Эдельвейс: Доктор без цели.

Доктор Эдельвейс, поправляя свою маску, и лишний раз протирая свои окуляры в маске сухой тканью, которая спаслась от дождя благодаря плащу, шагнул по брусчатке в холодный, неприветливый темный город, думая насчет того, куда ему двигаться дальше, идя в сторону главной площади. Конечно, как бы столица Асатии любила бросать пыль в глаза своим союзникам и противникам своей архитектурной красотой, встречая любого гостя столицы буквально золоченной статуей кронпринца Карла 8, что на коленях сидит и регента цесаревича - Жезофинье 2, по матерински поддерживая левой рукой свое дитятко, а левой держа державу, и все это - в 100 метрах от входа в столицу. И какой же контраст был с этой статуей, когда прямо под ней лежал бездомный, который кашляя, просил денег на лекарства и на жилье, а также был готов работать на любой работе за еду, однако его нынешнее состояние отпугивало возможных работодателей - зачем нанимать того, кто скоро сгорит от горячки в течении пару дней? Однако в этот раз больному улыбнулась удача, ибо доктор, присаживаясь на колено, смотрел на то, как в полуобморочном состоянии человек просил уже даже не столько помощи, сколько безболезненной смерти и прекращение его страдании в этом мире, уже достал припарку, которую он выливал на ткань, а также подготавливал тоники для поддержание жизни. И вот, когда Эдельвейс держал туловище бедняги на весу готовясь приложить ему припарку прямо на его открытую грудь, что уже ели как вздымалась, прерываясь лишь глубоким кашлем, на секунду, в глазах больного промелькнула, словно молния в эту дождливую ночь, сознание через пелену болезни, а за ней - страх. И теперь этот страх удерживал руку врача, пока мужчина, смотрящий на маску ворона, что глядела в его глаза, которые уже налились кровью от разорвавшихся капилляров, шептал лишь 2 слова. - Не надо... Доктор смотрел на него, и хоть маска не выражало у него никаких эмоции, голос внутри был явно встревожен, но не взволнован. - Вы умираете. Я хочу помочь... Но руки не отрывались от ладони, что держала заготовленную припарку, которая потихоньку смешивалась с холодным дождем, не сбавляющий своих оборотов. Эдельвейс, не долго думая, свободной рукой уже открыл тоник, и подносил к трясущимся губам. Бедняга хотел ещё что-то сказать, но в этот момент бутылка уже влезла ему в горло, и мутно оранжевая жидкость заструилась от колбы в глотку больного, придавая больному румянец в щеках, прогревая его теплой жидкостью. И лишь после того, как он закончил пить приятный нектар, напоминающий по вкусу медовую настойку с мятой, доктор переспросил ещё раз. - Теперь ты мне веришь? И в этот раз ему поверили, отпустив руки, и отдавая свое тело на растерзание ученику самой смерти. А Эдельвейс же, не долго думая, тут же налепил неприятно жгущую припарку на тело пациента, и, недолго думая, снял свой двухсторонний плащ, и одной рукой держа свернутый плащ, и немного подрагивая от завывающего ветра, подает руку бездомному, который, неохотно и с опаской, но принимает, и встает, чтобы тут же упасть на колени от слабости и температуры. Но уже находясь на коленях и смотря на брусчатку, и когда и его слезы присоединились к концерту подающих капель с небес на брусчатку, доктор лишь накинул на него плащ, а затем, снова присев, проговорил. - Держись крепче. Чтобы тут же взвалить его на свои плечи, и спросить. - Где ближайший гостиный двор? - Прямо... И налево..."Пинта Хмельного"... - проговорил больной, после чего вырубился. А док, услышав, куда ему нужно держать путь дорогу, двинулся в сторону "Пинты Хмельного" Долго ему плутать не пришлось - и эту партию действительно в течении пару минут неспешной ходьбы встречала местная таверна - гостиный двор "Пинта Хмельного". Несмотря на то, что остальные домики выглядели как обычно - двух или трехэтажные дома из камня, вместе с вставленными деревянными оконными рамами, которые украшались по мере своих сил и финансов - будь-то это лианы, что развиваются и обвивают окна, или же просто разукрашенные детьми, или же оставленные в первозданной чистоте, это здание явно выбивалось из так называемого "стереотипа". Ибо первое, что ты не готов увидеть, подходя к данной