Инсомния

Пустое пространство разрезают свист и звон оружия. Копье, прокрутившись несколько раз в воздухе, возвращается в руку к Дань Хэну и с силой вонзается в грудь противника. Рэйнджер пустоты издает задушенный стон и, пошатнувшись, падает. Сколько их уже было? Сколько еще? Когда это чертово безумие закончится? Дань Хэн совершенно не удивляется, когда перед ним появляется очередной противник. Его лицо остается бесспристрастным, когда Рэйнджер пустоты несется прямо на него. Дань Хэн действует спокойно, все его движения отточены до идеала. Уворот влево, выпад вперед, удар копьем вверх, звон выпавшего оружия из рук Рэйнджера, а после копье вперед. Иногда он пытается делать какие-то никого в этом пустом мире не впечатляющие трюки, но после возвращается к мнению, что этим пустоголовым чертям все равно, как их убьют. Крови совсем нет. Они просто падают и растворяются, будто их никогда и не существовало. С людьми тоже так? После смерти мало кто узнает, что этот человек вообще существовал. Никто не навестит могилу. Потому что все знакомые находятся в чертовых разных мирах. А может, у него не будет могилы? Его сожгут или выбросят в космос, а сами отправятся бороздить просторы Вселенной. Без Дань Хэна. Как все было бы? Только от одной мысли сердце бьется чаще. Это страшно. Страшнее только то, что от этого так просто не избавиться. Нет, не от смерти. От навязчивых мыслей. Они впились мертвой хваткой в мозг и все подселяют новых волнений. Он имеет право жить, хорошо? У каждого человека есть такие простые, как казалось бы, но безмерно важные права. Право на еду, право на жилье, право на образование, право на опекунство… И право прекратить сражаться с Рэйнджерами пустоты! После очередного пронзенного противника Дань Хэн садится на пол. Да, так просто. Это какая-то комната, которая словно была создана для давления и дискомфорта находящихся в ней. Здесь нет ничего мягкого, все диванчики очень маленькие и жесткие. Деревянный стол уже жалобно стонет под весом тяжелых и толстых книг. Лампочка над головой светит очень тускло. Может, это тюрьма? Его, Дань Хэна, собственная. Место, где только один заключенный. За страшное и тяжкое преступление. За… — Я смотрю, самоуверенность до небес? — усмехается Рэйнджер пустоты. Нет. Это другой голос. Тот, который преследует Дань Хэна везде. Поджидает за углом, дышит в спину и скрывается во тьме. Его личный палач. — Убирайся. Ты не имеешь права… — рычит Дань Хэн, медленно вставая на ноги. — О, так мы про права говорить будем? — Рэйнджер снимает железный шлем и встряхивает головой. Черные длинные волосы плавно повторяют движения, струясь вязкой смолью вниз. Сережка с красным ворсом слабо бьет по щеке, заставляя поморщиться. Сердце уходит в пятки, когда в лазурные глаза в который раз впиваются хищным взглядом алые, такие приевшиеся и практически родные. Никто из них не услышал звон упавшего на пол шлема. — Ты… Снова… — Дань Хэн сжимает во внезапно ослабших руках копье. Он устал от этого парня. Что бы он не делал, все напрасно. Блэйд в буквальном смысле из-под земли его достанет. Высокая фигура вежливо кланяется, будто благородный джентельмен. Куда уж там. Дань Хэн подкидывает копье и, поймав, прокручивает в руках. Пытается набраться уверенности. — Тебе не наскучило, а? — Да нет. Интересно, вроде, — улыбается Блэйд, спокойно расхаживая туда-сюда. Внезапно, он кидается вперед. Выбивает из рук копье и крепко хватается за чужие плечи. Дань Хэн рефлекторно делает вдох и жмурится, уже ощущая головокружение. Сейчас он его прикончит. Просто убьет. И все дурные мысли о смерти сбудутся. Нескончаемо страшно. …ничего? Дань Хэн нерешительно приоткрывает глаза, смотря на чужое лицо. Его не оказывается. Блэйд очень ловко переметнулся к шее. Теплые и сухие губы касаются пульсирующей вены. Сонная артерия. Он издевается. Вгоняет Дань Хэна в еще большую панику, но ничего не делает. Блэйд облизывает свои губы, кончиком языка едва мазнув по шее. Он припадает к сонной артерии вновь, посасывая. Дань Хэн не может оттолкнуть его по двум причинам. Первая заключается в том, что это чересчур опасно. Блэйд уже ближе, чем дозволено. И неаккуратное движение означает неминуемую смерть. А вторая в том, что руки и ноги не слушаются. Это не преувеличение. Дань Хэна словно сковали в янтарь, даже не наручники. Это ощущалось так, будто руки и ноги погрязли глубоко в камне. Блэйд аккуратно перебирается на забавно дергающийся кадык. Он оставляет мажущий поцелуй на нем, а после заглядывает в лицо Дань Хэна. Все еще мертвенно-бледное. И Блэйд, возможно в попытке исправить это, кусаючи целует. — Жаль, — пожимает плечами Блэйд какой-то своей мысли и возвращается к этому странному занятию. Что-то не так. Это Дань Хэн почувствовал, когда мышцы внизу живота дрогнули, а мышление стало тяжелым и затуманенным. Перед глазами плывет, будто ему дали афродизиак. Шершавая от бинтов ладонь провела вдоль голой груди. Дань Хэн вскидывает брови и в спешке осматривает себя. В какой момент исчезла вся одежда? Он