В темноте мы пляшем танго

Звёздный экспресс светился как новогодняя ёлка. Келус уже в сотый раз мысленно проклинал себя за то, что посоветовал Пом Пом использовать световую тему «диско». Но сегодня праздник. На Ярило люди называют это «День новой надежды». В последний день декабря люди могут сбросить с себя все тяжести, которые были нажиты и пережиты за годовой промежуток, и загадать желание, надеясь на то, что следующий год будет намного лучше предыдущего. Слегка покачивая бокал с мартини, парень устало оглядывал гостей, которые, как и он сам, уже хорошенько подвыпили и свободно наслаждались вечером. Келус взглянул в сторону Брони и Зеле. Впервые за долгое время он видел хранительницу Белобога такой расслабленной. Хотя, что уж тут говорить, он в принципе не ожидал, что эта серьёзная и ответственная девушка согласится притронуться к алкоголю. Световая дискотека скрывала ее красные щеки, но улыбка Брони непроизвольно заставила Келуса ухмыльнуться. Зеле стояла рядом с ней, держа стакан в руке и предлагая Броне выпить, но та, смеясь, убирала ее руку и с блеском в глазах продолжала улыбаться подруге. Келус готов был поклясться, что он видел этот блеск. Отпив немного из бокала сладкий вермут, Келус перевёл взгляд на мини-сцену, которую Пом Пом подготовила вместе с Сервал для её выступления. Именно там сейчас красивая блондинка вместе со своим братом подпевали песне, что играла из фонографа. Келус снова не смог сдержать улыбку, наблюдая за стараниями Гепарда подпевать сестре. С алкоголем у него получалось явно лучше, чем в трезвом состоянии. Сейчас он был похож на рок звезду: мокрые волосы, которые он постоянно убирал назад, дабы они не лезли в глаза. Свободная от службы одежда: брюки и рубашка, верхние пуговицы которой давно были расстёгнуты, придавая парню более дерзкий вид. Сампо танцевал вместе с Наташей. Невероятно элегантно и так в его стиле. Хотя, на самом деле, это больше было похоже на своего рода соперничество между Сампо и Вельтом, который вместе с Химеко танцевали так, будто звучавшая песня была создана именно для них. Келус никогда не перестанет задаваться вопросом, что этот мужчина НЕ умеет. Но это был не единственный вопрос в голове у первопроходца. После очередного глотка, как по расписанию, стали просыпаться вопросы о прошлом и вылезать мысли о словах Кафки. Что за будущее предсказал ему Элио, какого его предназначение, почему он именно здесь, а не где-нибудь в другом месте. Но главным вопросом Келуса было его прошлое. Прошлое, которое он совершенно не помнит. Сколько бы снов не снилось парню, это были настолько мелкие кусочки информации, что из них невозможно собрать ни одну цельную картину событий. И чаще всего Келус думал, что раз он не помнит, значит это не так уж и важно. Ведь важно то, что есть в настоящем, и что будет в будущем. Тем не менее, будь это не так важно, как Келус себя убеждал, он бы не вспоминал об этом каждый раз, как притрагивался к алкоголю. От мыслей его отвлек внезапно приземлившийся рядом Дань Хэн. Парень явно был вымотан. — Что, Март затанцевала тебя до смерти? — насмешливо оглядев друга, Келус сделал глоток. — Как ты там говорил, «Более энергичной девушки я еще не встречал?» — Дань Хэн выдохнул и устало откинулся на спинку дивана. — В принципе удивлен, что она тебя смогла уломать. А где она кстати? Дань Хэн устало показал в сторону двери. Келус понял, что девушка скорее всего отправилась в уборную. — А ты чего сидишь в одиночестве? Задумался о чём-то? — Все-то ты видишь, — грустно улыбаясь, Келус отвел взгляд от парня и уставился на остатки своего мартини, — размышляю о своём прошлом. — Снова? — Келус кивнул, — Понимаю… — Тебя ведь тоже мучают вопросы на эту тему, так ведь? Дань Хэн пытался успокоить дыхание после танца, и слегка приоткрыл глаза. — Прошлое всегда будет нас преследовать, и не важно, помним мы о нём или нет. Хотя, когда ты его помнишь, тебе проще с этим расстаться. — Но когда прошлое неизвестно, то и расставаться не с чем, верно? — Да, — Дань Хэн взглянул на Келуса и поправил волосы, закрывающие глаза. Они некоторое время сидели молча, а напиток в бокале Келуса успешно закончился, поэтому он, бросив быстрое «Сейчас