eternal night.

Слёзы – нормальная реакция организма на те или иные события. Человек может плакать абсолютно от всего: начиная от моральной или физической усталости, заканчивая радостью из-за осуществления мечты. И это в любом случае не будет чем-то постыдным. Более того, это полезный процесс, который помогает справиться с внутренними переживаниями. Плакать полезно. Чимин помнит, как говорила это бабушка, когда смотрела слезливые мелодрамы и не могла сдержать эмоций из-за главных героев. Но слёзы – не для всех. Чимин отчётливо понял это, когда мать ругала его за плач во время бытовой ссоры. Он привык прятать слёзы под покровом ночи, не показывая их никому, кроме яркой луны и мерцающих звёзд. Они молчаливо слушают его всхлипы, нежно гладят ветром по блондинистым волосам. От этого Чимину быстро становится холодно. Он в длинной, но тонкой бежевой кофте, из-за которой почти не видно чёрных домашних шорт. Чимин сидит на качелях на заднем дворе дома, обнимает себя за плечи и тихонько льёт слёзы, слушая тишину. Деревья вокруг него медленно покачиваются, убаюкивая и скромно прячась за дымкой тумана. Редко можно услышать отчаянный лай собак и протяжный гудок автомобиля. Ржавая качель иногда поскрипывает, хоть Чимин практически и не двигается. Он застыл в немой позе боли и отчаяния, чувствуя на физическом уровне, как в груди образовывается сквозящая дыра. Через неё залетает холодный ветер, добирается до самого сердца, охлаждая его, отчего Чимин поджимает колени к груди и приподнимает плечи, скукожившись. Ему настолько больно, что хочется выть и вопить в унисон с ветром. Но Чимин лишь терпеливо прикусывает подрагивающую губу и зажмуривает посильнее глаза, держась из последних сил. Одиноко, страшно, холодно, больно. Всё это и ещё тысячу других негативных эмоций. Кажется, что хуже, чем сейчас уже быть не может. Чимин в своём персональном аду пребывает, где вечная тишина и мерзлота. Он начинает терять связь с реальностью, утопая в собственную горечь, но его резко выдергивает оттуда слегка хриплый и севший голос слева. — Зачем ты плачешь по ночам? Чимин плавно поднимает мокрые и опухшие от слёз глаза, сталкиваясь со спокойным лицом. Он смотрит в чужие тёмные, как ночь, зрачки ровно три секунды и опускает голову, оставив вопрос без ответа. Незнакомец вздыхает и проходит мимо Чимина, сев на соседнюю качель. Он начинает слегка покачиваться на ней взад-вперёд под пристальный взгляд Пака. Чимин выглядывает из-под длинной чёлки, смотря на невозмутимое лицо парня, чьи белые волосы быстро перепутываются между собой из-за ветра. Его кожа, напоминающая фарфор, почти что сливается с цветом волос, лишь чёрные манящие глаза выделяются вместе с красными губами и щеками. — Ты хоть говорить умеешь? — незнакомец внезапно поворачивает голову под громкий скрип металла. — Умею, — получается совсем уж сипло, отчего Чимину приходится прочистить горло кашлем. Беловолосый лишь щурит глаза и выжидает пару секунд прежде, чем сказать: — Твоё лицо кажется знакомым, — он совсем немного вытягивает шею вперёд, внимательно всматриваясь во внешность Чимина. — Как звать? — Пак Чимин, — отвечает с явной ноткой недоверчивости. Всё это похоже на бред, Чимин сам это прекрасно понимает. — Юнги, — тот улыбается уголками губ, но в момент становится нарочито серьёзным. — Мин Юнги, раз уж у нас всё так официально, — и Чимин смеётся одновременно со всхлипом носом. Он переводит взгляд на свои старые и уже потёртые кроссовки, не замечая, как Юнги оказывается прямо перед ним, отчего Чимин заметно вздрагивает. — Пойдём, — Мин протягивает руку, — я кое-что покажу тебе. Чимин медлит, но всё же обхватывает ледяную ладонь своей и поднимается с качели, покорно следуя за новым знакомым. Они идут долго и молча. По ощущению, прошло несколько часов. За это время они не разу не остановились и не обмолвились хоть словом. Чимин лишь смотрел на чужой затылок, медленно моргая. Можно вот так взять и пойти за незнакомцем, даже не поинтересовавшись куда? Конечно же нет, ведь такую ситуацию сложно представить с хорошим концом. Это настолько безрассудно, что Паку самому с себя смешно. Но он не чувствует опасности от Юнги, доверяя ему больше, чем себе. Это странное чувство, как будто Чимин под действием алкоголя и поэтому все люди вокруг резко становятся давними друзьями, с которыми хоть на край света, в прямом смысле этого слова. Но Пак абсолютно