Равный

Вода вытекала из блестящего, отполированного крана упругой струей. Несколько пятнышек на покрытии вызывали жгучее желание оттереть их тряпкой с моющим средством. Светлые волосы парня, которого я удерживал крепким захватом, потемнели, прилипли к влажной коже. Денис трепыхался, отплевывался от жидкости, бьющей мелкими, но многочисленными потоками. С заведенной за спину рукой, стоя под краном, Денис поубавил пыл сопротивления и расслаблено обмяк. Подобная перемена в поведении не осталась незамеченной. Сменив гнев на милость, я резко оттянул парня и, чуть придерживая, усадил на кафель. Блондин отхаркивался и с шумом вдыхал воздух. Волосы, с которых стекала вода, свисали неаккуратными прядями, придавая Денису жалкий видок. Парень подполз к стенке и прислонился к ней спиной, ворот его рубашки потемнел, а капли стекали дальше, по остальной ткани. Согнув ноги в коленях, он опустил голову, зарываясь в волосы руками. Денис нарвался - будем говорить прямо - когда начал сопротивляться, обзывать последними словами и провоцировать драку. Поэтому, решив утихомирить товарища, я вытолкал того из судьбоносной кабинки и в почти буквальном смысле промыл мозги. Чем была вызвана его агрессия - неизвестно. Но стоять и смотреть, как меня будут избивать и поливать отборным матом – нет уж, извольте. Однако ситуация отличалась от стандартного развития событий, когда в разборках участвовал Андрей. Хотя бы тем, что, глядя на потрепанное состояние парня, я почувствовал себя подонком. Подойдя к подрагивающему от унижения Денису, я кашлянул и присел на корточки. Почувствовав мое присутствие и внимательный взгляд, парень, не поднимая головы, с тоской спросил: - Ты встречаешься с Мариной? - Да с чего бы? Денис оторвал взгляд от пола и посмотрел на меня. В глазах читалось болезненное отчаяние, и я пожалел, что не ответил конкретно. Чуть прикусив щеку, он признался: - Я давно наблюдаю за вами. С первого курса. Ты и Марина всегда сидите рядом, ходите вместе, - он потер затылок, - в общем, ведете себя как классическая парочка. В этот момент я не знал, чего хотел больше: расплакаться или рассмеяться. Надо посоветовать Денису никогда не играть в великого сыщика и мистера «очевидность». - А сегодня все мои подозрения подтвердились! Я лишь вопросительно поднял бровь. Что такого "криминального" случилось за вечер, чтобы усомниться в моих исключительно дружеских отношениях с Мариной? Заметив мое недоумение, он раздраженно выпалил: - Да вы чуть не трахнули друг друга на танцполе! Скажешь, что нет?! – чуть приподнявшись, он стал размахивать руками. – Ты еще добавь, что это у вас такая дружба! Денис начинал не на шутку закипать. Ситуация прояснялась, но единственное, в чем оставалось разобраться: кто причина его ревности и страданий от безответной любви. Во мне грелась надежда, что виновник торжества - моя подруга, ибо быть объектом влюбленных взглядов Дениса... Это не то, что я просил у Санты на Новый год. К людям нетрадиционной ориентации я относился спокойно. В конце концов, когда общаешься с человеком, интересуешься не его предпочтениями в сексе, а чем-то другим. Если на то пошло, то среди университетских знакомых хватало бисексуалов, и я никогда не осуждал их за интерес к мужчинам, по сути это лишь формальность и дело вкуса. Некоторые гетеросексуалы пропагандировали такие штучки, что мгновенно отбивало охоту парить себя по поводу правильности и неправильности всего насущного. Приблизившись к Денису, я схватил его за плечи и, глядя в глаза, задал решающий вопрос. - Ты в меня влюбился? Его лицо заметно вытянулось. Вытаращив глаза, подобно бешеной селедке, он со свистом втянул воздух и выплюнул: - Я по-твоему похож на пидораса?! Я шумно рассмеялся от облегчения. Все стало на свои места. - Марина свободна. Я ее не люблю в том плане, в котором она нравится тебе. Аналогично и с ее стороны. Так что дерзай. Денис на секунду замер, как будто кто-то нажал на паузу. Значение сказанного постепенно доходило до парня. Откинувшись спиной к стене, он заулыбался. - А танцпол – ерунда. Ты видел, как со мной поступил Андрей. Марина просто пыталась утешить. Говорить о том, что ей нравится Дрон, я не спешил. - Ну вы так танцевали, конечно... - Денис потер подбородок. - Я с