Крошка Ди

      — Значит, это ты тот самый Рангвиндр, — хмыкнул Кэйа, пролистывая в руках трудовой договор. Альберих побывал в десятках, если не сотнях передряг, он собаку съел на всех тех махинациях, которые ему пытались скормить вместе с хреновыми контрактами, однако здесь условия труда были вполне приличными, даже со страховкой и больничными, — Какая прелесть. Вы со всеми своими сотрудниками договоры заключаете так или я особенный?       — Господин Альберих, я бы попросил Вас соблюдать субординацию при разговоре со мной. Вы устраиваетесь на работу, а потому прошу вести себя соответственно, — мужчина раздражённо барабанил пальцами по поверхности стола, желая уже не столько получить заветную подпись от наглого парня, сколько просто выдворить его из кабинета. Кэйа пришёл к нему из неоткуда. В их клубе и так хватало танцоров, но в своей горячной и убедительной манере молодой человек привёл тысячу и один аргумент в пользу своего трудоустройства на эту работу, и в конце концов дрогнули сначала администратор клуба — Лиза, а потом и сам Дилюк. Ему было любопытно посмотреть на того, кому удалось переспорить саму Минчи, однако Альберих уже почти полчаса действовал ему на мозги своей несдержанностью и откровенным хамством, — Скажите, был ли у Вас уже опыт подобной работы?       — Нет, но я люблю пробовать новое, — Кэйа без спроса взял не предоставленную ему для подписи документа ручку, а личный паркер Рангвиндра. Дилюк бы мог вполне смириться с этим, если бы молодой человек использовал канцелярию для подписи, но нет, этот засренец прикусил кончик ручки, задумчиво вчитываяся в мелкий шрифт на последних страницах контракта.       — Что насчёт Вашего здоровья? — Дилюк указал на себе на глаз, имея в виду повязку Кэйи, — У вас была операция? Это не помешает в работе?       — О, нет, не беспокойся. Просто мне однажды сделали предложение, от которого невозможно было отказаться, и я выбрал вилку, — Альберих положил листы бумаги на стол. Кажется, у этого человека совсем нет тормозов, стыда или совести. Говорит и не краснеет, даже не боится, что его вытолкают отсюда взашей. Это была правда, у Кэйи не было страхов, когда нет ничего, тогда и нечего терять.       — Вы не слишком то ответственно относитесь к подбору работы. Почему Вы выбрали именно мой клуб? — «Доля ангелов» славилась, своими шоу и в то же время была одним из самых взыскательных в плане сервиса заведений. Никаких шлюх, только танцы и приятные глазу изгибы мужских и женских тел. Дилюк повидал много открытых и раскрепощённых людей, но даже среди них Альберих явно выделялся своим пофигизмом. Кэйа чуть задумался, глядя единственным глазом на Рангвиндра.       — До этого я работал в «Ордо Фавониус» в качестве менеджера, но однажды, выйдя с работы, я увидел настолько сексуального мужчину, что у меня отнялся дар речи. Мне было всё равно, кем он работает и где, я лишь хотел однажды завалить его на стол и отодрать до красных…       — На этом, пожалуй, закончим наше собеседование, — бордовый, как помидор, Дилюк выхватил документы у Кэйи, как только он успел поставить на них свою подпись. Это было уже слишком для Рангвиндра, у которого чесались руки взять со стола пресс-папье и кинуть им в дурного шутника, — Спасибо, что пришли, чуть позже Лиза напишет Вам о расписании и пригласит на примерку костюма.       — Что ж, Крепус Рангвиндр, благодарю за приглашение, было приятно увидеться, — стоя в дверях, отозвался Альберих, забирая свою кожаную куртку с вешалки.       — Вы ошиблись. Моего отца звали Крепус, а я — Дилюк, — Кэйа ещё раз оглядел молодого человека в кресле. И правда, так удивительно похож на отца. Однако в отличие от него у Дилюка настолько милое выражение лица и по-детски пушащиеся волосы, что язык не повернётся назвать его снобом.       — О, тогда это меняет дело. Буду звать тебя… Крошка Ди. Отлично, так и запишу тебя в телефоне, — парень махнул на прощание рукой и захлопнул за собой дверь до того, как Рангвиндр успел возмутиться. Какой ещё «крошка Ди»? Совсем берега попутал? Молодой мужчина взял в руки бумаги и, чтобы хоть немного успокоиться, принялся просматривать их на правильность заполнения. Старая добрая бумажная работа ещё никогда не подводила Дилюка, даря ему возможность остудить горячую голову. Документы и данные были записаны правильно, но взгляд Рангвиндра зацепился за поле «Особые пожелания к работе», где бесстыжая бестия написал: «Возьму так глубоко, что ты кончишь мне в душу». Мужчина бросил листы на стол и, отъехав от него, прикрыл руками горящее от смущения лицо. Ох и настрадается он ещё с этим приколистом хреновым.

