月亮

Китай - живописная страна, притягательная своей культурой. Хочется разорваться на части и впитать себя каждую частичку этого места. Глаза так и цепляются за величественные здания и бушующую природу. Аякс думал так всегда, и продолжает думать после того, как переехал в это государство. С детства он видел всю прелесть этой страны лишь на картинках, мельком замечал разделы в учебнике истории. Но в Китай его тянуло. Он не знал почему, наверное, сыграла роль такая штука как "судьба". И сейчас, когда он находится уже в осознании возрасте, Чайлд не может найти слов, что бы описать счастье, что трепещет в его сердце каждый раз, когда он выглядывает в окно и видит улочки, которые до этого представлял только в мечтах. И ему повезло встретить человека, которые был буквально олицетворением этой страны. Всё в нём завораживало Тарталью так же, как и само государство. Чжун Ли был высоким и тонким, как ваза. Желтовато-светлая кожа отражала солнечные лучи, делая мужчину буквально золотым, как его невероятные глаза. Долговязая фигура передвигалась плавно, словно пламя свечи, одно резкое движение - затухнет. Его длинные тёмные волосы свисали с плечь так низко... Как водопад, и Чайлд правда тонул. Они рассыпались в стороны, накрывая элегантную спину, такую же утончённую, как и весь Чжун Ли. Сам он был словно не от мира сего, такой аристократичный, мудрый, педантичный в какой-то степени, а в каких-то моментах, совершенно обычных для других людей, Чжун был похож на беспомощного малыша. Они с Аяксом уже два года в браке, но рыжий не может перестать утопать в чувстве влюблённости. Его муж, он весь его, и эта мысль не даёт покоя. Это слишком хорошо, что бы оставаться в здравом рассудке. Середина осени несла с собой не только холодания и серость, в Китае это время предвещало масштабный праздник "Чжунцю". Это праздник луны и урожая, праздник уединения человека и природы. Люди готовят лунные пирожки, проводятся фестивали, каждый грядущий день наполняется всеобщим торжеством. А ещё, по традиции, это праздник объединения двух любящих сердец. Чжун ли, как человек глубоко уважающий свою культуру, не мог не начать приобщать Чайлда к самым разным её проявлениям. И вот они, который год справляют этот праздник вместе, посвещая себя друг-другу. Этот год не был исключением. Чжун был таким занятым, что Аяксу зачастую попросту не удавалось выловить это чудное созднание из потока его очень-очень-важных-дел. Тоже мне, бухгалтер нашёлся. Но в этот праздник они как никогда едины, наслаждаются друг другом настолько, что хватит до следующего года так точно. И Чайлд ждал, ждал когда его любимый муж вернётся, и он сможет вновь дышать толко лишь для него. — Аякс... Я дома. Чайлд встречал мужа с нескрываемой радостью, заключая его в объятия, как только последний разулся. Лёгкий поцелуй упал на щёки и уставшие глаза. Моракс жмурился, не сдержанно поднимая уголки губ. — С этого момента ты только мой. — Ты же знаешь, я никогда не против. Покорно отвечает Чжун Ли, проходя в комнату, пока его любимый осторожно придерживает узкую талию. Зал усыпан свечами, что красиво и томно светились под аккомпанемент с сиреневым вечерним небом. Если честно, такое количество свечей выглядело не очень безопасно, но Чжун привык доверять своему партнёру. На столе лежит букет хризантем, так бережно и любовно упакованый. Моракс берёт его в руки и прижимает к груди, как нечто ценное. Так и есть. Бокалы с согревающим напитком дополняет тарелка с лунными булочками. Чжун ли более чем уверен, что Чайлд приготовил их самостоятельно. — Ты так красиво ухаживаешь. — Кто угодно бы так ухаживал за таким неземным человеком как ты, Чжун ли. И они больше не могут терпеть, вплетают друг друга в поцелуй, нежный, осторожный. Тарталья медленно двигает языком внутри чужого рта, лаская. Сердце трепещет. Мужчины утопают в нежности прикосновений, в этом тусклом свете свечек и запахе выпечки. — Любимый, я бы хотел видеть тебя прямо сейчас в нашей кровате. Шепчет Чайлд, пока Моракс жмётся к нему всем телом. Как же он скучал... Аякс блуждает по его спине горячими ладонями, обжигая даже через рубашку. Чжун Ли плавился и растекался, пока любовь всей его жизни так отчаянно касается каждого миллиметра его тела. Чжун хочет ответить тем же, хочется прижать Тарталью как можно ближе и никогда больше не отпускать, но его руки и ноги уже совсем не хотели браться под контроль. Чайлд это понимал, так что осторожно подхватил своего супруга за ноги и понёс в просторную спальню. Моракс лежал перед ним совершенно открыто, его складное тело, прикрываемое лишь рубашкой и тонкими брюками и сводило Аякса с ума. Одежда казалась как никогда лишней, но Тарталья не позволил бы себе быть резким и безрассудным по отношению к его прекрасному предмету воздыхания. — Чайлд... Аякс, подойди ближе, скорее. Требовал Чжун Ли, Чайлд повинуется. Они вновь начинают притераться друг к другу телами, пытаться оставить следы на телах, как метки, что бы никто большо не позирался на их сокровище, на их любовь. Рыжий