Муж на час

Миха с оттяжкой дергает струну, электрогитара взвизгивает напоследок, комбик прыскает фейерверком искр, и свет в доме эпично гаснет. На Мишин взгляд, это фееричное завершение его выступления, жаль, соседи – публика неблагодарная. И вместо аплодисментов тарабанят по батарее и истошно орут. Кажется, «баклан рукожопый» или «лабай, уважаем!», разобрать трудно, потому что в общий хор вливается вой собаки. Миха со вздохом накидывает куртку и спускается вниз, к щитку. Тупо медитирует на него пару минут, сожалея, что нельзя починить проводку силой мысли, и выходит на улицу покурить. В вечерней полумгле его рассеянный взгляд натыкается на белое пятно объявления на столбе. «Муж на час», сообщают аккуратно выведенные от руки буквы. Дальше Миха уже не читает, потому что в мозгу вспыхивает: вот же оно, идеальное решение проблемы! Клочок с номером телефона остался всего один, последний. Видимо, востребованный специалист, с уважением решает Миха, не нарадуясь своей удаче, и торопится поскорее скинуть смс-кой адрес. Когда через полчаса раздается стук в дверь, Миха бредет открывать на ощупь со свечкой в руке. И чуть не захлопывает дверь в лицо незнакомцу на пороге. Потому что тот явно ошибся квартирой. Миха не понимает, что его обескураживает больше: кожаные штаны в облипку, жилетка на голое тело или крестик в слегка оттопыренном ухе. А еще, кажется, у мужика глаза в саже. Он ведь не может быть накрашен, да? Они с молчаливым недоумением смотрят друг на друга пару минут, а затем заговаривают одновременно: - Вызывали? - А вы точно электрик? - Смотря, кто тебе нужен, - с лукавой ухмылкой подмигивает тот. И оттопыривает языком щеку. Свечка у Михи в руках с шипением гаснет. Но он уверен, что его горящим лицом сейчас можно осветить весь квартал. - Да ё-моё, мужик, мне бы свет, пока соседи на вилы не подняли, - в расстроенных чувствах восклицает он, - но если это не твой профиль… Тот словно стряхивает с себя игривость и деловито говорит: - Ладно, показывай, где щиток, чего чинить. - А ты, ну, справишься? – недоверчиво уточняет Миха, пока они осторожно спускаются по темной лестнице. - Обижаешь, - хмыкает тот с весельем в голосе, - починим все! С помощью Гугла и такой-то матери. А потом, словно извиняясь, добавляет: - Так-то меня обычно не за этим вызывают. - Да я уж понял, - фыркнул Миха. - Что, не похож я на твоего клиента? - Ну, на разведенку бальзаковских лет как-то не тянешь. - Кстати, я Миха. - Можешь звать меня Князь. - Это, типа, как псевдоним у стриптизера? - Это, типа, по фамилии, - передразнивает его Князь и, слава богу, что его внимание целиком поглощает нутро электрощитка, потому что Миха опять полыхает. - Свети ровнее, - указывает псевдоэлектрик и искренне рекомендует, - если меня током шарахнет, ты за меня не хватайся, а то оба кони двинем. - А чё делать-то тогда? – зависает Миха. - Скажешь на моих похоронах, что мне стукнуло 380 , - ржет эта дубина и соединяет какие-то проводки. – Да будет свет! Миха глядит в его (симпатичное!) довольное лицо и не может не улыбнуться в ответ. - Спасибо, Княже, выручил, только у меня с деньгами напряг, - стыдливо признается он и тут же от души предлагает, - Пельмени будешь? С водкой? *** Может, это Михина рукожопость виновата, а, может, это просто совпадение, но видятся они теперь на регулярной основе. То ключ в двери сломается, то перекосит старую деревянную раму окна. А самое главное, Миха этих встреч начинает ждать. Потому что они ведь дружат, наверное? Князь с него денег никогда не берет, сразу не уходит, сидит с ним до полночи, травит смешные байки из практики, слушает Михину музыку. Но никаких двусмысленных намеков себе больше не позволяет, только сверкает иногда в его сторону непонятным долгим взглядом. И с чего бы Михе на это досадывать, он же не такой, как все эти тетки, которые вызывают Князя ради его крепкого тела и умелых рук? От одной только призрачной мысли об этих его визитах мозг моментально рисует шальные картинки, одна другой развратнее. Миха этих баб ненавидит. И Князя немного тоже, за доступность, за равнодушие, за все это муж!на!час! Хватит, решает он, этих сумбурных эмоций ему больше не надо. Соблюдает в квартире осторожность, ходит почти на цыпочках, чтобы ничего не сломать, даже на гитаре не играет, потому что не хочет. Не хочет больше Князю звонить под выдуманными предлогами, это глупо и жалко. Искать его внимания, не отпускать, ждать его голос в трубке, его руку на своем плече. Его всего в своей жизни. И, словно в пику Михиным патетичным страданиям, в ванной прорывает трубу. Он может врать себе, сколько хочет, но скорость, с которой он (на память!) набирает Князев номер, говорит сама за себя. Тот врывается к нему спустя час, весь такой деловой, с чемоданом инструментов. - Что у тебя там опять, горе луковое? – с порога с ласковой насмешкой начинает он, протискиваясь мимо страдающего Михи в ванную. – Пока к тебе ехал, посмотрел пару видосов, сейчас покажу тебе свой инструмент, закачаешься! А Миху и так уже штормит. - Покажи, - надтреснутым от желания голосом соглашается он. - Инструмент. Князь замирает от его слов, как странный памятник сантехнику: в одной руке разводной ключ, в другой пассатижи. И, словно подчёркивая величие момента, его окатывает фонтаном воды. Мокрая безрукавка облепляет его торс, и этого Миха уже не вывозит. Стягивает ее с Князя, который таращится на него диким взглядом, не сопротивляясь, но и не помогая. И эта его неподвижность Миху даже через азарт желания слегка пугает. Он не знает, как доказать, что с Князем у них другое. Такое нежное и жгучее, и очень желанное, а ведь они и не спали даже. Миха прижимается губами к ямке под Княжеским ухом и надеется, что это касание транслирует весь пакет его чувств телепатически. И, кажется, есть у него экстрасенсорные способности. - Зальем ведь соседей, - наконец отмирает Князь, инструменты падают на пол, а руки сжимаются на Михиных боках, - дай я хоть стояк перекрою. - Да черт с ними, - ликующе бубнит Миха, вжавшись в Княжеские объятья, - тут есть стояк поважнее.