таверне - это размер и её местоположение. Да, конечно, никто и не спорит о том, что если места недостаточно для создание бизнеса, то место снимается или покупается прямо в зданиях, однако обычно на краях улиц, чтобы лошадям и кибиткам не приходилось заезжать внутрь дворов - а тут сама таверна была прямо внутри дворика, и при этом она была одноэтажной постройкой, что явно бы не хватало бы по жилплощади для хорошего гостиного дворика. И если бы такое "расточительство" можно было бы списать за обыкновенную жадность и скупость, или того хуже - на дварфийский дух предпринимательства, то вот украшенную дубовую дверь изумрудами, сапфирами, топазами, алмазами и рубинами, а также барельефов сражения серебряной нитью маленького человечка с бородой, шлемом с рогами и, как бы иронично не звучало, пинтой хмельного в одной руке, бьющий свои молотом по голове украшенного золотой нитью дракона, испустивший свой дух и язык уже явно намекали на 2 варианта - или же хозяин хотел как можно быстрее разориться, или же... - Дварфы... - отдышался Эдельвейс, после чего ногой пнул по дубовой двери, пытаясь не задеть драгоценные камни. Его вход явно произвел впечатление - для одних явно положительное, одобряя его вход поднятой кружкой пиво среди пьянчуг, а для других - резко отрицательно, и один из недовольных, как например хозяин данной таверны, одноглазый дварф, выскочивший из своего прилавка, уже прогонял доктора, будто отпугивая птицу от хлеба. - Кыш - кыш отсюда! Мы - дварфы, сами себя внутренне обеззараживаем! А ну... - Сниму однокомнатную на 2 дня - заплачу за неделю. - не желая ничего слушая, проговорил доктор, гордо и широко шагая по деревянному полу, марая его грязью с улиц. - Куплю прямо сейчас два медицинских спирта, горячую ванну, и чтоб первый день не кантовали. - Слышь, ворон без перьев! Я вообще-то... Кулек с золотом тут же упало на деревянную, обоженную, побитую топорами, кружками и ножами барную стойку, немного рассыпавшись и упав на пол. Дварф посмотрел на эту кучу золота, зачем посмотрел на больного на плечах доктора, затем взглянул на маску доктора, безэмоционально смотрящее на лицо дварфа, и затем бармен, вздохнув, сказал. - Рядом с туалетом, вниз и по коридору. И медицинского нет - я не аптека. Анна и Герда вас проводят до комнаты и до ванны. - Тогда самый крепкий алкоголь, что у вас есть. - сказал врач, после чего выглядев в толпе официантку гнома, что махала ему своей ладонью, двинулся к ней, и пройдя за ней до лестницы, двинулся в сторону комнаты. Да... Типичный почерк дварфов - жить под землей. Теперь и понятно, почему у них были настолько невысокие дома - а зачем строить на 2-3 этажа вверх, если можно сделать тоже самое, но только вглубь? Этажи были разукрашенны всеми возможными красками и богатствами, и если Эдельвейсу было особо не до рассматривание узоров и полотн героический сражений и героического распития героического пива, то в данно случае глаз сам цеплялся на алмазную пыль, которая приукрашивала например героический удар дварфа по камням, благодаря которому клан "Звездная пыль" получил свое богатство и славу, как та же самая пыль акцентировала внимание на ударе кружки по столу во время Совета Королей, провозглашая свое важное решение, как та же самая пыль приукрашивала удар меча по щиту врага и так далее - все героические эпосы и геройские рассказы клана, что были выбиты на каменных стенах зала так и кричали о важности и признании данного клана среди других кланов. Но времени любоваться этому не было, и доктор Эдельвейс, подходя к своей комнате, в лишний раз глубоко поклонился гномихе, и вошел в приоткрытую комнату. Сказать, что место было скромным - это будет очень большим комплиментом, если не сказать, что оно было будто для бомжей - весь номер - это буквально дешевый стол, убогий стул, и кровать на одного человека - благо, что с чистой постелью. И весь этот антураж героизма на стенах куда-то резко пропал, и вместо них были голые стены из камня, навевающие тоску, и холод, и потолки, в которые врачеватель не упирался лишь благодаря тому, что ходил в полусогнутом положении, не придавали оптимизма. Доктор вздохнул, перекинул больного с себя на кровать, после чего оперся