мужчина выциловывает шею и ключицы, попутно растёгивая рубашку. Мораксу казалось, что каждый поцелуй выжегался на его коже, их становилось всё больше и больше, а его тело становилось теми самыми плавящемися свечками, расставлеными тут и там. Тарталья стягивает штаны с мужа, откладывая их на другую сторону кровати. И любуется. Но чувствует себя ненасытным зверем, когда взгляд падает на нижнее бельё супруга, такое лишнее... — Я раздену тебя до конца, хорошо? Тарталья привык спрашивать разрешения. Его Чжун Ли, его произведение искусства, он кажется таким хрупким, даже если это не так. Он не позволит себе причинить хоть какой-то вред этому бесконечно любимому созданию. — Хорошо. Но только если ты разденешься тоже. — Сию минуту. Они улыбнулись друг другу. Аякс торопливо стянул с себя домашнюю одежду, а после и шёлковые боксеры с бёдер своего любимого. Сколько бы раз он не видел эту картину, всё равно вид полностью обнажённого тела партнёра вводил его в транс, выбраться из которого не было бы ни малейшего шанса, если бы не понимание того, что дальше всё будет только интереснее. — Чжун Ли, боже, я хочу отсосать тебе и не медлить ни секундой дольше. Чжун казался опытным любовником, но на деле Аякс был его первым и единственным партнёром. Разговоры о сексе он считал вполне приемлемыми, но смущался каждый раз слыша "неприличные" слова из уст Аякса. Так что в ответ на заявление Чайлда, Моракс мог лишь смущённо кивнуть, прикрывая руками яркий румянец. Тарталья действительно больше не медлил. Его ловкий и опытный язык почти буквально обвивался вокруг члена Чжун ли. Мужчина ублажал его лишь лижущими ласками, задевая выступавшие вены и чувствительную головку, но в какой-то момент резко вобрал в себя почти весь половой орган, закашлился, но не остановился, а начал уверенно и глубоко двигать головой, заставляя бёдра Моракса дрожать и поддаваться на прикосновения. — Аякс, боже, 我的月亮... Несдержано прошептал Чжун, изливаясь в горло партнёра, а после нервно извиняясь за это. Но, по Чайлду не скажешь, что он испытывает хоть каплю досады. — Посмотри на себя, какой ты красивый, я бы выпил тебя без остатка... Могу я подготовить тебя к сексу? Лицо Моракса вновь краснело, он протестующе упёрся в плечи Аякса, но не для отказа, а от смущения. — Да. Сделай это. Чжун Ли не мог больше ничего из себя выдавить. Для Тартальи этого было достаточно. Если его муж хочет этого, то он не в праве отказать. Пальцы рыжеволосого медленно и осторожно растягивали нутро любимого. Он двигался медленно, даже слишком. Чайлд то и дело задевал фалангами прастату, заставляя Чжун Ли красиво выгибаться, выставляя на показ подтянутый живот усыпаный родинками. Мужчина ласково терзал кожу Моракса, целуя и покусывая, тот в ответ открывал рот в безвучных криках удовольствия. — Сейчас я войду в тебя, любимый. Ты можешь не сдерживать свой голос. Это моя просьба. — Ах... боже, Аякс... Пальцы с характерным хлюпаньем вышли из ануса брюнета, но уже в следующую секунду внутрь ворвалось нечто большое. Внушительный орган Тартальи вынудил мужа выгнуть в спину и сильно вцепиться в чужие плечи, боясь потерять контроль. Чжун издал громкий, горячий и полный наслаждения стон. — Я был резок, прости меня... тебе не больно, Чжун Ли? Собственное имя из уст его супруга в такой момент заставило член Моракса дёрнутся в нетерпении. — Нет. Всё наоборот, я очень хочу продолжить. — Я так рад. Чуть слышно произнёс Аякс, начав осторожные движения внутри партнёра. Казалось, что весь мир сжалася до размеров их комнаты. Существуют только они, их тела, и эта многострадальная кровать. Брюнет наконец перестал сдерживать собственный голос, его низкие, но нежные стоны слишком сильно влияли на Чайлда. Да что уж говорить, для Чайлда его супруг в принципе сплошной наркотик. Сейчас он зависим от этих растрёпаных тёмных локанах, которые беспорядочно разлетелись по белоснежным подушкам, зависим от золотых глаз, которые, наверное, создал какой-то исскустный ювелир, зависим от его тонкого тела, от этих звуков, что сейчас издаёт его вторая половинка. Всё это было слишком. Настолько, что Тарталья не заметил как почти подошёл к краю. Сердце билось так часто, он не мог думать ни о чём, кроме Чжун Ли. Его любимый, прекрасный, чудесный муж... — Любовь моя, я на грани... — Я тоже. Т-ты можешь сделать это внутрь, дорогой. Старался привести голос в норму брюнет, но дрожь его выдавала. Он опустил руки ниже, сплетая свои влажные пальцы с пальцами Аякса. Ощущение, будто сейчас остановится сердце. Толчки ускорялись, а вместо стонов слышалось прирывистое дыхание. Они крепче взялись за руки, рыжий мужчина вдруг приник своими губами к чужим, и это стало концом. Моракс издал бесстыдный крик удовольствия в губы партнёра, кончая, пачкая собственной живот и чужой. Чувствуя, как внутри разливается семя его супруга. — Нам нельзя расставаться так надолго. Шептал Чайлд, поглаживая низ живота любимого, зацелрвывая висок. — Зато у нас всегда случается счастливое воссоединение. Вторил Чжун, гладя мужа по щеке.