лёгкое недомогание

Диме было нехорошо. Голова кружилась, неприятно отдавая болью в висках, заставляя жмурить глаза, громко заглатывая. Стало плохо ему, наверно..сразу, как только все вошли в готический зал. У всех слишком разная энергетика. Всё это, как-то противно чтоли смешивалось между собой. Раньше такого не было. Было просто плевать. Понятно, что от каждого веет чем-то разным, и вроде от этого чувство раздражённости не должно появляться. Но сегодня чувствительность у чернокнижника просто зашкаливала. С чем это было связано, вообще непонятно. Первый сигнальчик. Он почти молча выслушал все оценки. Да, было не очень приятно, что оценки были достаточно низкими. Но ещё неприятней было от оценки Олега. Ему он поставил девять, а другому чернокнижнику- десять. Чем он хуже? Что сделал не так? Не заслужил? Второй сигнальчик. Добило его напоминание про прадеда. Он ответил на вопрос Виктории. Но после последовал вопрос от Марата. «А вы при жизни своего прадеда застали?» Он не стал отвечать на этот вопрос. Лишь кратко объяснился «история тяжёлая». Никто особо не заострил на этом внимание. Ну не ответил и не ответил. В любом случае- не их это дело. Но Олег слегка забеспокоился, когда увидел, как Дима ладонью глаза немного прикрыл. Он чувствовал, что, что-то не так. К сожалению, подойти или перебить остальных, лишь бы разузнать всё ли у Димки в-порядке, сейчас попросту нельзя. Так-что оставалось с нетерпением ждать окончания съёмок. Третий сигнальчик. Как только Марат произнёс заветное «снято!». Все начинают расходится или прощаться между собой, обмениваясь какими-то фразочками напоследок. Дима же просто, как ошпаренный вылетает из зала. Олег едва успевает, ловит его уже у одной из гримёрок, аккуратно ухватывая за запястье, несильно давя на него. — Дим, постой. — растерянно бросает Шепс, ослабляет хватку только тогда, когда видит взгляд чернокнижника на своей руке, держащей его запястье. — Я просто хотел узнать, всё ли у тебя в-порядке? Ты выглядишь бледным. — Всё нормально. — Матвеев слегка улыбается, пытается выдать улыбку за простую, расслабленную, но получается как-то смазано и нелепо, сразу выдаёт своё напряжение. — Дим, мы же не чужие друг другу люди. Я прекрасно вижу, что не всё нормально. — Олег немного морщится от наглой лжи в его сторону, но говорит спокойно, ласково, размеренно. Хотя всё равно не понимает: зачем он пытается сделать вид и всеми усилиями показать, что у него всё супер, хотя на самом деле ему очень даже хуёво. — Почему поставил девять? — резко говорит Матвеев. Признать, было это очень неожиданно. Решил сменить тему? Или ему всё-таки обидно настолько, что аж пожирает изнутри? — Дим..я оценил тебя так, посчитав, что ты заработал только девять. Думаю, ты и сам понимаешь, что мог бы выложиться и лучше. — медиум смотрит неотрывно на лицо напротив. Видит, как взгляд чернокнижника меняется и на лице появляется нервная ухмылка со смешком. — Даже Владу десять поставил. Неужели я хуже него? Я ждал оценку только от тебя. — не договаривает, явно не договаривает. Зачем-то сам себя остановил. Ему обидно и больно. Ему мерзко от самого себя, от всего своего существования. Хочется просто провалится в пропасть и разбиться там. Глаза начинают блестеть от скопившихся слёз, он слишком долго держал себя в руках, больше не может сдержаться. Слишком много всего и сразу. Но он молчит, лишь поджимает губы, превращая их в одну тоненькую нить. Ему стыдно. Стыдно, что он вот-вот заплачет перед Олегом. Он чувствует себя жалким слабаком, который не может сдержать своих эмоций и заплачет сейчас, как мальчонка из садика. — Дим..ты чего? Я не думал..не хотел, чтобы моя оценка так повлияла на тебя. Конечно, ты не хуже Влада, ты лучше него, намного лучше. Прости, прости пожалуйста. — Олег переходит на шёпот. Видит, как Матвеев закрывается руками и дышит нервно, прерывисто, со всхлипами. А эта чёртова тишина только нагнетает! Из-за неё кажется, что всхлипы до безумия громкие, это пробирает медиума младшего до мурашек. Он смотрит растеряно, бубнит что-то неразборчивое, но явно успокаивающее. Не находит решение лучше, как заключить татуированного в объятья. И он обнимает. Настолько крепко и сильно, что кажется, будто мгновенье и он его задушит. Да, картина действительно странная. Пустой коридор, кругом тишина, лишь всхлипы её разбавляют, возле гримёрки стоят двое парней, обнимаются, а один из них и вовсе начинает поглаживать другого по волосам, и конечно это Олег. Только сейчас Шепс чувствует малейшее сопротивление. Чувствует, как его начинают понемногу отталкивать от себя. — Олег, извини. Так стыдно перед тобой, разнылся тут, как нюня. Просто пойми меня правильно..как-то слишком много свалилось в один момент. Ещё и прадеда моего зачем-то вспомнили. Эта тема для меня не очень приятна, немного..