***

      — Пять, шесть, семь, восемь! — Эола хлопнула в ладоши и вместе с другими танцорами они вскочили на металлические пилоны, прокручиваясь на них и вскидывая вверх ноги. Девушка краем глаза следила, чтобы и все остальные не ленились и старались на репетиции, как на живом выступлении. Кавех отлично держал форму, хотя у него всё ещё болела рука после долгой работы над чертежами, Мона чуть соскальзывала с шеста, но компенсировала это, стараясь незаметно подтягиваться вверх, а вот связка у Бэй Доу и Томы сегодня получалась намного лучше, хотя они отрепетировали её всего раза два. В целом Эола была довольна результатом и даже новичок Кэйа вполне органично вписался в их коллектив.       Когда задорный молодой человек со всей открытостью пришёл на тренировку и сообщил, что он мало того, что теперь в их команде, так ещё и не имеет опыта в пол-дэнсе, Лоуренс не на шутку удивилась и собиралась идти к Лизе, чтобы спросить: а с какого бодуна в команду принимают новых танцоров без согласования с ней? Шоу будет уже на днях, и куда прикажете запихать новичка? Однако после начала первой тренировки стало ясно, что Альбериха сильно слукавил, сказав, что ни черта не смыслит в танцах на пилоне. На площадке он вёл себя уверенно, грациозно переворачиваясь и раскрываясь в шпагате. Про опыт Кэйа отшучивался, говоря, что если будет нужно, то жизнь ещё и не так раком поставит, но ничего конкретного он не рассказывал. Новый шест в клубе ещё не установили, так что программу приходилось корректировать на ходу. Эола, как хореограф, решила поэкспериментировать с подачей танца. В конечном счёте на финальной репетиции, после множества правок и дополнений, результат ей даже понравился, так что к назначенному времени они были готовы выложиться на полную. Кэйе подобрали костюм, но он оказался слегка маловат, так что ткань плотно врезалась и обтягивала тело Альбериха. Двигаться было не слишком удобно, но парень задумчиво заметил, что так будет даже лучше.       — Майлз, постарайся не светиться несколько дней. Один важный человек из Ли Юэ приехал к нам и попросил меня об услуге. Свою часть сделки мы исполнили, осталось дождаться денег, — Дилюк вышел из машины и, хлопнув дверью, отдал ключи подошедшему секьюрити. Рангвиндр сделал звук на телефоне чуть громче, поскольку из клуба уже играла ритмичная музыка, — И скажи нашим ребятам прибраться в портовый доках. Будет не очень приятно, если к утру полиция или кто-то другой обнаружат тела между контейнерами.       Мужчина сбросил звонок и, остановившсь перед чёрным ходом в клуб кивнул в знак приветствия курившей здесь Лизе. Женщина чуть отошла в сторону, думая, что босс хочет зайти в здание, но Рангвиндр остановился и устало облокотился спиной на дверь, разминая зажатые от напряжения плечи. Тугая резинка стягивала волосы из-за чего начинали болеть виски и затылок, но без неё, со своими пушистыми волосами, Дилюк становился похож на подростка, что отнюдь не шло на пользу его имиджу местного авторитета, который достался ему в наследство от отца. Мужчина достал из серебряного подсигара белый стик, вставил его в кольцо-мундштук в виде феникса и прикурил от предложенной Минчи зажигалки.       — Поскорее бы все эти делегаты вернулись обратно в Ли Юэ. Проблем с ними даже больше, чем с инадзумскими якудза, — выдохнул Рангвиндр, выпуская струйку сизого, пахнущего ментолом дыма. Небо в городе было коричневым, цветом шоколада из-за иллюминации и подсветки. Даже звёзды покинули их погрязший в грехах город, и лишь луна одиноким слепым глазом смотрела на землю, — Что ж, не стоит жаловаться на то, во что я ввязался сам. Решим это дело по-быстрому, а потом разойдёмся, как в море корабли.       — Не волнуйтесь, Чжун Ли известен тем, что всегда отвечает по своим обязательствам, с ним не должно возникнуть проблем, — Лиза стряхнула пепел, поправляя тёмно-русые волосы, — Вам уже давно нужен отдых, расслабьтесь. В клубе сегодня аншлаг, Эола хорошо постаралась над новым номером, сейчас там дотанцовывают Кавех и Мона, но скоро должен выйти и новенький. Сходите посмотреть.       Дилюк поморщился, поднёс кольцо с сигаретой, затягиваясь до першения в горле и, кашлянув, выдохнул дым.       — Нет, меня это не интересует. Я закончу с бумагами у себя в кабинете и поеду домой, — Лиза усмехнулась.       — А мне показалось, что Вы как раз таки заинтересовались новеньким. Кэйа и правда выдающийся шутник. Не знаю, насколько он хорош, как танцор, но я ещё ни разу не видела, чтобы доводивший Вас до белого каления человек так спокойно и весело выходил из Вашего кабинета. Вероятно, HR из меня такой же хороший, как и администратор.       Рангвиндр лишь хмыкнул и выкинул скуренную на половину сигарету из мундштука и, толкнув дверь, зашёл в клуб, оставляя Лизу наедине с собой. Что она вообще понимает? Этот Кэйа у него в печёнках уже сидит. Теперь почти все в клубе в курсе о новом прозвище босса. «Крошка Ди» хмурился и покрывался румянцем каждый раз, как их с Альберихом взгляды пересекались и единственный голубой глаз парня насмешливо оглядывал статную сильную фигуру Дилюка. Изначально Кэйа боялся, что Рангвиндр окажется слишком чёрствым и неприступным, но, несмотря на всю серьёзность мужчины, он оказался настолько смущающимся и милым, что, кажется, даже понятия не имел, чем именно при жизни занимался его отец. Пожалуй, можно повременить с исполнением плана и немножко поиграть с ним.       Дилюк не любил большие скопления людей, особенно нетрезвых. Часто он даже не приходил на премьеры устраиваемых в «Доле ангелов» шоу. Лиза оказалась права — на сегодня все проходные билеты и ложи были выкуплены, даже около бара было не протолкнуться. Рангвиндр занял место у сцены возле вечно пустой и забронированной только для него одного vip-ложи. Пилоны стояли пустыми, играл какой-то проходной трек, так что мужчина позволил себе на несколько минут выпасть из реальности, просматривая фото-отчёт от Майлза о ходе очистки портовый доков от посмевших угрожать ему и гостю из Ли Юэ отбросов.       Фоновая музыка стихла и всё внимание гостей перешло к подсвеченным белым светом пилонам, где стояли пятеро танцоров, одетых чёрно-белые костюмы без пиджаков. Темой шоу была офисная «эстетика», так что Эоле предоставили полную свободу творчества. Сползая вниз по шесту, танцоры плавно обхватывали руками металлические пилоны, а после, оторвавшись в прыжке от земли, прокрутились на них выходя в стойку. На платформу к стоявшей посередине Эоле поднялся изображавший начальника Кэйа с кожаной чёрной портупеей и чуть приспущенным галстуком. Лицо и шея парня были покрыты красными следами от помады. На самом деле было довольно забавно сидеть в гримёрке перед зеркалом и смотреть, как визажистки специально целуют его, чтобы закончить образ. Танцоры замерли на шестах, плавно, опускаясь вниз на колени перед переходящим с одного подиума на другой Альберихом. Он то останавливался, чтобы властно запустить руку в чьи-то волосы, то отрывал пуговицы на рубашках, а Тома удостоился, огладившего нижнюю губу большого пальца и лёгкой пощёчины.       