, доченька, — улыбалась женщина, — ты живешь тут?! — Да. В фирме меня очень любят, а еще больше любят свой лучший актив — BTS. Поэтому я с ними. — Чем ты занимаешься? — заинтересовался отец. Родственники разговаривали на русском языке. Эли грамотно писала, прекрасно понимала, о чем говорят, но у нее был ужасный акцент, которого она немного стеснялась. — Я их психолог и просто хороший друг. Мы с ними стали семьей. Так что не удивляйтесь нашему общению, пожалуйста. — Она еще в России не жила, — смеялась Анна, поглядывая на мужа, — там даже секс в подъезде не был поводом для знакомства. Эли с Сергеем засмеялись над репликой беременной женщины. Анна выглядела молодо. На ней был джинсовый комбинезон, белая футболка и модные брендовые кроссовки. Когда они шли рядом, было полной ощущение, что они подруги, а не мама с дочкой. Поднявшись на этаж, Эли провела родителей к квартире, молясь, чтобы бантаны не отмочили чего-нибудь странного. Открывая дверь, Лисенок чувствовала, что-то неладное — было слишком тихо. Ну точно! Семеро парней в рубашках и черных джинсах выстроились в одну линию и громко кричали «Добро пожаловать, родители Эли!». Лиза звонко засмеялась, не в силах сдержать смешок. Анна тоже не смогла удержаться и подхватила смех дочери, в то время как Сергею удалось сдержать рвущийся смешок. — Я говорила, что они идиоты? — улыбалась Елизавета, говоря с мамой по-русски. — Нам очень приятно с вами познакомиться, — поклонился Чонгук, а за ним и остальные. Родители девушки поклонились им в ответ. — Бантаны, это мой папа Сергио и мама Анна. Это мои друзья: Джин, Хосок, Намджун, Тэхен, Чимин, Чонгук и Юнги. Присаживайтесь, я пока накрою на стол. Бантаны общались с родителями Эли, и никто не чувствовал неловкость. Эли не врала — они правда были крутыми и веселыми. После знакомства с этой семьей у ребят сложилось впечатление, что в России все немного сумасшедшие и веселые. Во время ужина Юнги немного нервничал, но активно участвовал в диалоге. Гуки с Джином все время кривлялись и веселили остальных. Это было очень душевно и так… правильно. — Лиза, когда замуж? — спросила мама по-русски, пытаясь скрыть насмешливую улыбку. — Мам, — недовольно цыкнула Эли, закатив глаза, — чуть позже. Дай мне встать на ноги. К тому же — какой мне замуж? Сейчас мне родишь братика, а кто тебе помогать будет? — Ой, сами справимся. У тебя целых семь парней всегда под боком! Признавайся, ну кто-то же нравится? — Мы с тобой это потом наедине обсудим. — Чонгук? Вы с ним очень мило смотритесь. — Нет, мам. Мы с ним одинаковые и поэтому не совместимы. Все, давай перейдем на корейский, а то это неприлично. — Кореянка фигова, — фыркнула Анна с улыбкой.