даже двигаться не может, как..! Блэйд подставляет указательный палец в черной перчатке к своим губам, а после тянет «чш-ш». Его горячий язык касается ключиц, выводит линии и узоры. А после Дань Хэн тихо охает, не ожидавший укуса. Он поворачивает голову на Блэйда и видит, как хищно тот кусает во второй раз, но уже правее. Сверху следа зубов и покрасневшей кожи от второго осталось синевато-красное пятно. Дань Хэн тихо стонет, когда рука в мягкой перчатке обвивает его талию и придерживает за спину, слабо надавливая и поглаживая. На оголенной коже это чувствовалось особенно хорошо. Блэйд спускается поцелуями-укусами-засосами ниже, осыпая ярко-красными следами грудь. Шершавые забинтованные пальцы сжимают затвердевший сосок, заставляя выгнуться в спине. В голову не приходила ни одна мысль. Все казалось таким правильным и нужным прямо сейчас, что было абсолютно все равно на все незначительные нюансы. Через пару минут ужасно смущающих звуков Блэйд уже стоял на коленях. Обе его руки крепко сжимали бедра Дань Хэна, а сам он прижался губами к области чуть ниже пупка, тяжело и шумно дыша через нос. Чудесный вид, правда. Блэйд сейчас кажется таким уставшим и покорным, что невольно хочется потрепать его по голове. Жаль, что двигаться невозможно. Только Дань Хэн открывает рот, чтобы что-то сказать, как его резко отталкивают с силой. Он приземляется на мягкую двухместную кровать. Это тоже безумно странно, ведь тут все очень твердое, но неважно. Абсолютно неважно, когда Блэйд нависает над ним и давит коленом меж ног. Он практически придавливает его своим телом, когда кладет голову на плечо и вновь целует шею. Блэйд берет чужую руку и вытягивает ее вверх, переплетая пальцы и прижимаясь ладонью к ладони. Дань Хэн чувствует себя куклой с шарнирами только в плечах, бедрах и голове. Только воспользоваться ими он не может. Безвольная кукла, которой управляет необычайно разнежившийся Блэйд. Надавив коленом в последний раз, тот убирает его и делает волну бедрами, задевая своим пахом чужой. И здесь Дань Хэна ведет окончательно. Своими ногами он может чувствовать горячую кожу чужих, голых. Непонятно, когда Блэйд успел снять штаны. Вообще, многое непонятно, но какая сейчас разница? Особенно когда они так близко, и когда возбуждение бьет в голову и заполняет все тело. Блэйд тихо и низко стонет на ухо, заставляя все тело покрыться мурашками. На лицах обоих сейчас глупая и дерганная улыбка. Оба хотят больше. К черту правила и логику! Блэйд отстраняется только для того, чтобы раздвинуть и согнуть в коленях чужие ноги. Он вновь переплетает пальцы с Дань Хэнем. Бинты раздражают кожу, но именно поэтому Блэйд и оставил свободной руку в черной перчатке. Дань Хэн вскрикивает, когда чувствует чужой горячий и твердый член, а после толчок внутрь. Без смазки, без растяжки… Но, на удивление, все в порядке. Боль отсутствует, едва ли есть дискомфорт. Еще страннее чертовой мягкой кровати посередине комнаты. Свободной рукой Блэйд оглаживает чужой бок, пересчитывает пальцами ребра и щипает за живот. Дань Хэн закрывает глаза, ощущая и приятную ткань перчатки на голом теле, и размеренные толчки внутри. Это выше его. Это что-то совершенно нереальное и невообразимое. Дань Хэн стонет, подмахивая бедрами под установленный темп. Слышать шлепки двух тел слишком интимно. Блэйд возвращается в прежнее положение, положив голову на его плечо. Он чувственно стонет прямо на ухо, пока его рука скользит по телу и ласкает. Блэйд втягивает Дань Хэна в требовательный и страстный поцелуй. Он сминает и кусает его губы, иногда оттягивая. Дань Хэну кажется, что он задыхается, а все тело горит. На лбу выступают капли пота. В комнате раздается вскрик, когда Блэйд меняет угол проникновения и толкается особенно глубоко, одновременно с этим накрывая ладонью истекающий смазкой член Дань Хэна. Длинные черные волосы спутались и распластались по груди и постели. Чересчур близко… — Дань Хэн, — шепчет Блэйд, прикусывая его мочку уха. — Дань Хэ-эн… Дань Хэн нехотя открывает глаза. — Дань Хэн! — приглушенный и визгливый женский голос. — Я устала уже! Парень мгновенно подрывается с места. Он скидывает с себя одеяло, рассматривая тело. Одет, ни одного намека на укусы или что-либо еще. Дань Хэн вертит головой, постепенно осознавая, что он в Звездном Экспрессе. Сон. Очередной идиотский сон с Блэйдом. Значит, вот как объясняются все эти странности и несостыковки. И впервые не кошмар. Вот только радоваться ли этому? — Да это несмешно уже! У меня фотки за последние полчаса заняли половину пленки! Дань Хэн, если ты не выйдешь!.. — То что? — сонным и хриплым голосом отзывается Дань Хэн, прикрывая бугорок в области паха одеялом. — Наконец-то ответил! — Март за дверью, кажется, улыбается во все 32. — Химеко нам обоим головы оторвет, вот что! Они с господином Янгом какую-то мегакрутую штуку отыскали. Или мегажуткую, я не поняла еще… Короче, общий сбор! — Я подойду чуть позже. Дань Хэн неуверенно чешет голову. Сначала надо разобраться кое с чем, а потом уже сбор.