тобой подружиться хотел. Думал поближе быть к Марине. Вот и попросился на практику в Лондон, и с планом тогда тоже, – принялся он объясняться. Стало понятно - откуда все эти оценивающие, внимательные взгляды: сравнивал себя со мной. - Ладно, хватит валяться, – я схватил его за руку и потянул на себя. Чуть пошатываясь от боли в животе, он ухватился за мою рубашку, чтобы не упасть. Поняв, что самостоятельно дойти парню - не судьба, закинул его руку себе на плечо и обхватил за талию. - Хреновенько выглядишь. Ты на машине или придется такси вызывать? - На машине, – он достал ключи и передал звенящую связку. Выйдя из уборной, я виновато стрельнул глазами на второй этаж, примечая грустного Костю, который не смог донести до холодной Риты своих светлых чувств. Хотелось поддержать, развеселить шуткой, сказать, что все будет в порядке, но покосившись на Дениса, который, петляя, переступал с ноги на ногу, причем не всегда удачно, пришлось отложить откачивание лучшего друга от тотальной непрухи в любви. Марина оглядывалась вокруг, как будто что-то потеряла. Да уж, завтра не избежать объяснений по поводу моего ухода. Скривившись от представления будущих разговоров и боли в плече, я ловко пробирался к выходу сквозь толпу бешено скачущих людей. Алкоголь окончательно выветрился после нелепого разговора в уборной, поэтому мелькающие девушки и музыка, закладывающая уши, не на шутку раздражала. Хмурые охранники в темно-серой форме показались мне зрительным оазисом. В горле конкретно сушило и терло песком, несмотря на прохладный, влажный воздух, который добродушно встретил при выходе из надоевшего клуба. Машина отыскалась быстро. Кинув парня на заднее сиденье, я сел за руль и, морщась от боли в суставе, повернул ключ. *** Денис прикрыл рукой глаза, когда я резко ударил по включателю. Бросив ключи с курткой на журнальный столик, я мигом направился на кухню в поисках какой-нибудь жидкости, чтобы избавиться от сушняка. Найдя в холодильнике ликер, я, не долго думая, отвинтил крышку и с легким стоном потянулся к стеклянному горлышку. Мягкий тягучий напиток обволакивал, смягчал, избавлял от дискомфорта. Пить стоит уже хотя бы ради того, чтобы затем с наслаждением опохмеляться. Сделав еще несколько живительных глотков, я поставил бутылку на стеклянный стол. Вспомнив о Денисе, я поспешил обратно в коридор. Тот, привалившись спиной к стене, прижимал руку к животу, слегка морщась от боли. Да, удар вышел сильный, не повезло парню. В следующий раз будет думать, прежде чем угрожать и устраивать истерики незнакомым людям. Усадив несчастного на диванчик, который сиротливо стоял в углу прихожей, я присел на корточки и принялся в режиме заботливой мамаши стягивать с него ботинки. Сняв куртку, я быстро спрятал верхнюю одежду за зеркальной поверхностью радиального шкафа. Денис оглядывался, рассматривая квартиру. После окончания школы отец подарил мне собственное жилище, обставив квартиру так, как я давно хотел. В стиле японского минимализма. Мягкие белые ковры покрывали деревянный паркет; светло-коричневые бамбуковые стены, обложенные тонкими высушенными трубочками, скрывали холодный цемент, низкие люстры-фонарики, подвешенные на переплетенных между собой толстых веревках, отгоняли сумрак мягким, приглушенным светом. Стеклянные цилиндры с булькающей, отдающей разными цветами водой, куча вееров на стенах, огромные стеклопакеты добавляли уюта и простора. На смену комнатным растениям, за которыми мне некогда было смотреть, пришли высушенные цветы, собранные в изящные икебаны. Гость удивленно присвистнул. Еще бы, несмотря на то, что мебели имелось немного, здесь было комфортно. Я оглянулся вместе с ним и понял, что скучал по своей квартире. После приезда с практики родители попросили пожить с ними, жалуясь, что при живом-то сыне, видятся только пару раз за год. Если бы не сложившаяся ситуация, я бы послушно отправился в родительский дом, но тащить туда полупьяного приятеля было бы верхом идиотизма. Поэтому я приволок парня в место, более-менее отдаленное от упрекающих родительских глаз. Добравшись до кухни, Денис присел на высокий стул. Громко охая и мыча, он прикрывал рукой ушиб. Поспешив к холодильнику, я выудил аптечку и, достав обезболивающее вместе со стаканом