Утро после охоты

Ночь была тихой, сырой и туманной. Ветер еле слышно шелестел в кронах деревьев, тусклый свет узкого полумесяца почти не пробивался сквозь густые облака, где-то вдали время от времени раздавались слабые крики птиц. Леон дю Валлон стоял на опушке леса, ёжась от холода, плотнее кутался в плащ и крепче сжимал в руке шпагу. Твари, которых он ожидал, должны были появиться перед самым рассветом, и никак нельзя было пропустить их появление — быстрые и лёгкие, как тени, они могли подкрасться совсем незаметно в утреннем тумане, и тогда ничто не спасло бы зазевавшегося охотника. С другой стороны появилась Джиневра — подошла почти неслышно, мягко ступая по влажной земле ногами в незнакомой Леону обуви. Одета она была тоже, по его мнению, необычно — в плотные штаны, называемые «джинсами», и толстую мягкую вязаную кофту, рыжие волосы забраны в хвост, правая рука сжимает тонкую деревянную палочку, глаза тревожно всматриваются во тьму. Леон знал, что в мире Джиневры так одеваются многие — и мужчины, и женщины; знал, что до смешного лёгкая и маленькая палочка — не менее грозное оружие, чем его шпага; знал, что в этом месте не стоит удивляться ничему — но всё же удивлялся. Место, в которое он попал около месяца назад, носило множество имён, но Леон предпочитал называть его Перекрёстком Всех Миров — так же, как предпочитал звать Джиневру полным именем, как королеву из древних легенд, хотя она не раз просила обращаться к ней просто Джинни. Она пришла из другого мира, гораздо более современного и развитого, чем мир Леона, кроме того, переполненного магией, и могла свободно возвращаться в тот мир, что порой вызывало у капитана жгучую зависть. На Перекрёсток Всех Миров приходят по-разному — шагнув в заколдованный шкаф, нырнув в тёмное бездонное озеро, прикоснувшись к дереву с красными листьями, оказавшись на грани жизни и смерти, скользнув сквозь невидимую преграду, прилетев на крылатом коне или пройдя через заполненную туманом пещеру, как это сделал он. Обратный ход во Францию семнадцатого века отныне был закрыт для Леона, и ему пришлось учиться существовать в новом мире. Впрочем, если говорить начистоту, этот мир был не так уж и плох. Когда Леон смог немного привыкнуть к тому, что маги и волшебницы ходят с ним бок о бок, творят свои чудеса и не подвергаются сожжению на костре, более того — чаще совершают добрые поступки, нежели дурные, он даже стал находить в колдовстве некое очарование. В самом деле, на Перекрёстке сломанные кости можно было исцелить парой взмахов волшебной палочки, а в его мире на это ушли бы месяцы, и всё равно кости могли бы срастись неправильно. Будущее можно было увидеть в огне или в хрустальном шаре, прошлое — прочитать в шорохе древесной листвы, люди здесь превращались в животных и видели их глазами, а некоторые животные могли разговаривать получше людей. Словом, иногда Леону казалось, что он попал разом во все чудесные сказки, которые в далёком детстве перед сном рассказывала ему мать. Но даже в самых волшебных сказках встречались чудовища и злодеи. На Перекрёстке Всех Миров находилось дело для каждого, был он воином, целителем, предсказателем, портным, ювелиром или пекарем. Хрупкий новый мир нужно было охранять от зла, стремившегося проникнуть в него отовсюду, и именно поэтому Леон с Джиневрой сейчас стояли в лесу, дрожа от холода, и ожидали появления существ, которых требовалось остановить любой ценой. В своём родном мире капитан чувствовал бы себя неуютно, случись ему биться бок о бок с молодой девушкой — хотя и там девушки были весьма боевыми — взять хоть Жаклин д’Артаньян или его сестру Анжелику. Здесь же всё было совсем иначе, и Джиневра, несмотря на свой юный возраст, уже успела узнать, что такое война, и даже сражалась в