Самый вкусный

Длинноногий парень в элегантных ботинках и чёрном костюме с красной бабочкой делает пару шагов, приближаясь к свежему трупу с простреленной, при помощи пистолета, головой. Цезарь наконец сделал свое злодейское дело, совершить которое, он ещё как хотел. Он довёл своего несчастного товарища до кошмарного самоубийства самостоятельно, в трезвом уме, поэтому, он ничуть не горюет, даже ни капли не сожалеет о содеянном преступлении. Он замышлял это с самого начала, так что и оглушительно громкому выстрелу пугаться не стал. Бездыханное, ещё такое тёплое тело, что всего минуту назад тряслось от страха и негодования от наступающей гибели, лежало на полу в алого цвета луже, поглощающей в себя все больше и больше чистого пространства. Марк не хотел чтобы его жизнь закончилась в руках своего бывшего друга, а точнее - альтернатива его бывшего друга, так что, пустить пулю в голову послужило причиной его принудительной смерти. По стенке, окрашенной сочными брызгами крови, размазались мозги, куски черепа разлетелись по комнате, и все, что осталось от парня после самоуничтожения - лишь треть молодого лица. Весьма кошмарное зрелище, не так ли? В холодном сердце альтернатива ничего не кольнет. Он лишен человечности, его покинула добродушность и эмпатия. Вид мёртвого семнадцатилетнего парниши вызывает у Цезаря иные чувства, такие странные, даже совсем противоречивые, но назвать их неправильными, полностью лишенными всего душевного, можно было бы только если бы он был бы он настоящим человеком, а не марионеткой сверхъестественного, что правит всем округом Манделы издавна. Наклонившись к убитому, черноволосый парень нагло приближает свое лицо, что расплылось в широкой улыбке во все блестящие зубы, к тому, что осталось от лица товарища. Так непривычно, что находишься так близко к раннее живому человеку, а он сейчас не издаёт вообще никаких звуков, не дышит, и сердце его никак не бьется. Все вокруг постепенно наполняется запахом железа, да и через пару часов тело мертвеца начнёт разлагаться. Вскоре оно станет холодным, а это значит, что нужно поскорее сделать то, чего так сильно хочешь. Резко сжав со всей силы обеими руками шею Хитклифа, Торрес нажимает на его горло. Это все ради того, чтобы утолить свою внезапную агрессию, выплеснуть свою злость наружу, ведь это уже никак не причинит вреда и боли Марку, хотя с другой стороны, было намерение поиздеваться над ним, пока тот был ещё целым и невредимым, но такая возможность, к превеликому несчастью, была упущена. Раздаётся глухой стук об пол головой шатена, Сезарь приподнял парня за шею и бросил его в лужу крови. Слабый всплеск легонько испачкал вылезающий из под костюма, рукав белой рубашки альтернатива, натолкнув того на то, чтобы он снял с себя пиджак и повесил его на спинку рядом стоящего стула. Потерев руку об руку, одной ладонью Торрес касается лица трупа, медленно проводит ею по чужой холодной щеке, смыв с неё маленькую слезинку большим пальцем. Нежная кожа лица, покрытая парочкой очень даже симпатичных родинок, приятна на ощупь. Поцарапав её ногтями, на ней даже не образуется след раздражения - процесс кровообращения остановлен. Подушечки длинных пальцев опускаются на губы младшего парня, что поймали на себя призрительный взгляд. Так и хочется впиться в них своими острыми зубами, и откусить от них кусок. Никто уже не ограничивает улыбающегося гостя в его действиях - пусть делает что ему вздумается. Хоть пускай он пустит в ход предстоящих издевок над погибшим беднягой какой-нибудь режущий предмет, начнёт со всей дури бить тело ножом, нанося на бледной коже молочного цвета множество глубоких ранений, а может и продолжит расправу своими силами, будет его душить, кусать, царапать и кидать. Уже не сдерживая своего противного желания рвать и метать, Цезарь даёт себе волю творить что угодно со спокойной душой. Мягкие губы подвергаются мощному укусу передними зубами. Как известно, человек действительно может без особых усилий откусить кому-то палец, прям как хрустящую морковку, но чаще всего не делает этого по причине страха, в случае если на него нападают. Так же можно поступить и с губой, но тут уже гораздо проще за счёт того, что в этой части нет костей. Один резкий рывок - и нижняя губа неровно оторвана. -"Какой же ты все-таки жалкий" - Прошептал Цезарь, с неким отвращением в голосе. Наверняка, был бы Марк сейчас живой, он бы всячески избивал руками, пытался бы оттолкнуть от себя друга, вовлекшего в больной, кровавый поцелуй, а когда тот бы откусил тому губу, то Хитклиф однозначно закричал бы какое-нибудь очень грубое оскорбление в сторону слетевшего с катушек партнёра. Человеческая сырая плоть довольно-таки сложно описуема на вкус, но можно сравнить её с чем-то, похожим на свинину или на говядину. Не смотря на такие сравнения, она все равно не схожа с чём-то точь в точь, имеет в себе нотки мяса других видов, но остаётся по прежнему чем-то особенным и уникальным. Альтернатив выплевывает кусок мяса из своего рта в сторону, далее приступает к действиям уже в чужом рту. Приподняв труп Марка, Торрессу удаётся задать товарищу сидящее положение, облакотив его спиной к стене. Так будет куда удобней трогать его и целовать. Верхняя часть тела парня с каштанового цвета волосами побледнеет скорее, нижняя покроется фиолетовыми пятнами. Запустив внутрь чужого рта свой горячий язык, Торрес делает пару круговых движений им, облизывает с его помощью язык самоубийцы, не получая в ответ никаких действий, чего и стоило, конечно же, ожидать, периодически касается его зубов и небы. Их губы частично соприкасаются друг с другом. Полностью вовлекшись в грязное занятие, Цезарь даже не замечает того, что его рука глубоко вляпалась в самое место прострела пулей, откуда видны измельченые куски мозга и плоти. Это уже не вызывает неприятности; брюнет сжимает эту руку в крепкий кулак, захватив в него немножко останков фарша. Абсолютно мерзотная картина стоит вокруг. Так ещё и через полчаса вонь начинает распространяться по всей комнате. Кровь со временем потемнеет, немного стечет со стены на пол, где со временем запечется. Цезарь просто покидает дома бывшего друга в полном одиночестве, оставляет его там гнить до тех пор, пока к нему не придёт кто-то другой из его знакомых и не обнаружит его мёртвое холодное тело, над которым мерзко поигрался альтернатив его товарища, без оглядки скупает прочь. От такой неожиданной находки любой придёт в возмущение, каждому близкому Марку человеку станет не по себе.