воды, молча протянул лекарство страдающему. Денис благодарно взял белую пилюлю и, проглотив таблетку, одним махом выпил содержимое стакана. Чуть покривившись от горькости медикамента, он протянул: - Спасибо. - Рано благодаришь, – размотав пачку бинтов и достав мазь от ушибов, я попросил Дениса снять майку. Тот как-то странно на меня посмотрел. Заметив его недоумение на лице, я усмехнулся. - Ты точно в Марину влюблен? Денис нахмурился и быстро стянул с себя майку, оголяясь по пояс, показывая следы моих ударов. Крупный синяк под ребром контрастно выделялся на коже. - Можешь не сомневаться, я же не Андрей, – Денис расслабился и чуть улыбнулся. Я присел на корточки и принялся обматывать раненого гостя марлевыми бинтами, не забыв предварительно обработать ушибы специальной мазью. Денис слегка дергался, когда я нечаянно задевал рукой травмированные места. - Сомневаешься в моей натуральности? - иронично спросил Денис. Блондин начинал шутить и более свободно разговаривать, это было хорошим признаком. - Да нет. Просто решил убедиться еще разок, что ты не скрытый анальный мародер. Денис рассмеялся, откидываясь на спинку стула. - А Андрей тут причем? – вспомнив, что ранее прозвучало имя Вержицкого, я решил уточнить. - Да так… - Денис неуверенно почесал затылок.- Не бери в голову. В шутку ударив его по колену, я серьезно потребовал: - Договаривай. Пряча взгляд, словно пребывая в замешательстве, парень неуверенно заговорил: - Ты только не обижайся, – неловко потер ладони Денис. – Я, когда познакомился с Андреем, одно время очень удивлялся вашим стычкам. Глядя на постоянные подколки, пошлые шуточки, драки, думал, что вы либо бывшие... хм, друзья, либо э-э-э... - Парень замялся, но встретившись с моим внимательным взглядом, продолжил, – нравитесь друг другу. Парень волновался, ожидая моей реакции. Я быстро поднялся и размял затекшие конечности. Что сказать? Выглядело это нелепо. - Так и есть. Настолько любим друг друга, что без драк, подстав и подколок не можем прожить и дня, – поставив чайник греть воду, я принялся поочередно открывать шкафчики в поисках чая. - А если серьезно, - я схватил стеклянную банку, разрисованную цветами сакуры, и слегка встряхнул её в надежде услышать звук шелестящих листочков. – Дрону просто скучно. Еще со средней школы развлекается за мой счет. Привычка – дело суровое. Я достал две маленькие белые чашки и небольшой светло-зеленый чайничек: подарок мамы, аккуратно ставя предметы чаепития на высокий стеклянный стол. – После стольких лет унижений я научился не только давать отпор, но и получать от самого процесса удовольствие. Борьба затягивает, разжигает азарт. Так что, - раздался щелчок, оповещающий о нагреве воды до необходимой температуры, - сам не заметил, как втянулся во все это. Насыпав заварку в чайничек, я залил смесь кипятком и, схватив за тонкую ручку фарфоровый котелок, направился к столу, где, подперев голову руками, сидел Денис. - А то, что мы выглядим как люди "голубой" страны... - тут я сбился с мысли, заметив заинтересованный взгляд гостя, который затаенно слушал мою оправдательную речь. Я никогда и не задумывался, как наше соперничество смотрелось со стороны. Если бы я себя так хорошо не знал, точно бы подумал, что действия Андрея меня волнуют. Дерьмо, конечно, что многие рассматривали нас в «таком» ключе. - В общем, мне блондины нравятся, если что. Я весело подмигнул, смеясь с встрепенувшегося Дениса. Разлив чай в небольшие кружки, я присоединился к гостю, принявшись потягивать ароматный напиток. *** Всю ночь мы разговаривали о том о сем. Денис оказался интересным, простым и веселым человеком. Признался, что с первого курса влюблен в Марину и уже давно хотел со мной подружиться, поэтому часто обращал на меня внимание, которое, к сожалению, я расценил по-своему. Он рассказал о том, что его родители живут Лондоне и с отцом он видится очень редко. Здесь находится фирма его дяди, поэтому все время он проводит у него дома. С Андреем Денис познакомился на вечере, куда был приглашен его родственник, решивший заодно прихватить и послушного племянника. С Вержицким подружился сразу, ибо восхищался его напором, силой, целеустремленностью. Единственное, чего он не мог понять, так это жестокого