нескольких магических битвах. Она нравилась Леону — храбрость и решительность в ней причудливым образом сочетались со сдержанностью и спокойствием, и он подумал, что не желал бы другой союзницы для сегодняшней битвы. — Как, говоришь, они называются? — негромко спросил капитан, когда молчание стало совсем невыносимым. Джиневра рассказала ему об этих тварях ещё вчера, когда выяснилось, с кем им предстоит столкнуться, но Леон, признаться честно, мало что запомнил. — Вендиго, — так же тихо ответила девушка. — Они когда-то были людьми, но потом попробовали человеческого мяса и превратились в чудовищ. Вендиго двигаются очень быстро и боятся огня и холодного железа. Убежать от них почти невозможно, но можно застыть, и тогда они вас не заметят — видят вендиго очень плохо. Они могут заманить... Её слова прервал громкий звук, донёсшийся из чащи, похожий одновременно на жалобный плач и стон боли. Леону казалось, что он готов ко всему, но теперь он вздрогнул и крепче сжал эфес шпаги. — ... заманить свою жертву, подражая голосам людей, — быстро договорила Джиневра, вскидывая палочку. — Будьте начеку, сейчас начнётся! Стон повторился ещё несколько раз, а затем наступила звенящая гнетущая тишина, в которой громким казалось даже тяжёлое дыхание двух охотников. Время тянулось невыносимо медленно, Леон весь обратился в слух, пытаясь уловить малейший шорох, до боли в глазах вглядывался в тёмные очертания кустов, и от напряжения у него даже слегка закружилась голова. Ожидание неизвестности оказалось страшнее чего бы то ни было, и капитан ощутил внезапное облегчение, когда из-за дерева выскочила первая тварь и огромными прыжками кинулась в его сторону. Вендиго были весьма отдалённо похожи на людей — очень худых людей с бледной сероватой кожей, полностью лишённой волос, с длинными ногтями и острыми зубами, с тощими, но невероятно сильными и цепкими руками и ногами, похожими на паучьи. Большие белые глаза казались почти слепыми, и существа вертели головами, ориентируясь на слух и жадно втягивая ноздрями воздух. В них не было почти ничего человеческого, и Леон не испытал укоров совести, уворачиваясь от прыжка первой твари и протыкая её шпагой, — только отвращение. Вендиго следовали один за другим — выскакивали из-за деревьев, прыгали сверху, ломая самые тонкие ветви, подползали, пытаясь скрыться в густом тумане. Они то подвывали теми жалобными голосами, что Леон слышал ранее, то издавали злобное шипение и скрежетали зубами. Вскоре капитан уже потерял счёт убитым тварям — он рубил шпагой направо и налево, уклонялся, падал на землю, перекатывался, снова вскакивал и только слышал, как сбоку от него Джиневра выкрикивает заклинания на каком-то неизвестном языке, похожем на латынь, да видел яркие вспышки, разрезающие туман. Вот она взмахнула рукой, описала палочкой широкий круг, и вырвавшееся из конца палочки золотое пламя пролетело над ними, обжигая существ и заставляя их взвыть от боли. Ослеплённые огнём вендиго рванулись вперёд, не разбирая дороги, но их быстро остановили заклятия Джиневры и удары Леона. Мельком оглядевшись, капитан понял, что живых существ осталось не так много, и облегчённо перевёл дыхание. Он повернулся обратно как раз в тот миг, когда очередная тварь выпрыгнула из-за кустов и ударила его в бок, повалив на землю. Падение ненадолго вышибло у Леона дух, и существо воспользовалось этим, вонзив острые зубы в его правое плечо. От боли, затопившей разум, у Леона потемнело в глазах, он взвыл не хуже вендиго и, перехватив шпагу в левую руку, вслепую ткнул ей, попав во что-то мягкое. Тварь коротко взвизгнула и обмякла, её зубы разжались, но боль от этого меньше не стала. Рукав плаща и рубашка вмиг промокли от крови, Леон перекатился на левый бок, затем приподнялся, чувствуя, что