Метаморф

      Работа в мафии была сложной, опасной, полной всяких неожиданностей, сложно выполнимой, но не невыполнимой же!       В общем, если приноровиться, то в мафии вполне себе можно было жить и работать. Мори-сан был не из тех людей, что ставит перед подчиненными невыполнимые задачи. Бывали трудновыполнимые, но ничего из того, о чём многие могли бы подумать.       Да, временами случались осечки после которых люди умирали или становились инвалидами. Как и в любой работе подобные случаи были вероятны всегда. Просто в мафии, за счёт одной только опасности, которую нёс за собой титул мафиози, это было самую «капельку» опаснее.       Мафия была опасным местом. В нём не было место для детей, но они там почему-то были. Даже несмотря на то, что Великая Война закончилась больше десяти лет тому назад. Возможно, на это стоило жаловаться, но в этом не было ничего удивительного. Куда не пойди везде найдется люди готовые даже ради самой призрачной надежды на лучшую жизнь мать родную продать, не то что переступить закон.       История Кёко Изуми, чьей жизнью я жила вот уже больше пяти лет, мало чем отличалась от любой другой сироты завербованной мафией. Разве что нужными знакомствами уже мертвых родителей и наличием способности, что позволили мне только-только оказавшейся в теле маленького ребенка у которого вот буквально только что убили всю её семью, угодить под крылышко сестрицы Кое.       Не сказать, что по началу перспективы бытия мафиози меня радовали. Да, они меня до сих пор не радовали, но человек тварь такая, что ко всему привыкает. Вот и я привыкла. Привыкла, привязалась к окружающим меня людям настолько, что не могла даже помыслить о предательстве. Не до конца понимала канонную Кёко, но её выбор принимала, несмотря на то, что вряд ли могла поступить точно также, как и оригинальная владелица этого тела.       Мне нравилась сестрица Кое. Её ласковые руки заплетающие мне волосы, ненавязчивое присутствие, все те бесценные советы и сложившиеся у нас маленькие традиции. Она могла стать для меня кем-то наподобие матери будь я чуть младше, а так была как милая старшая сестра.       Мне нравился яркий, как полыхающий огонь, Чуя, с его рыжими волосами, которые он позволял мне расчесывать и собирать в его любимый низкий хвост. За ним можно было ощутить себя, как за каменной стеной. Мне нравилось то, как он играл на скрипке. Я обожала наши недолгие прогулки и крышесностные поездки на байке доставшемся ему от уже мертвого друга.       Мне нравился его названый брат Верлен, у которого было много опыта, историй и секретов в запасе. Нравилось чувствовать удивление каждый раз, когда та или иная, еле заметная хитрость всплывала в разговоре.       Мне нравился такой умный, серьезный Мори Огай, что мог угостить конфетами или взять с собой на прогулку.       Мне нравилось играть с Элис.       Мне нравилась сестрица Гин и дедуля Хиротсу.       Мне нравились Чёрные Ящеры.       Мне даже нравился вечно взрывной рыжий, который, как я знала по канону, на деле был засланным казачком, а предателей я… Не то чтобы особо не любила, но и симпатии к ним не испытывала.       Тем не менее были в этом месте и дико бесившие меня люди. Такие, как Акутогава Рюноске. Я не без оснований, уже чисто из-за своего опыта общения с ним, считала его истеричкой. Не такой, которая будет устраивать скандалы, а такой, которая даже из-за самого мелкого пустяка будет готова пустить особо ничего не сделавшего человека под нож.       В общем-то особой симпатии ко мне тот тоже не имел, ревнуя к его бывшему наставнику — Дазаю Осаму. Работать в паре мы работали, но сказать, что такое вынужденное сотрудничество приносило нам особую радость, значит солгать.       Бывший мафиози, что работал сейчас в агентстве, личностью был неординарной. Общение с ним напоминало дерганье тигра за усы. Страшно, но очень уж интересно.       Возможно, я была малость ушибленной на голову, если будучи помладше осмеливалась шутить, что когда вырасту стану невестой Осаму, но, Боже, как же это было забавно. В особенности лицо Чуи в такие моменты и то, как после этого он старался свести наши контакты к самому минимуму отговариваясь тем, что шатен на меня слишком плохо влияет.       Я бы спросила: «Это кто на кого ещё как влияет?» Но не поймут же. Ведь для всех я была очередной жертвой этого самоубийцы. Возможно, так и было на самом деле. Сложно было судить.       Оригинальная Кёка не была одаренной в полном смысле этого слова. Её способность заключалась в вызове Снежной Девы через телефон, что была каким-то образом передана ей матерью. Но та умерла быстрее, чем передача способности завершилось и в итоге… Имеем что имеем.       Я не могла управлять способностью Изуми, как мне это хотелось. В то же время никто другой тоже не мог этого сделать. После моего якобы вселения способность якобы сломалась и выполняла одну единственную функцию: «Защита» Она заключалась в том, чтобы защищать меня от любых угроз, даже если эта самая угроза исходила от меня самой, но в особенности от смертельных.       Иметь вечно неусыпно следящего за тобой телохранителя, который чуть что вытащит твою жопу из приключений, в которые ты залез, выглядело весьма и весьма заманчиво, но временами утомляет. А ещё создает идиотские казусы.       Я до сих пор не понимала, как это работает. Вот вроде Снежная Дева берет мою энергию для своего дальнейшего существования, но мне подчиняется. Хорошо дрессировке подается. С большим таким трудом, но убить кого-то, кто подошел ближе чем на метр уже не пытается, что уже хорошо.       В то же самое время у меня есть способность, как у Нимфадоры Тонкс под названием «Метаморфизм». Другая проблема, что из-за Снежной Девы для таких заданий, как тайное внедрение я не подходила, а вот для зачисток… Да, была чуть ли не идеальной кандидаткой. И то меня без особого пригляда никогда не оставляли, пускай нянчиться со мной круглыми сутками что Кое, что Чуя не могли. Работа. Она зараза такая.       Я была без понятия, какое место в Портовой Мафии занимала канонная Кёко, но как по мне рост до правой руки одного из Исполнителей Портовой Мафии неплохое такое достижение. Куда лучше было стать одной из исполнителей, но эта должность, как и другие, меня интересовали не особо. Главное было оставаться рядом с теми, кого я считала семьей.       Да и, что-то я сомневалась в своих лидерских качествах.