больно чтоли вспоминать те события. — Он начинает неловко потирать шею правой рукой. Отводит взгляд, смотрит на всё, что угодно, главное не на глаза напротив. Чувствует ладонь у себя на левой щеке, это заставляет его оторопеть. — Дим, посмотри на меня. — Матвеев ошарашено поворачивает голову и теперь смотрит чётко в глаза Шепсу, хочет отвести взгляд от него, но почему-то не делает это, не может позволить, не может отказать в просьбе ему. — Послушай, я правда уже тысячу раз пожалел, что не поставил тебе десятку. Жаль, что исправить это нельзя, в прошлое же не отмотать. Но если ты позволишь, я мог бы по-другому искупить вину. Но как-либо давить и нагло пользоваться твоим подавленным состоянием, я не собираюсь. — в ответ сплошное молчание. Олег теряется в своих мыслях. Переваривает, стоило ли это говорить именно сейчас. Он же уже буквально прямым текстом намекнул на..***** Сейчас, он поймёт и примет любую реакцию. Если Дима оттолкнёт его и вмажет хорошенько по лицу, тот спокойно это переварит и сам же оскорбит себя «мудаком». Но Дима не делает этого, а лишь ближе прижимается к медиуму. Голова его упирается тому в грудь. И Шепс тихонько и еле заметно улыбается, прижимая чернокнижника к себе ещё ближе. — Дим..давай в гримёрку зайдём, сейчас ребята начнут расходится и к нам будут большие вопросы. — Матвеев молча соглашается, подтверждая это кивком и послушно идёт за Олегом, который, по-видимому тащит его в свою гримёрную. Они заваливаются в комнатку и Олег моментально проворачивает замок два раза. Будет не очень забавно, если их застукают вместе, так ещё и за подобным занятием, лучше заранее перестраховаться и закрыть гримёрку от посторонних глаз. Шепс аккуратно усаживает Диму на чёрный кожаный диванчик. Медиум согнул ноги, осторожно опускаясь перед Матвеевым на колени. У чернокнижника перехватило дыхание от такого вида, что аж предыдущее недомогание, которое было буквально несколько минут назад, будто прошло, лишь немного осталось покалывание в висках, но на данный момент это было такой мелочью. Диму передёрнуло, когда он почувствовал тяжёлое дыхание из уст младшего, почти прижавшегося к его напряжённому члену через плотную ткань чёрных брюк. Олег провёл языком по ткани, оставляя влажный след за собой. Послышался первый тихий стон, который вызвал у голубоглазого улыбку, будто этот звук был вознаграждением за правильно подобранные действия. Чернокнижник закусил губы, когда Олег зубами прихватил молнию его брюк, опуская собачку вниз, освобождая плоть наружу. От столь сильной пошлой картины, татуированный опрокинул голову назад, лишь крепче ухватываясь за подлокотник дивана. Олег опять бросил краткую улыбку, параллельно спуская брюки вниз по бёдрам. Кратко оставляя поцелуи на внутренней части правого бедра. Матвеев не сдержался и быстро запустил пальцы в волосы медиума, притягивая его голову к себе, но после сразу же ослабил хватку и чуть опустил голову к младшему. — Могу ли я так хвататься..? — он беспокоился над ощущениями Олега тоже, не одному же ему чувствовать себя хорошо. Он был бы эгоистом, если бы наплевал на комфорт близкого ему человека. — Мне даже нравится, не переживай. — парень немного улыбнулся, вновь продолжая расцеловывать бёдра, на этот раз примыкая к левой части. Шепс поддел рукой чёрные боксёры, освобождая возбуждённый член Матвеева наружу, не оставляя никаких преград. Долго ждать старшему не пришлось, уже через несколько секунд губы парня его, погружали больше, чем наполовину в горячий жар рта. Дима вновь ухватился за копну волос брюнета, заставляя заглотить член всё глубже, уже принимая полностью. Олег немного подавился своими же слюнями от такого напора, но покорно принимал глубже и больше, лишь быстрее водя языком по члену, особенно уделяя внимание головке, пуская некую пульсацию по всей длине. Чернокнижник почувствовал, как внизу живота начал собираться узел напряжения, от которого хотелось просто лопнуть. — Олег, я сейчас.. — парень отпустил волосы Шепса, предоставляя тому выбор, но тот решил продолжить и не остановился, также заглатывая член, получая движения бёдрами себе навстречу. Блаженство накрыло его через пару движений. И накрыло, очень даже хорошо. До дрожи в коленях, уж точно. Олег не выпустил наружу плоть Матвеева до момента, пока не проглотил всё до конца. Наконец, оторвавшись от чернокнижника, он поднялся с колен, наклоняясь к татуированному ближе, мягко примыкая к его губам, осторожно поглаживает большим пальцем щеку, убирая крашенную прядь с лица за ухо. Диме всё нравится. Он отвечает на все ласки, которые предоставляются только ему. И никому другому. Не разрывая поцелуй, Олег забирается слегка прохладными руками под чёрный свитшот, сжимая чувствительную талию, выбивая стон прямо в свои губы. Когда они отстраняются, то оба, как дурачки просто любуются друг другом. А Олег приземляется рядом с парнем и легонечко чмокает того в левую щёчку, ложа голову на плечо. Кажется, что теперь всё хорошо и все просто счастливы. По-крайней мере, эти двое точно.