его вот-вот вырвет от боли. Рядом что-то коротко и яростно вскрикнула Джиневра, вновь полыхнуло пламя, а потом стало очень тихо. Сквозь звон в ушах Леон кое-как расслышал, что девушка зовёт его по имени. Она подбежала и, упав на колени возле него, быстро оглядела рану. Перед глазами всё плыло, но он всё-таки сумел разобрать, что все существа вокруг них лежат неподвижно. Потом в глаза ударило яркое солнце, и Леон выдохнул, осознав, что теперь они в безопасности — вендиго, как и почти любая нечисть, не выносили солнечного света, скрываясь в тени и охотясь по ночам. — Хорошо, что туман рассеялся, — сквозь зубы проговорил он, с трудом сдерживая болезненные стоны. — Вам надо к целителям, — Джиневра что-то пробормотала, взмахнула палочкой, и плечо Леона обмотала тугая полоса ткани, вызвав у него судорожный вздох. — Я наложила повязку, но это временно. — Успокой меня, — он изо всех сил пытался восстановить дыхание, сбитое битвой и болью. — После укуса я не превращусь в такое же чудище? — Нет, их укусы не заразны, — Джиневра тоже тяжело дышала, рыжие пряди выбились из-под хвоста и теперь падали ей на лоб. — В вендиго может превратиться только тот, кто, сойдя с ума от голода, отведал человеческого мяса. — Это утешает, — прохрипел Леон. Опираясь на плечо девушки, он с трудом поднялся на ноги и оглядел поле боя, освещённое первыми лучами солнца. Тела вендиго валялись повсюду, разбросав длинные руки и ноги, похожие на гигантских бледных пауков, и его снова передёрнуло от отвращения. — Они все мертвы? — Парочку я оглушила — наши маги будут изучать их, чтобы найти лекарство... или более эффективные способы борьбы, — она выпустила из палочки несколько серебряных нитей, которые связали двух или трёх существ — теперь Леон заметил, что они слабо шевелятся. Потом Джиневра повернулась к Леону и сжала его здоровое плечо. — Крепче ухватитесь за меня и не отпускайте ни в коем случае. — По-моему, это несколько неприлично — когда молодая девушка так тесно прижимается к малознакомому мужчине, — попытался пошутить капитан, но она не оценила юмора. — Забудьте ваши средневековые правила и держитесь! Или вы хотите остаться здесь и истечь кровью? Ответить Леон не успел — его закружило, подхватило и понесло вверх, перед глазами снова всё поплыло, лёгкие сжались так, что вздохнуть не было никакой возможности, и он испугался, что его вырвет прямо на Джиневру, но всё тут же закончилось. Немного придя в себя и переведя дух, он понял, что находится в небольшом помещении с белыми стенами и таким же потолком, а через завешенные тонкими шторами окна просачиваются первые солнечные лучи. Джиневра уже отпустила его и теперь стучала в узкую светло-серую дверь. — Миссис Старк! Леди Кейтилин! — Леди Джиневра, — из-за двери выскользнула рыжеволосая целительница в красно-синем платье, на ходу вытирая руки полотенцем. — Я всё никак не привыкну к хлопкам, с которыми вы появляетесь. — Прошу прощения, но мне срочно надо было доставить к вам Леона. Он ранен в схватке с вендиго — прокушено плечо. Это не заразно, но... — Вендиго? — вслед за целительницей из-за двери появилась молодая, моложе Джиневры, девушка, тоже в джинсах и кофте, с взъерошенными тёмно-каштановыми волосами и серыми глазами. Если бы Леон не видел её раньше, он принял бы это худое угловатое существо за юношу, но ему приходилось пару раз встречаться с Арьей Старк на охотах, подобных сегодняшней. Её владение Иглой — узким лёгким мечом, который и сейчас висел у неё на поясе, — весьма впечатляло. — Леди Старк, — выдохнул Леон, тяжело опускаясь на кровать, скидывая плащ и обращаясь сразу к целительнице и её дочери. — Рад вас видеть. Жаль, что приходится встречаться при таких обстоятельствах. — Настоящие вендиго? Которые двигаются со скоростью