Тот самый взгляд

Дни тянулись весьма приятно. Шон время от времени навещал доктора Глассмана. У второго после таких встреч скрипели зубы, так как у парня появился новый друг и он говорил только о нем. Аарон ловил себя на ужасной мысли, что рад, что это не его родной сын, иначе он бы не стерпел жить с ним под одной крышей. Мёрфи был настолько увлечен дружбой с Мелендесом, что у врача в отставке было желание прибить этого мальчика прям с порога. Ну или прибить Нила за то, что тот показывал чрезмерное уважение к аутисту. Лим в этой всей ситуации ходила довольная, как кот, объевшийся сметаны. Мало того, что коллегу-конкурента приструнила, так ещё и сблизилась с гениальным аспирантом. Пусть тот теперь почти всегда работал с Мелендесом, однако теперь никогда не отказывал в совете. Клэр жутко ревновала тому, что Шон проводит столько времени с Нилом. Она-то понимала, почему. Казалось, только она знала шатена так хорошо, однако она ошибалась. Все вокруг видели, что с этими двумя что-то не то, но не придавали никакого значения. Все сошлось к общему мнению: Нил Мелендес наконец-то принял гениальность парня, а с Мёрфи лучше не спорить, не дай бог припадок будет. Нил подвозил Шона домой, иногда они ужинали вместе заказанной пиццей. Иногда они завтракали вместе в больнице, реже — обедали. — Почему ты не обедаешь со мной, Мёрфи? — Это время для другого друга. — И кого же? — Доктора Лим, — улыбался парень и продолжал очищать яблоко от шкурки. Исключительно зелёное, исключительно одного сорта. Эндрюса это бесило, поэтому он запретил их, но Дебби всё равно находила для парня два-три яблока каждый день, если тот не брал их с собой. — Сегодня пустяковый случай, у парня загниение на большом пальце левой ноги после неудачного отдыха в Египте. — буркнул Мелендес, делая глоток кофе. — Я бы не был так уверен, доктор Мелендес, — самодовольно улыбнулся Шон и вдохнул аромат из чашки собеседника. От Нила всегда пахло двумя сортами кофе, один был, видимо, домашний. Свежемолотая арабика из Эфиопии с нотками апельсина и малины доносилась до кончика носа в начале дня, а если мужчина завтракал или обедал в кафетерии, то это была обычная колумбийская робуста с обычными горькими нотками. — Твои предположения? — Нил усмехнулся, скрестив руки на груди. — У него ещё могла остаться микрочастица иглы ежа в коже, поэтому ему так больно наступать. Плюс, еж мог быть ядовитым. Вероятность маленькая, так как ядовитые ежи по большей части обитают в Азии, но… Хм. — парень резко достал папку и открыл историю болезни пациента. — Что там? — Показалось. Вероятно, загниение пошло не от самого укола, а от кусочка иглы. Я хотел бы взять кровь на анализы. — Это уже сделано, тебе надо тогда забрать анализы из лаборатории. Встретимся в палате через 15 минут, я сообщу Браун о твоей задержке. И Шон, пожалуйста, не шокируй мужчину. — Он бывший военный, а значит, как говорится, орешек крепкий, — хмыкнул парень и съел последний кусочек яблока. Мелендес встал и лишь усмехнулся. Уходя, он хлопнул парня по плечу, слегка сжав его. Шон моргнул пару раз и тронул плечо. На удивление, это прикосновение было приятным и не страшным. Возможно, из-за неожиданности, а возможно из-за того, что это был Нил Мелендес. Тем не менее, Мёрфи успел шокировать пациента. Ампутация ноги звучала отвратительно, особенно для бывшего морпеха, которого эта же нога и выносила из разных передряг. — Я не могу лишиться ноги по такой глупости. Вы что-то напутали! — мужчина злостно смотрел на Шона. Тот лишь отвёл взгляд. — Мы точно не знаем, но Ваши анализы крови неутешительны, мистер Кларксон. — как можно мягче заявила Клэр. Жена пациента пыталась мягко погладить мужа по руке, но тот лишь отдернул её. Шон хмыкнул. Касания любимого человека всегда ведь приятны? Или тут дело в эмоциях? Может утром Мерфи просто испытывал положительные эмоции, поэтому он не отреагировал на похлопывание Мелендеса? — Подрезать Ваш палец нужно в любом случае. Однако мы не знаем, есть ли осложнения и мы этого не узнаем, пока Вы не окажетесь на операционном столе. Нам лишь надо знать, что Вы позволите нам действовать в интересах Вашего здоровья, а не Ваших желаний. — Нил тяжело вздохнул, передавая папку с документами миссис Кларксон. — Мы оставим Вас, — Браун кивнула Шону, чтобы тот шел на выход. Вскоре Нил присоединился к ним с подписанными документами. — Что скажешь, Шон? — Он выворачивает колено, а значит чувствует в нем боль. Его надо срочно оперировать! — перед глазами бегали картинки, как поражаются сосуды и нервы. — Ты уверен, Шон? Я не хочу отрезать этому мужчине здоровую ногу… Ты куда? — хирург побежал следом за ним, ровно как и аспирантка, тихонько стуча каблуками. — Что ты творишь, засранец?! — шипел бывший морпех. Шон надавил на колено. Задрав одеяло, он увидел, что под коленной чашечкой начинает синеть и мужчина скривился от вида вен на всей ноге до колена. — Срочно в операционную! — крикнула