Пока танцоры взбирались на шесты, разводя ноги в воздушном шпагате и осторожно снимая с себя рубашки, Кэйа снял со своих брюк ремень и, прогибаясь в пояснице, оттянул галстук, обнажая смуглую, покрытую такими же поцелуями грудь. На подиумы полетели первые купюры. Вид новенького, похожего на пирата парня возбуждал и не только интерес. Что ж, на этом поприще они отлично сошлись с Бэй Доу. Дуэт изгибающегося в попытках шлёпнуть девушку по ягодицам начальника и ловко уходящей от наказания сотрудницы встретил неописуемый восторг. В конце девушка игриво стянула с Альбериха рубашку, оставляя его в одной плотно обхватывающей тело портупее…       Дилюк готов был поклясться, что этот бесёнок смотрел на него, когда, соединил две части ремня, громко шлёпнул ими о свою затянутую в узкие брюки задницу. Рангвиндр непроизвольно сглотнул и повёл головой, как будто воротничок собственной рубашки начал пережимать ему горло. Ещё и место такое дурацкое, что он видит всю сцену, и все танцоры видят его, как на ладони. Эола уступила свой шест Кэйе и тот, запрокинув голову и держась одними ногами раскинул руки в стороны, повисая вниз головой. Бэй Доу и Эола сплелись вместе на одном пилоне, выстраивая симметричную фигуру из своих тел. Оставшаяся в одном боди Мона подхватила кинутый ей ремень и подошла к Кавеху, становясь спиной к зрителям и медленно присаживаясь вниз.       — Как рука? — девушка улыбалась проводя рукой по сетчатым колготкам, но совершенно серьёзно спрашивала коллегу. Кавех закусил губу и, изгибаясь, как змея, также опустился вниз, широко расставляя ноги.       — Думал, будет легче, но до конца дотерплю, — парню, как студенту, было не привыкать терпеть боль, но начертание курсового проекта отняло у него слишком много сил. Благодаря громкой музыке зрители не слышали, как у Кавеха хрустит запястье, однако Мона знала, насколько опасны бывают такие «терпеливые подвиги». Поднявшись и вернувшись к своему шесту, она, соблазнительно улыбаясь, поманила к себе успевшего потерять уже и штаны новенького. Кэйя уловил условный знак, и, качнув бёдрами, прокрутился вокруг пилона девушки, делая вид, что ловит её за шею.       — Что случилось?       — Помоги Кавеху в финале, — Альберих понятливо кивнул, переходя на центральную платформу и начиная свою сольную часть. Пока Эола показывала мастерство владения телом будучи высоко на шесте, Кэйа сполз на пол и принялся вытворять нечто такое что заставило Дилюка поплотнее свести ноги вместе. Сердце Рангвиндра билось, как бешенное, и он не мог отвести глаз от молодого человека. Казалось, что у парня нет костей, настолько плавными и лёгкими были его движения: вот, он лежит на полу и его грудь в портупее сама собой поднимается вверх, а затем резко опускается, и Кэйа, вскидывая сильные ноги, садится на колени перед зрителями, запрокидывая голову и двигая тазом в разные стороны. К нему тянут руки, но не могут дотянуться, и лишь деньги нескончаемым потоком моры падают на платформу. Альбирих томно оглядывает всех, кто хочет коснуться его и рывком забирает крупные купюры у нескольких людей, подмигивая «счастливчикам». Танцуя для своего главного зрителя, Кэйя становится на ноги и, щёлкая каблуками туфель в такт музыке, поддевает ремни портупеи, нагинается ниже и оглаживает бока.       