ветра? Седьмое пекло, и вы не позвали меня? — Арья сверкнула глазами. — Ты и так участвуешь едва ли не в каждой охоте, мы решили, что нельзя заставлять тебя так часто рисковать жизнью, — ответила Джиневра, устало прислонившись к дверному косяку. Зрение Леона немного прояснилось, и теперь он видел, что белая кожа девушки кажется сероватой, а под глазами залегли тёмные круги, — ей эта охота тоже далась нелегко. — Может, если бы я была с вами, Леона бы не ранили, — Арья посмотрела на него сочувственно, затем подошла к столу, взяла с него какую-то чашечку, наполненную зеленоватой жидкостью, остро пахнущей травами, и протянула ему. — Вот, выпейте, это поможет против боли. — Благодарю, — Леон одним глотком осушил чашку и упал на кровать, только сейчас в полной мере осознав, насколько он вымотан. Острая боль, терзавшая плечо, понемногу утихала, глаза сами собой закрылись, и голоса женщин доносились до него будто сквозь туман. — Арья, я не так часто прошу тебя остаться в лазарете и помочь мне, — леди Кейтилин старалась говорить спокойно, но её голос слегка дрожал. — Ты ведь можешь хотя бы раз вместо ночной охоты сделать это? — Могу, — даже не видя лица Арьи, Леон представил его недовольное выражение и прикушенную нижнюю губу. — Но я и так провела здесь всю ночь — можно мне теперь отправиться с Джинни забирать вендиго? — Они либо мертвы, либо обездвижены и вполне безопасны, — поспешно сказала Джиневра, видимо, увидев обеспокоенное лицо леди Кейтилин. — И находятся не так уж далеко — на опушке Туманного леса. Мы с Арьей заберём их и сразу же отправимся в штаб. Там должна быть Лора — в прошлый раз она очень помогла нам в деле с оборотнями, надеюсь, поможет и сейчас... — Ну хорошо, — произнесла целительница, хотя тон её говорил об обратном. — Вы переместитесь туда так же, как сюда — мгновенно и с хлопком? — она принялась хлопотать возле Леона, раскладывая бинты, расставляя чашечки с зельями и баночки с мазями. — Штаб защищён от трансгрессии, поэтому мы полетим на фестралах, — ответила Джиневра, и Леон сразу представил себе больших чёрных лошадей, похожих на скелеты. Говорили, что их могут видеть только те, кто видел смерть. На Перекрёстке Всех Миров фестралов видели все. — Только будьте осторожны, — напутствовала девушек Кейтилин, похоже, уже смирившаяся с тягой дочери к опасности, и, присев рядом с Леоном на кровать, стала разматывать повязку на его плече. — Фестралы — умные создания и ни за что не сбросят всадника, — успокаивающим тоном произнесла Джиневра. — Мама, ты же знаешь, как я езжу верхом, а ехать на фестрале — почти то же самое, только в воздухе! — воскликнула Арья, явно горевшая желанием поскорее воспарить над землёй. Леон заставил себя разлепить веки и посмотрел на Кейтилин — её лоб пересекла морщинка, голубые глаза потемнели, но она ничего не сказала — только покачала головой. Одно из окон было приоткрыто, и порыв ветра приподнял штору, впустив внутрь яркий солнечный луч. Вместе с лучом влетело серебристое облако, имевшее очертания оленя. Описав круг по комнате, оно остановилось перед Джинни и заговорило возбуждённым юношеским голосом: — Джинни, надеюсь, вы с Леоном целы и уже покончили с вендиго. Отправляйся в штаб, мы с Роном кое-что нашли, и это надо увидеть всем! Возможно, это новый проход между мирами! — Это Гарри! — встрепенулась Джиневра, и серость вмиг ушла с её лица, на которое вновь вернулись краски. — Как хорошо, что он тоже в штабе! Надо немедленно забирать вендиго и лететь к нему! — Гарри? Кто такой Гарри? — полюбопытствовала леди Кейтилин, разрезая многострадальную рубашку Леона, помогая стащить её и осторожными движениями протирая его рану влажной губкой. Пальцы у неё гнулись плохо, и иногда она едва заметно морщилась. Леон ещё в первую