вернусь», встал с дивана и подошёл к бару. Вернулся парень уже с двумя бокалами того же мартини, один из которых протянул Дань Хэну. — Что это? — То же, что я пил до этого. — А что ты пил? — Спасибо, что спросил. Мартини. — Ах, это алкоголь. Я не любитель выпить. — Да ладно тебе. Сегодня же праздник. Даже Броня с Гепардом выпили, а ты так и не притронулся ни к одному напитку. — Не уверен, что это хорошая идея. Не люблю нетрезвое состояние. — Даже компанию не составишь? — Келус состроил моську, продолжая протягивать парню бокал. Дань Хэн взглянул на напиток, затем на Келуса и вздохнул, забирая бокал из его рук. На победную улыбку друга Дань Хэн нахмурился. — Избавь меня от этой победной улыбки. — Прости, ничего не могу с собой поделать. С алкоголем разговор с Дань Хэнем пошёл куда бодрее. Они продолжали говорить о своём прошлом, что было спрятано от них за чёрным полотном из самой плотной ткани. Келус рассказал Дань Хэню о своих странных снах, и удивился, когда Дань Хэн поделился с ним своими снами в ответ. Не так открыто и всё еще завуалировано, но тем не менее. Келус поймал себя на мысли, что они с Дань Хэнем похожи в этом плане. Они внимательно слушали друг друга, не заметив, как все гости уже успели покинуть вагон-вечеринку и разбрестись по своим комнатам. Их разговор прервала Пом Пом. — Не хотела вас прерывать, но банкет закончился. Прошу вам разойтись по своим комнатам. — Уже так поздно? — взволнованно спросил Дань Хэн. — Увы, поэтому отправляйтесь спать. — Можно мы еще посидим? — Дань Хэн удивленно посмотрел на Келуса, — мы все отключим, как будем уходить. Пожалуйста Пом Пом, не зря ведь ты лучший кондуктор. Пом Пом слегка нахмурилась, но затем довольно прикрыла глаза. — Хе-хе, конечно лучший! Ладно, только не забудьте навести тут порядок! Иначе Пом Пом будет очень зла на вас! Келус поднял бокал вслед уходящей Пом Пом и, как только дверь закрылась, прыснул со смеху. — Почему ты смеешься? — Стоит сказать Пом Пом, о том, что она самая лучшая, так от неё можно получить одобрение на что угодно. Это так мило. Дань Хэн улыбнулся в ответ на эти слова. Келус пробежался взглядом по парню и, одним махом допив то, что оставалось в бокале, поставил стеклянный сосуд на стол и поднялся. — Допивай быстрее. — Что? Почему быстрее? — Сервал относительно недавно давала мне послушать одну песню, которую я попросил ее записать на пластинку. Хочу поставить. — Так а зачем мне допивать? Келус уже шёл к фонографу, доставая попутно новую пластинку, подарок от Сервал. Аккуратно вставив её в аппарат, он подошел к Дань Хэну и протянул руку. — С последнего танца с Март прошло достаточно времени. Потанцуй теперь со мной. — Дань Хэн непонимающе смотрел то на руку, то на самого парня, — допивай уже давай. Недоверчиво Дань Хэн всё же выпил мартини и прикрыл рот тыльной стороной руки. Алкоголь слишком горячо прошелся по его горлу. Он буквально чувствовал, как жидкость стекала вниз. Келус взял Дань Хэня за руку и повел к фонографу. Он нажал на кнопку. «Тебе хотелось скорее сбежать Пролетая ночные огни Мою душу на осколки разбивать Твой любимый стиль» Подпевая, Келус вёл Дань Хэня в центр вагона, пропевая строчки слова для него. «Тебе хотелось тупо закричать Голос громом на сотни миль Не ради пожара меня подожги Подожги чтобы светить» Келус положил руку Дань Хэня себе на плечо, вторую взял в свою, продолжая подпевать. — Танго танцевать умеешь? Дань Хэн вздохнул. — Умею, к сожалению. — Отлично. В темноте мы пляшем танго. Келус положил руку на талию Дан Хэня и на первой строчке припева уверенно повёл парня. Ну, как уверенно. На самом деле, он не особо знал, как танцевать этот танец, но алкоголь в крови настойчиво убеждал Келуса в том, что он прирождённый танцор. Однако, почти сразу движения парней рассинхронизировались, и Дань Хэн остановил его. — Ты совершенно неверно двигаешься. — Даже в пьяном состоянии ты меня отчитываешь. Да какая разница, давай просто танцевать. — Давай-ка я тебе покажу. Их роли в мгновение поменялись. Уже Дань Хэн держал Келуса за талию, уверенно ведя его в такт песни. Келус еле успевал за ним, постоянно сбиваясь своим же смехом. Но когда Дань Хэн показал ему пару движений