отношения к чужому мнению, которое Дрон на корню пресекал. Исключением из правил оказался не кто иной, как я. Поэтому Денис посчитал наши отношения странными. Хотя бы даже со стороны Андрея, так как обычно тот, кто сопротивлялся или выступал против, быстро переводился в другое учебное заведение или уезжал из города. Со мной все происходило иначе: меня не запугивали, избивали или ставили ультиматум. Со мной просто игрались, пытались обратить внимание, доказать силу. Не враги, но соперники. Пришлось согласиться. Мы равнялись друг на друга, совершенствуясь, приобретая новые знания и навыки. Андрей – моя движущая сила, линия горизонта, неосознанная цель. Так же как и я его. Сказать по правде, слушать предположения Дениса было интересно, но в итоге выходило так, будто мы чуть ли не восхищаемся друг другом. Уважать-то Дрона, я уважал, но сближаться с ним мне не хотелось. Его пути достижения желаемого слишком категоричны и жестоки по сравнению с моими. Плюс прошлое, которого висело тяжелым балластом за спиной и постоянно напоминало о событиях минувших дней. Сложно, в общем. Думать над всем этим было совсем не охота, особенно, когда до начала пар оставалось всего-то ничего. Поспав оставшиеся два часа, я быстро принял душ и приготовил кофе. Когда проснулся Денис, мы с ним вместе позавтракали и, попеременно зевая, отправились в университет. Воровато оглядываясь по сторонам, я пообещал Денису вечером позвонить насчет плана практических работ. Быстро попрощавшись, мы разбежались каждый в свою аудиторию. Еле сдерживая зевоту, я побрел на восьмой этаж, где уже минут как десять началась лекция по философии. Антон Георгиевич славился своей пунктуальностью и люто ненавидел опаздывающих, поэтому мысль прогулять пару казалась мне все более и более привлекательной. Сонный, еле различая ступеньки, я с трудом добрался до злосчастного этажа, готовый вырубиться прямо перед дверью аудитории. Бодро вздохнув, я постучал по деревянной поверхности и смело повернул золотистую ручку, готовясь к «дружелюбному» приветствию. Переступив порог комнаты, я сразу заметил видный силуэт преподавателя. Антон Георгиевич в костюме цвета отполированного металла, который выгодно подчеркивал его серые глаза и иссиня-черные волосы, выглядел, как всегда, утонченно. Невысокого роста, но с сверлящим взглядом он казался выше, чем был на самом деле, хотя едва доставал мне до виска. Философ, несмотря на свой несладкий характер, был достаточно популярен среди студентов. Не столько внешностью и способностью интересно вести лекции, скорее, за счет внутреннего аристократизма, который тонким светом лился изнутри. Лично мне было плевать на Антона Георгиевича и его вышеупомянутую пунктуальность. Я редко опаздывал, но раз так получилось - ничего не поделаешь. Повернувшись на звук закрывающейся двери, Антон Георгиевич отложил в сторону несколько листков и недовольно повернулся в мою сторону. Оглядев с ног до головы, он вопросительно поднял бровь и, издеваясь, протянул: - Доброе утро, опоздавшим, - имени моего он не знал, так как вел всего лишь третью лекцию, а семинары в моей группе еще не проводились. – Вы как раз успели на начало новой темы: «Философии Античности». Раз Вы позволяете себе такую вольность, как опоздание, это означает, что Вы неплохо владеете материалом и сможете нам назвать хотя бы пару представителей Античной эпохи. Я устало покосился в сторону любимой галерки, мечтая оказаться там как можно скорее и заснуть, но заметив злобный взгляд Кости, мои мысли о спокойном сосуществовании резко перешли в категорию «несбыточная мечта». Скинув сумку с плеча, я медленно продвигался к центру, муторным голосом перечисляя: - Аристотель, Платон, Сократ, эмм... Диоген, который в бочке, Фалес, Эпикур, - с каждым названным именем Антон Георгиевич чуть выше поднимал подбородок, а в глазах промелькнуло удивление. - Неплохо. - Он внимательно на меня посмотрел, ожидая, когда я озвучу свое имя. - Я - Саня. Бессонная ночь отпечаталась не только в виде синяков под глазами, но и в виде заторможенной умственной деятельности. Преподаватель лишь усмехнулся, заметив мое секундное замешательство. - Отлично, что Вы знаете не только представителей эпохи Античности, но и свое полное имя, Саня, - делая