трезв, а вокруг него нет никого, кроме Юнги. Он даже не чувствует холода, боли или усталости. Чимину кажется, что он сошёл с ума и он лишь убеждается в этом, когда Юнги подводит к подъезду его же дома, находящийся в ста метрах от качелей, на которых они сидели. Время, которое нужно затратить на дорогу от детской площадки до здания, не превышает минуты. Чимин часто моргает и оборачивается назад, сталкиваясь с до боли знакомыми качелями, сонными деревьями и звёздным небом. Юнги усмехается на явное недоумение парня и открывает дверь в подъезд, заходя туда первым. Пак интенсивно вертит головой по сторонам, отгоняя непрошенные мысли, и переступает порог дома. Они поднимаются на самый верх, попадая на крышу, вход на которую, вообще-то всегда был закрыт. На Чимина сразу же обваливаются яркие лучи рассветного солнца, обжигая отвыкшую кожу. Пак щурит глаза, стараясь разглядеть открывающийся вид. Город просыпается после мрачной и холодной ночи, оживает и согревается под солнцем. Дыра на груди Чимина неприятно, но крайне быстро затягивается, оставив после себя светлый шрам. Паку тепло и спокойно. Он слышит далёких птиц, которых не видно из-за яркого солнечного света, что бьётся об глаза, заставляя их слегка слезиться. В носу становится щекотно, а внутри будто бы сладкий мёд разлили, что плавно стекает, согревая изнутри. — Красиво, да? — риторически спрашивает Юнги. Чимин поворачивает голову в его сторону, взглядом зависая на красивых отливах солнца на словно только выпавший снег коже и волосах. Юнги кажется нереальным, вымыслом замученного разума Пака. Таких людей не существует, не в этой Вселенной уж точно. — Ты про себя? — неожиданно выливается изо рта Чимина. — Да, — у него не хватает сил, чтобы сдержать улыбки от собственных слов. Он не помнит, когда был таким смелым. А Юнги в ответ смеётся и берёт Пака за руку, заставляя Чимина застыть с открытым ртом. Сердце стучит об рёбра изнутри, вырываясь наружу. Паку, кажется, становится слишком жарко, скорее даже душно. Чимин никогда по-настоящему не влюблялся. Он испытывал лишь короткие симпатии, поэтому не знает, как его организм реагирует на подобное. Точнее, не знал. Нет, он не влюбился в Юнги, просто… — Когда ты улыбаешься, то тоже выглядишь красиво, — Юнги не даёт завершить в голове Пака собственную мысль и подставляет лицо золотистым лучам солнца, втягивая воздух носом. — Сколько бы ты не плакал по ночам, Чимин, утро всё равно рано или поздно наступит. Чимин вдыхает воздух полной грудью, прикрыв глаза. Он чувствует треск на щеках из-за ползущей вверх улыбки, но уже через мгновение слух заполняет противный звон, не позволяющий осмыслить слова Мина. Пак проваливается в бездну, неконтролируемо отпуская руку Юнги, будто падает в обморок. Он резко дёргается и широко распахивает глаза, сталкиваясь с белым потолком. Чимину снова слегка прохладно. Он жадно хватает воздух потрескавшимися губами, потому что в горле пересохло. Кладёт руку себе на грудь, а на ней ни дыры, ни шрама. Ничего нет, лишь пустота. Чимин лениво поворачивает голову направо и тянется рукой к прикроватной тумбе из тёмного дерева, чтобы выключить громкий будильник. Он протирает лицо ладонями и принимает сидячее положение, случайно ногой задев чёрного кота, который спрыгивает с кровати с недовольным мяуканьем. Чимин смотрит на свои руки, прокручивая в голове… сон. Бессмысленный, нереалистичный сон про какого-то странного парня, который взялся из ниоткуда и повёл Пака неизвестно куда. — Бред, — на выдохе шепчет Чимин и поднимается на ноги, предварительно скинув с себя одеяло. Он выходит из комнаты и попадает прямо в ванну. Смотрит на себя в зеркало, грея руки под слабой струей воды. Волосы взъерошены в разные стороны, губы обкусаны и треснуты, синяки под глазами придают лицу ещё более утомлённый вид. Сзади больнично-зелёная плитка, стиральная машина и над ней два серых полотенца разного оттенка, висящие на гвоздях, что торчат из стены. Справа пожелтевшая ванна с прозрачной шторой. Чимин всю свою жизнь живёт в такой обстановке, но привыкнуть к ней никак не получается. Он пытался держаться, бороться за себя и будущее, на что-то надеяться. Честное слово, он до последнего старался. Но силы не бесконечны, в отличие от его личной ночи. Чимин последний год нормально не спал, уже как полгода мучается от постоянных головных болей. Сам не помнит, когда последний раз плакал