Браун. Моментально пришел ответ и мужчину уже везли из палаты. Перед этим он скинул руку своей жены, сразу же заплакавшей. — Вы любите свою жену? — на ходу спрашивал Шон. — Люблю, но ненавижу быть слабым для неё. — фыркнул мистер Кларксон. Мёрфи кивнул, наконец-то понимая, чего мужчина был против ампутации. Операция была напряжённой. Хирургам пришлось вскрыть всю ногу от пальца до колена. Шатен был прав, надо ампутировать, причем выше колена. Так как документы были подписаны, они имели право это сделать, но Мелендес сомневался до последнего, когда только не увидел самолично, что коленная чашечка уже повреждена и просто трансплантация тут не поможет. Ампутация прошла успешно и Браун отправили следить за пациентом. Мистер Кларксон проснулся спустя 10 часов после операции. За это время Клэр успела выпить три чашки кофе и раз поменяться с Шоном. Мелендес в это время занимался другими пациентами. Когда мужчина проснулся, Мёрфи как раз поменялся второй раз с аспиранткой и сейчас сидел в кресле напротив койки. — О, Вы очнулись, отлично. Это значит, что у Вас есть лёгкая толерантность к этой анестезии. — Шон поднялся и стал осматривать пациента. Он аккуратно приподнял одеяло, чтобы посмотреть, не кровоточит ли зашитая нога. — Где она? — Мы ампутировали ногу, так как было повреждение коленной чашечки и тканей вокруг. Трансплантация была невозможна, ибо ткани не приняли бы новый орган, а тем более другой материал… — Шон не успел договорить, как его притянули за воротник прямо к лицу пациента. — Отпустите меня немедленно! — Это всё ты, говнюк. Тебе просто было интересно. Нормальная у меня была нога! Это ты, падла. — Кларксон терял самоконтроль. Он схватил парня за шею второй рукой и стал душить его. Мёрфи попросту не мог кричать, он только бил руками, куда доставал. Однако морпех не сдавался. Запищали приборы, у Шона мутнело в глазах. На писк прибежала Клэр. Увидев картину, она заорала имя Нила. — Мистер Кларксон, отпустите его! — девушка попыталась оттянуть руки мужчины, но тот только отмахнулся от неё. Шон потерял равновесие и упал, ударяясь головой об тумбочку. Когда Мелендес прибежал, он заметил яростное лицо пациента, перепуганную Браун и Мёрфи без сознания. — Два кубика феназепама, срочно! Браун, найди жену. — Клэр неуверенно кивнула. — Сейчас же! — Д-да… — девушка убежала, на её место прибежала медсестра и быстро вколола успокоительное. Спустя несколько секунд буйный уснул. Нил обошел койку и попытался разбудить Мёрфи, но тот только зажмурился. Мелендес взял его на руки, аккуратно, почти невесомо, и отнес в свой кабинет. Нашатырный спирт у него был всегда, так что Шона быстро привели в чувство. Он сразу же шарахнулся и попытался подскочить с дивана, но брюнет остановил его. — Я виноват. — вздохнул Шон, чтобы не плакать. Однако соленая жидкость предательски наполнила слезы и в горле застряло неприятное ощущение беспомощности. — Нет. Ты сам слышал его ответ перед операцией. Он боится быть слабым. — Нил выдохнул, радуясь, что эти слова парень услышал, так как он моргнул пару раз и его глаза прояснились. — Шон, если бы не ты, этот мужчина умер бы. А так умерла только его нога. — Доктор Ме… — Пожалуйста, просто Нил. — Нил, я не понимаю, почему он боялся быть слабым. — Ну, люди не любят, когда их слабости замечают. Они считают, что нужно это скрывать, даже от любимых. — А Вы скрываете? — Наверное, да. Хотя, честно скажу, я перепугался за тебя. — мужчина видел, что на шее у парня остались следы. И это было больно. Это делало его слабым. Беспомощным. — Мне жаль, что я не смог тебе помочь, — хрипло прошептал он. Шон моргнул ещё пару раз и кивнул. Нил мог сосредоточиться только на его губах, наверное поэтому он потянулся к ним и мягко накрыл своими. Сначала Мёрфи не отвечал, он лишь механически открывал свой рот и позволял Мелендесу делать что-то. Но вот они разорвали поцелуй и Шон сам потянулся за вторым. Целоваться с Леей было иначе. У неё не было щетины и он был пьян. А сейчас он трезв, ему страшно, он слабый. Но он и не подозревает, что Нил такой же, как и он, что чувствует сейчас то же самое. Их поцелуй с привкусом мятного чая, кофе и апельсинового печенья. От Мелендеса пахнет его шампунем с запахом древесины и помятой рубашкой. И Шон понимает, что эти запахи теперь его любимые. Он отстраняется и смотрит на мужчину. — Я слабый, Шон, когда рядом с тобой и вижу, что не могу тебе помочь. — Вы говорите искренне. — Да. — Тогда это влюбленность. — Похоже на то, — усмехается Нил и аккуратно протягивает руку к щеке парня. Шон с ужасом смотрит на неё, но позволяет дотронуться к себе. — Похоже на то, — повторяет он. Браун стояла в дверях бесшумно, боясь нарушить идиллию словами о том, что мистер Кларксон смирился. Что жена его любит любым, а для него это было важно услышать. Клэр тихонько уходит и звонит Лим. Она знает, что Одри не будет злая на неё за столь поздний звонок, ведь повод прекрасный.