акцент на последнем слове, он продолжил, - однако, как правильно сказал Коменский: «Мудрое распределение времени есть основа для деятельности», поэтому впредь не опаздывайте на занятия. - Лично мне больше нравится китайская пословица: то, что случается, случается вовремя. Лектор раздраженно потер переносицу и поправил очки. - Раз Вы так увлеченно цитируете азиатские мудрости, то к первому семинару потрудитесь порадовать меня рефератом страниц так в пятьдесят об особенностях восточной традиций и философских направлениях, доминирующих на данной территории в разные эпохи. А теперь продолжим. Аристотель – древнегреческий мыслитель, который... Дальше я не слушал. Подобная новость оказалась сродни удару стопкой пыльных журналов. Реферат на пятьдесят страниц – это потраченный день на поиски материала, сортировку, корректировку и прочую ерунду. Черт, вот надо было же так попасть! Ладно, что-нибудь придумается. Некогда было загоняться по поводу учебы, когда мой лучший друг мысленно уже раз десять подверг меня самым изощренным и жестоким пытками. Присев рядом, я с надеждой глянул на Лешу, надеясь, что он утихомирит Костю. Тот лишь неоднозначно пожал плечами. - Я тебя просто убить готов, придурок! – злобно зашипел Костя. – Мы вчера весь клуб на ноги подняли, думали, что тебя прирезали в какой-нибудь подворотне! Cлабо было позвонить и предупредить, что сматываешься?! Друг прав. Только вот когда мне было разбираться с ними, если Денис пластом висел на больной руке? - Я уже всем обзвонил! Пропал с концами! – парень ударил меня в бок. - Собирался уже Вержицкому звонить и начинать собирать выкуп, благо додумался твоему отцу сначала набрать, который сказал, что ты у себя. Я похолодел. Костя – гребаная истеричка. Если бы Андрей узнал о моей пропаже и исчезновении Дениса, быстро бы просек в чем дело. А потом проблем - расхлебывай полной ложкой. - Как можно быть таким безответственным?! - отдаленным эхом доносился голос друга. - Костя, успокойся. Иначе и ты сейчас получишь задание на первый семинар, – попытался урезонить парня Леша, заметив недовольный взгляд преподавателя. Костя недовольно фыркнул и отвернулся, прикрывая конспект рукой. Смешной, как будто он там что-то записывал. Я благодарно посмотрел на Лешу и, попросив двойной листок у девушки, сидящей рядом, принялся, старательно отгоняя сон, писать лекцию. Ну и денек... *** После окончания занятия Костя поубавил свой пыл и примирительно купил мне апельсиновый сок. Чуть позже, собравшись впятером у деканата, мы выпросили освобождение от учебы на три недели. Недовольно плетясь на предпоследнюю пару, я только сейчас заметил, что Андрея в университете не видно, как и Дениса, несмотря на то, что Максим с Кириллом, удобно усевшись к Рите с Мариной, щебетали о предстоящей поездке. Хлопнув мысленно себя по лбу, я вспомнил, что завтра всей компанией летим в Италию. Совсем забыл с этой попойкой в клубе. Глянув на уставшего преподавателя, который назойливой мухой зудел умными словами, я сейчас завидовал Денису, который, скорее всего, не выдержав первой пары, отправился домой. Мне же придется ждать водителя, который всегда приезжает в строго определенный час. Долго размышляя и делая ставки, кто кого переборет: я сон или он меня, время, словно заметив мои мучительные попытки, ускорило свой бег. Приехав домой, я первым делом выпил воды и прямиком направился в комнату: собирать вещи. Иначе завтра буду долго носиться в режиме электровеника, пытаясь безуспешно найти то носки, то майки, то плавки. Быстро собрав сумку и поставив ее в коридоре, я набрал номер Дениса, чтобы предупредить о том, что план сегодня не успею доделать и заодно спросить, не едет ли он с нами на жаркий полуостров. Через секунду послышались гудки. Параллельно звонку я отправился в ванную: принять душ. Ни через минуту, ни через десять мне никто не ответил. Занят, наверное. Освежившись в ванной и надев любимый халат, я повторил попытку, но безуспешно. Не помню, сколько раз перезванивал за вечер, но когда стрелка часов перевалила за двенадцать, я в последний раз набрал уже почти запомнившийся номер и, услышав сообщение о том, что абонент недоступен, раздраженно бросил телефон и отправился спать. В конце концов, еще завтра будет день.