и позиций, их танец стал отдалённо напоминать тот самый страстный танец. Келус снял с себя куртку, откинув её в сторону, а Дань Хэн избавился от длинной накидки, оставаясь в облегающей водолазке. Им было жарко, в прямом и переносном смысле. Их тела прижимались друг к другу, сильные руки Дань Хэня управляли Келусом словно куклой: он двигал его, кружил, заставлял отставлять или поднимать ногу. Келус же удивлялся не только мастерству своего друга, но и своей пластичности. На очередном припеве Дань Хэн уже вместе с Келусом подпевал слова, страстно произнося строчки «Ты полюбила панка, моя хулиганка». И на финальной точке Дань Хэн наклонил Келуса, улыбаясь и пытаясь отдышаться. — А ты хорош, — держась за Дань Хэня и также пытаясь отдышаться, с улыбкой произнёс Келус. — С девушкой было бы проще. — А вот сейчас обидно было, вообще-то. — Дань Хэн поднял друга, всё также держа его за талию. Келус же положил обе руки на плечи парня, тихо смеясь и смотря в глаза брюнету. Песня начала играть сначала, возвращаясь к нежным и спокойным строчкам, которые Келус бесшумно пропел, приближаясь к губам Дань Хэня. Он не думал ни о чём, кроме как о том, чтобы вот прямо сейчас поцеловать его. По всему телу пробежались мурашки, когда Келус почувствовал напористый поцелуй. Дань Хэн сильнее прижал парня к себе, спуская руку на его ягодицы. Келус обхватил руками шею юноши, зарываясь в слегка влажные волосы пальцами. Целоваться было тяжело, дыхания катастрофически не хватало. Но это их не останавливало. Келус уже хотел перейти на шею Дань Хэня, но дурацкая водолазка закрывала желаемый участок от настырных поцелуев. Он спустил горлышко подлой одежды, все же получив желаемое. А вместе с желаемым и внезапный хриплый стон. — Стой, не здесь, — шёпотом попросил Дань Хэн. Келус отстранился, вглядываясь одурманенным алкоголем и танцем взглядом в лицо Дань Хэна. Его щеки горели, и это жесть как заводило. Дань Хэн поднял с пола их вещи, взял Келуса за руку, попутно выключив фонограф. Они бежали в комнату, улыбаясь и смеясь, словно того разговора о прошлом и не было. Оно их не волновало, ведь сейчас они были в настоящем. Только они и всё ещё та песня в их голове. Захлопнув дверь и впопыхах закрыв её на замок, парни наконец сбросили с себя верхнюю одежду, дав друг другу насладиться прикосновениями напрямую к коже. Поцелуев стало вдвое больше. Хотелось целовать каждый кусочек тела, ничего не оставляя без внимания. На секунду в голове Келуса пронеслась мысль, что впервые он видит Дань Хэна не холодным и отстраненным, а полным желания. Но эта мысль быстро исчезла, когда Дань Хэн повалил его на кровать, продолжая целовать его губы. — Твои губы со вкусом того напитка… Как ещё раз он назывался? Келус тихо посмеялся, нависая над Дань Хэном. Склонившись к его уху, он прошептал «Мартини» и легонько куснул мочку уха, получил в ответ сладкий тихий стон. Они двигались в такт, словно и не выключали музыку. Она была у них в голове. И страстный танец продолжался уже в постели. Руки нежно гладили торс, ноги, бедра, а затем жадно сжимали ягодицы. Стоны одурманивали и, словно дополнительное топливо не давали желанию утихнуть. Внутри было горячо, живот был испачкан, и спина, и лицо. Стоны заглушались поцелуями, хотя некоторым все же удалось прорваться сквозь губы со вкусом того самого вермута. Лежа в обнимку, Келус поглаживал волосы Дань Хэна, а тот невесомо гладил сильную спину. Рука перестала двигаться, и Келус понял, что Дань Хэн уснул. Заслуга ли эта алкоголя? Безусловно. Но Келус понимал, что если бы не тот разговор, который дал ему понять, как душевно они с Дань Хэнем похожи, и если бы не тот танец, то вряд ли бы что-то такое случилось. Он не знает, что будет, когда они проснутся, что вообще дальше будет между ними. Да и зачем об этом думать? Сейчас Келус здесь, в комнате Дань Хэня, прижимает парня к себе, чувствует его спокойное дыхание на своей шее, его руку на своем боку. И сейчас он счастлив. — Если это сон, меня не буди~, — прошептал Келус и, оставив на губах Дань Хэня очередной поцелуй, спокойно уснул. Эта была одна из немногих ночей, когда ни одному из них не приснилось ничего, что могло бы потревожить их сердца.