или хотя бы морально отдыхал. Он в яме, причём уже давно, просто осознание только приходит к нему, подкрадывается, окутывая липким слоем и перекрывая доступ к кислороду. Чимин неспешно выходит на кухню, обнаруживая там свою мать, что накладывает рис в тарелку. Женщина бросает быстрый взгляд на сына и ставит посуду на стол. Родительница выглядит не сильно лучше Пака: всё те же синяки, тот же бессильный взгляд и такие же взъерошенные волосы, доходящие почти до лопаток. — Садись есть, — женщина призывает бесцветным тоном. — Я не голоден, спасибо, — Паку кажется, что всю его у жизнь у него проблемы с аппетитом. — Чимин, я не спрашиваю, — голос матери становится раздражённе. — Завтракай и собирайся в школу. — Ладно, — Чимин подходит к окну, вдоль которого стоит кухонный стол, и насыпает корм в пластиковую миску. Из-за угла появляется кот, что быстро подбегает к ногам Пака, дав себя погладить, и начинает есть свой завтрак. Чимин достаёт кружку и ставит её на поверхность столешницы с характерным стуком, включая чайник. Он делает себе несладкий чай, наполовину разбавленный водой из-под крана и только после этого садится за стол, принявшись ковырять рис в тарелке прежде, чем начать его есть. В этот раз он получился недоваренным. Дело не в том, что его мать плоха в готовке. Дело в отсутствии сил, желании и времени. Чимин понимает женщину и не жалуется, смиренно ест то, что ему наложили. Чимину крайне редко снятся сны и в большинстве своём он их сразу же забывает, но сегодняшняя ночь стала исключением. Он до сих пор слышит голос Юнги, ощущает его ладонь на своей коже. Щёки всё ещё горят и не понятно отчего, то ли от солнца, то ли от Мина. Чимин прокручивает сон в голове снова и снова, боясь, что он растворится в памяти и станет недоступным для Пака. Влюбиться в человека из сна. Звучит, как диагноз. Чимин понимает, что с ним не всё в порядке, но не настолько же. Окружающая реальность столь сильно удручает, что Пак начинает скучать по сну. Ему впервые хочется вернуться в место, которое воссоздало собственное воображение. Там тепло, спокойно и уютно, будто бы дома. Чимин не считает квартиру, в которой он прожил всю свою жизнь, домом. Это лишь крыша над головой. Пак скорее думает, что является бездомным. И он думает об этом, сидя в автобусе с одним наушником без музыки. Думает об этом на всех уроках, время от времени настолько впадая в собственные размышления, что неосознанно начинает игнорировать всех вокруг, в том числе и назойливых учителей. Думает и после учёбы. Чимина не отпускают мысли ни на секунду в течение всего дня. Он сидит на качелях уже, кажется, два часа, даже не заметив, как стемнело. Ему холодно настолько, что конечности уже перестали чувствоваться. Оно и не удивительно, ведь сложно согреться в рубашке с коротким рукавом и школьных брюках. Во сне ему сначала было так больно, что даже слёзы казались обжигающе-горюче. Потом Чимину стало так хорошо, что хотелось кричать от радости, но в реальности же Пак полностью пуст внутри. Если и дыра на его груди есть, то в ней можно разглядеть лишь темноту. Это, вроде как, называется апатией. Чимин точно не уверен, да и, по правде говоря, ему плевать на термины. Гораздо важнее понять, как выйти из этого состояния, если это возможно. Паку кажется, что он больше не способен на эмоции. Он периодически улыбается, иногда даже смеётся, но это лишь выработанный механизм действий. Чимин сам не всегда понимает, что его реакция на различные ситуации – всего лишь привычка. Он реагирует на всё так же, как делал это ещё тогда, когда был способен чувствовать. Чимин запомнил, как и когда он себя вёл, и теперь повторяет это. С негативными эмоциями та же схема. Это во сне он чувствовал, в жизни всё не так. Чимин устало вздыхает и поднимает голову наверх. В глазах скопились слёзы, впервые за долгое время. Пак не знает, хорошо ли это или нет. Он только лишь чувствует нарастающий холод и первую слезу, неохотно скатывающуюся по левой щеке. В голове проскальзывает мимолётная мысль о том, что мать, скорее всего, уже дома. Она может даже и не заметила отсутствие сына. От этого стекает вторая слеза и следом за ней третья. — Зачем ты плачешь по ночам? — знакомо-незнакомый голос раздаётся, как гром среди ясного неба. Чимин гулко сглатывает и осторожно поворачивает голову, наткнувшись на чёрные, дурманящие глаза, на которые слегка находит белоснежная чёлка.