встречу заметил на руках у целительницы шрамы, похожие на порезы от ножа, но не знал, откуда они взялись, а спрашивать напрямую считал нетактичным. — Гарри Поттер, мой... мой друг и... и жених, — Джиневра неожиданно порозовела и опустила глаза. — Наверное, в вашем мире нет такого понятия как «парень» или «бойфренд». — Гарри — это тот, из-за любого упоминания о котором ты становишься похожей на гранат и забываешь самые простые слова, — фыркнула Арья. — Я могу сказать то же самое о тебе и Джендри, — парировала Джиневра. — Кто такой Джендри? — Леона клонило в сон, но он знал, что сейчас засыпать ни в коем случае нельзя, поэтому решил внести свою лепту в разговор. — Джендри — это кузнец, который очень хорошо умеет подковывать лошадок, — улыбнулась Джиневра. Леди Кейтилин, смазывавшая рану Леона какой-то пахучей мазью, закатила глаза, а Арья прикусила нижнюю губу. — Джендри — это тот, кто получает от меня тумаков, когда начинает слишком много воображать о себе, — проворчала она и поднялась с места. — Нам пора лететь, пока вендиго не пришли в себя и не разбежались. — Не разбегутся — я надёжно их связала, — Джиневра поднялась, на прощание кивнула Леону, ответившему ей вымученной улыбкой, и скрылась за дверью. Арья тоже кивнула ему, помахала матери и метнулась вслед за Джинни. Вскоре за окном послышалось хлопанье тяжёлых крыльев, и леди Кейтилин, ненадолго оторвавшись от раненого, с тоской посмотрела в окно, провожая взглядом силуэты коней-скелетов. — Арья быстро привыкает ко всему новому, — произнесла она не то с грустью, не то с гордостью, возвращаясь к ране Леона. — Не прошло и трёх месяцев, как мы здесь, а она уже носит местную одежду, летает на крылатых конях и даже не боится самоходных повозок. Что до меня, то я смогла привыкнуть только к здешнему напитку — кофе. Он куда более горький, чем травяные чаи из нашего мира, но от него меньше хочется спать, — она кивнула на кружку, стоявшую на подоконнике. От неё исходил горячий пар, и Леон, сделав глубокий вдох, и впрямь ощутил запах кофе. Он внимательнее пригляделся к целительнице, наблюдая за её ловкими и в то же время осторожными движениями. Леону и раньше случалось встречаться с леди Кейтилин Старк, но в те разы он сопровождал раненых союзников, сам же впервые оказался на больничном ложе. Леди Кейтилин и её дети прибыли на Перекрёсток Всех Миров из средневековья, причём обстоятельства их прибытия были настолько мрачными, что о них старались не упоминать, и Леон так и не знал всей правды о прошлом этой женщины. Она овдовела ещё в своём мире, куда теперь ей и её детям хода не было — впрочем, ни леди Старк, ни кто-либо из младших Старков не стремились попасть обратно. Старший сын Кейтилин был опытным воином, младшая дочь тоже умела сражаться, старшая обучалась целительству, а двое младших сыновей проявляли незаурядные способности варгов — они могли вселяться в тела животных, а в особых случаях и людей. Иногда, когда Леону становилось совсем невмоготу от тоски по обретённой и почти сразу же потерянной семье, от мыслей о сестре и её друзьях, о полуразрушенном замке, парижских каштанах и солёных водах моря, он начинал думать о других, кто так же лишился возможности вернуться в свой мир, — и неизменно мысли его обращались к леди Кейтилин. Он очень мало знал её, но думал, что она сможет понять его тоску по прежней жизни — недаром её голубые глаза часто заволакивались пеленой, а из груди вырывался горестный вздох. — Мир Джиневры намного обогнал ваш и мой, — сказал он, чтобы поддержать разговор и не позволить себе уснуть. Боль медленно уходила из плеча — видимо, зелье уже действовало вовсю, прикосновения леди Кейтилин несли тепло и облегчение, и Леон подумал, что ему давно не было так спокойно. — Да, там люди столько всего