руками о позвоночник и выпрямился, лишний раз провозил свой клюв об потолок . Спустя пару секунд, уже после того, как доктор скинул с себя все его снаряжение, но продолжая стоять в своем костюме, к нему вновь постучались. После приглашения войти, в комнату вошла другая девушка - человек, держащая в руках ведро с душистой водой, от которого пахло цитрусами. - Вы заказывали ванну... - Сначала его... Я сам донесу - скажите, в какую сторону нести? - спросил доктор, вновь поднимая больного, и идя в сторону ванны, вместе с местным персоналом. Пройдя на ещё 1 этаж ниже, девушка открыла первую комнату слева, и там была расположена уютная, расписанная комната, на фресках камня которого виднелись и сирены, и дриады, и нимфы - и все они были нарисованы так, будто с искреннем, неподдельным интересом наблюдали с гостем ванны, держа в своих руках музыкальные инструменты и венки - будто их отвлекли от какого-то праздника. Сама же ванная была из чугуна, под которым дотлевал костер - видно, что ванну готовили в спешке, и тем более магически - костер так, для отвода глаз - никакой бы настоящий огонь не смог бы за 10 минут прогреть до горячего пара столько воды, даже если бы хотели и... Стон на плече прервал размышление доктора, и тот, аккуратно посадив больного в ванну, сказал. - Вы как только закончите - наполните ванну ещё раз хорошо? - Он ваш друг? - спросила у Эдельвейса девушка с черной русой косой, намыливая плечи и грудь пациенту. - ...Нет... Просто решил помочь. - и не желая объясняться дальше, доктор вышел за дверь, дожидаясь окончания процедуры. Ждать ему пришлось, к сожалению, не долго - буквально спустя 15 минут девушка сказала, что все закончено, и после того, как его совместными усилиями, они смогли одеть в белый халат, врач снова уместил его на свои плечи, и двинулся в сторону комнаты, и уже там, кладя больного на постель, сказал сопровождающей его девушке. - Вы присмотрите за ним в течении 20 минут - я ванну приму, хорошо? И видя кивающую девушку, что согласилась на эту работу, доктор, взяв с собою все свое оборудование и снаряжение, двинулся в сторону ванны, что была вновь готова для него, и которая вновь приветливо приглашала его искупаться. - Чертова магия. - подумал про себя доктор, и начал раздеваться... *** Спустя пару минут принятия ванны, а затем оттирания грязи со своей одежды, своей амуниции от грязи и колбочек от "неудачных" научных изысканий, доктор переоделся в "гражданское" - на нем был дорогой, цвета малахита длинный кафтан с рукавами, застегнутый на все пуговицы, а на ладонях были красные перчатки. На голове же была меховая шапка из соболя, довольно избитая жизнью, и чей мех хоть все ещё и украшал шапку, но уже требовал даже не ухода, а явного ремонта. Игнорируя заправленный шарф под кафтан, закрывающий шею, и черные штаны, что пришли взамен бело-серого балахона, только 2 вещи не изменились на докторе - это его обувь, которая хоть и была вычищена от грязи, но явно не сочеталась с данной одеждой, и наличие маски. Да, Эдельвейс маску снял - и вместо неё сейчас была маска с безучастным лицом, из сусального золота и дерева, которая закрывала переднюю часть лица, а все остальное закрывал капюшон. И после того, как врачеватель, в 5 раз осмотревший свое оборудование, проверив, что у него не осталось лишние открытые части тела, а также поглубже спрятав флакон, запутав его в шарфе, Эдельвейс, вздохнув, вышел из комнаты, где его ожидала та самая девушка. - У человека температура поднялась. - Как давно? - тут же спросил доктор. - Только что. - Сейчас подойду. Пожалуйста, ещё раз простирайте все эти вещи... - во время этих слов доктор передал свои вещи чумного доктора. - - И по возможности, пройтись воском. Потом передайте, сколько это будет стоить - я заплачу. И с этими словами он пошел в сторону своей комнаты. Там он в лишний раз осмотрел своего пациента, представил клиническую картину, смотря на больного, а затем, использовав ещё раз свои запасы на него, оставил его лежать на кровати, пока он сам, садясь за стол, открывал свою сумку, и подготавливал новые лекарства, да и разбирался в чертежах протезов, которые он уже давно заготовил, но нужно было ещё перепроверить...