Restless/Непоседливый

      Арагорн знал, что эльф будет раздражать, если они пройдут так близко к большой группе энтов, запретив ему разговаривать с ними. Он просто не думал, что он будет так сильно раздражать. Весь последний час волшебник пытался заставить Леголаса посидеть у костра вместе с остальными.       — Гринлиф, сядь и успокойся, пока я не заставил тебя! — рявкнул он на синдарине.       Обычно Гимли протестовал всякий раз, когда кто-либо из его товарищей разговаривал друг с другом по-эльфийски, ведь он единственный, кто не понимал этого языка. Но сегодня он промолчал, позволив Гэндальфу приструнить эльфа, а сам продолжал с недоверием смотреть на всех энтов вокруг них.       — Леголас!       Должно быть, эльф что-то услышал в тоне Гэндальфа, потому что, наконец-то перестал карабкаться по деревьям вокруг них и спрыгнул на землю, и так печально посмотрел на волшебника, словно был ребенком, а не грозным воином.       — А теперь сядь!       Леголас тяжело вздохнул и бросился на землю рядом с Арагорном, а не с Гимли, как делал обычно, прекрасно понимая, что человек лучше справится с его веселым настроением, чем гном.       Возможно эльф и сел, но не успокоился. Он беспокойно похлопывал рукой по ноге, раскачиваясь взад и вперед, постоянно оглядываясь, словно хотел увидеть всех энтов сразу.       Арагорн мог только представить, как эльфу не терпелось прогуляться. Он и в лучшие времена был самым непоседливым даже среди своего народа. Леголас был неутомим по сравнению как со смертными, так и со старыми сварливыми волшебниками. Гэндальф уже должен был привыкнуть к его поведению, и обычно он спокойно относился к нетерпению Леголаса, но сегодня явно был не тот день.       На мгновение воцарился покой, пока Леголас продолжал крутиться рядом с Арагорном, но мужчина знал, что покой не продлится долго. По лицу эльфа было видно как громко пели для него деревья. Смертные не слышали таких вещей, а волшебники, напротив, слышали это так же ясно, как если бы это была нормальная речь.       — Трандуилион! — рявкнул Гэндальф.       Судя по тому, как Леголас вздрогнул, волшебник дал мощный раздраженный мысленный толчок.       — Я просто не представляю, как ты еще не свел с ума своего отца.       — Митрандир, — прощебетал Леголас, широко ухмыляясь, — ты признаешь, что у моего отца больше терпения, чем у тебя?       Лесной эльф весело рассмеялся собственным словам, полностью игнорируя сердитый взгляд древнего существа. Но через секунду эльф перестал смеяться и завопил от удивления и боли, вскочив на ноги. В том месте где он только что сидел, был клочок обугленной земли.       Но принц был в слишком хорошем настроении, чтобы позволить этому наказанию сдержать его веселье.       — Я не могу дождаться, чтобы рассказать ему и Глорфинделу! Глорфиндел будет в восторге от этой новости!       Арагорн изо всех сил пытался сдержать смех, не желая, чтобы волшебник поджарил ему зад. Глорфиндел действительно получил бы огромную радость от этой информации, ведь Гэндальф столетиями ворчал на короля эльфов за его нетерпение и безразличное отношение к остальному миру. Вполне вероятно, что убийца Балрогов будет дразнить волшебника до конца дней, если представится такая возможность.       — Напомни, что ты сказал моему отцу во время своего последнего визита? — спросил эльф, почти танцуя вокруг них по кругу, чтобы у волшебника не было возможности поджарить ему ноги.       Гэндальф бросил на Арагорна разочарованный и умоляющий взгляд, но рейнджер только пожал плечами и закурил трубку, которая моментально погасла.       — Говори на языке, который мы все понимаем, или не говори вообще! — наконец, рявкнул Гимли, глядя на эльфа.       — Извини, Гимли. Я просто напомнил Митрандиру, что он назвал моего отца «бурей гнева, лишенной всякого терпения».       — Что ж, он это заслужил! Он вел себя как рассерженный ребенок, — хмыкнул волшебник, раскуривая свою трубку.       Леголас, однако, казался еще более довольным тем, что вовлекает других в свою игру. Арагорн не очень сочувствовал Гэндальфу, так как именно волшебник настоял, чтобы Леголас присоединился к ним в путешествии.       — А у тебя самого лопнуло терпение только из-за того, что я развлекался на дереве.       — У меня лопнуло терпение еще на Карадрасе.       — А я тогда даже не разговаривал!       — Но ты говоришь сейчас. — Гэндальф еще раз посмотрел на Арагорна, не обращая внимания на эльфа, который продолжал прыгать вокруг них. — Мы должны были взять близнецов.       — И все же ты попросил, чтобы с вами пошел я.       — И это моя первая ошибка.       Леголас явно собирался продолжить свои словесные пытки, но его прервал громкий и хриплый голос:       — Трандулион.       Все повернулись и увидели энта, стоящего рядом с их лагерем, хотя Арагорн был почти уверен, что раньше его там не было. И все же никто, даже эльф, не заметили его приближения. Голос энта звучал как стон дерева, звук, который могла бы издавать природа, если бы у нее был собственный голос.       Леголас застыл то ли от волнения, то ли от страха, или от того и другого вместе, когда к нему лично обращалось такое существо. Он широко распахнул глаза, а его кожа засияла еще ярче.       — Это имя и ты сам известны нам и нашей госпоже, — продолжил энт.       И Леголас, и Гимли выглядели так, словно вот-вот потеряют сознание, хотя и по совершенно разным причинам. Леголас прижал руку к сердцу выражая свое уважение и благодарность, хотя вслух не произнес ни слова.       — Слухи распространяются даже среди деревьев. И наша госпожа с любовью отзывается о хранителях наших друзей на севере.       Энт замолчал, возможно, размышляя или прислушиваясь к безмолвным словам лесного эльфа, потому что Леголас так и продолжал молчать. Подозрения Арагорна подтвердились, когда энт громко рассмеялся.       — Ты же не видел каких-либо жен и детей энтов во время своего путешествия?       Энт снова сделал паузу, прежде чем продолжить:       — Возможно, это и к лучшему. Наступила непростая тьма, от которой тебе было поручено защитить деревья. Будь осторожен, Трандуилион, благословения госпожи по-прежнему сопутствуют тебе.       По-видимому, закончив разговор, энт развернулся и направился обратно к своему народу.       Вокруг костра воцарилась тишина. Леголас замер на месте как столб. Выражение его лица выражало полное благоговение, и даже Гимли не стал роптать на вторжение гигантского дерева.       — Теперь ты успокоишься? — спросил Гэндальф, ярость в его голосе давно исчезла, а в глазах заплясало веселье, он явно наслаждался радостью эльфа.       Леголас почти мгновенно сел на землю и снова замер. Арагорн протянул руку и схватив его за лодыжку, подтащил ближе к огню.       — Не могу дождаться, чтобы рассказать об этом отцу. — Леголас ухмыльнулся, глядя куда-то вдаль. Затем он повернулся и ухмылкой посмотрел на волшебника. — После того, как я расскажу ему о Митрандире.