придумали, — она отставила баночки с мазями и взялась за бинты. — Самоходные повозки, которые носятся с сумасшедшей скоростью, устройства, благодаря которым можно слышать и видеть друг друга на расстоянии, удобную, хоть и странно выглядящую одежду... Подумать только, люди создали повозки, которые могут летать над землёй, как драконы! — она сделала долгую паузу, и лицо её вновь помрачнело. — А затем создали оружие, чтобы сбрасывать его с этих повозок и сжигать города, подобно драконам. — Да... — меньше всего Леону сейчас хотелось говорить про драконов и сожжённые города. — Это очень странное место — Перекрёсток Всех Миров, но думаю, со временем я смогу привыкнуть к нему. — Боюсь, мне привыкнуть будет сложнее, — Кейтилин вымученно улыбнулась. — Похоже, я слишком стара для всего этого. — Ну что вы, леди Старк, — в Леоне вновь, как и на лесной опушке, проснулась галантность француза семнадцатого века. — Вы вовсе не стары, напротив, вполне полны сил... Она покачала головой и отошла, чтобы сполоснуть руки. Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь шторы, освещали её стройную фигуру, играли на волосах, заставляя их вспыхивать рыжими огоньками. Мрачность исчезла с лица Кейтилин, сменившись задумчивостью, на губах заиграла лёгкая улыбка, и Леон почувствовал, как в нём просыпается чувство более глубокое, нежели простая благодарность женщине, вылечившей его. — Теперь вам надо поспать, — целительница вернулась к нему, опустилась рядом на кровать и поставила на столик очередную чашечку. — Когда проснётесь, выпейте это, — она протянула руку и коснулась лба капитана. Леон знал, что этот жест не несёт в себе ничего, кроме желания проверить, нет ли у него жара, но не мог удержаться и потёрся о её кисть щекой, стремясь продлить это мгновение случайной ласки. Леди Кейтилин сначала замерла, потом быстрым движением отдёрнула руку и встала. Леон приподнял голову, готовый просить прощения, боясь, что она уйдёт, но она остановилась у окна, неподвижно глядя вдаль, и он заметил, что плечи её слегка дрожат. — Леди Старк, — негромко позвал Леон. Она не обернулась, но он знал, что она слышит его, её спина напряглась, влетавший в окно ветер трепал рыжие пряди и сине-красные отвороты платья. Что следует делать в таких случаях? Что делать, если тебе нравится женщина, с которой ты едва знаком, но которая только что позаботилась о тебе? Если вы оба пришли из двух разных миров в третий, оставив позади прошлое, к которому невозможно вернуться? В мире леди Кейтилин, наверное, он должен был бы встать на одно колено и предложить ей стать его супругой — при этом желательно было владеть замком и парой-другой деревень. В мире Леона следовало пригласить даму на прогулку в роще и самым вежливым тоном произнести куртуазное признание в любви, украсив его цветистостями. Но в мире Джиневры всё было намного проще. — Леди Старк, — повторил Леон, приподнимаясь на локте, потому что лежать в такой ситуации было бы совсем неучтиво. — Через пару дней, когда мне станет чуть полегче... не согласитесь ли вы выпить со мной чашку кофе? Кейтилин повернулась к нему, и он с изумлением увидел, что в голубых глазах блестят слёзы, но голос её, когда она заговорила, был ровным и спокойным. — Нет, — произнесла она, и Леон почувствовал, как внутри него всё стремительно рушится вниз. Он уже готов был просить прощения за необдуманные слова, когда леди Старк продолжила свою речь. — Не кофе, — сказала она. — Только не кофе. Травяной чай, пожалуйста. На таких условиях я согласна. — Травяной чай, — выдохнул он, снова обессиленно падая на подушку. — Конечно же. Я запомню. И Леон закрыл глаза, погружаясь в сон, и чувствуя, что его согревают не то лучи солнца, бьющие сквозь шторы, не то мягкая улыбка леди Кейтилин Старк.