Близится финал и Альберих перемещается к пилону, на котором, улыбаясь из последних сил, выдаёт шпагаты Кавех. Теперь они с Дилюком находятся друг напротив друга. Молодой человек не сдерживается и весело смеётся глядя на взмокшего и алого, как его собственные волосы крошку Ди. Сейчас бы подойти к нему, и отсосать Рангвиндру так, что у последнего наверняка брызнут слёзы из глаз. «Интересно, как выглядит твоё заплаканное личико?» — скалится Кэйа и, улучая момент, когда Кавех отпускает шест, берёт его за подбородок и впивается в раскрытые малиновые от подсветки губы. Целует не фальшиво, а по-настоящему: властно, жадно и долго, так что у Кавеха подкашиваются ноги от нехватки кислорода, чем и пользуется Альбериха, закидывая ногу парня себе на бедро. Пилон не стена, так что держать коллегу в таком положении долгое время очень сложно, но Кэйа старается: ради того, чтобы десятки, если не сотни гостей вопили, требуя продолжения и кидая в их сторону столько моры, сколько, наверное, есть только в Золотой палате; ради студиоса Кавеха, который в поисках быстрого заработка готов сломать своё ебучее запястье; ради сидящего в ложе Дилюка. Альберих целует партнёра по танцу, а сам неотрывно и ехидно смотрит на Рангвиндра, намекая, что на месте Кавеха должен быть кто-то другой. Тот у кого настолько крепко стоит, что он боится сделать лишний вздох, чтобы не кончить. Под шумные аплодисменты и гаснущие софиты Кэйа, причмокнув, разрывает поцелуй и слизывает с губ Кавеха тонкую ниточку слюны.       — Ну, чем смог, тем помог, — пожал плечами Альберих, уходя с подиума закулисы и оставляя ошалевшего Кавеха с глазами, как у испуганного ёжика.       — А на поклон? — запоздало спрашивает юноша, но подошедшая Мона кладёт ему руку на плечо и с лёгкой усмешкой кивает на опустевшую vip-ложу.       — Не волнуйся, ему есть, кому кланяться.       Не разбирая дороги, Дилюк влетел в свой кабинет, да так и застыл посреди комнаты. Было такое чувство, будто его только что трахнули одним взглядом. Тяжело дыша, мужчина совсем ослабил галстук и расстегнул несколько верхних пуговиц своей рубашки, руки вцепились в крышку массивного орехового стола, грозя выдрать её и выкинуть к чёрту в окно. Ткань на брюках топорщилась и сдавливала вставший член, принося настоящую боль и раздражение. И зачем он только послушал Лизу? Надо было ехать сразу домой, а не всё это…       — Вид твоей грустной попки ужасно возбуждает, — дверь в кабинет закрылась, щёлкнув вставленным в замок ключом и на бёдра Рангвиндра легли мозолистые смуглые руки. Дилюк страдальчески закатил глаза, оборачиваясь к молодому человеку. Правая ладонь Кэйи скользнула вперёд, нащупывая ширинку, — Оказывается, крошка Ди не такой уж и крошка…       — Посмеяться надо мной пришёл? — гневно выпалил мужчина, чувствуя, как к нему сзади прижимается чужая разгорячённая грудь.       — И это тоже. Пришёл поговорить о ценностях милосердия.       — Чего? — пальцы Альбериха неспешно принялись расстёгивать оставшиеся пуговицы на рубашке босса, в то время как сладкий, раскатистый голос пропел возле его уха.       — Я тут для того, чтобы предложить взаимопомощь. Как понимаю, у нас одна проблема на двоих, — Кэйа прикусил мочку уха Дилюка и повернул его к себе лицом, — И, думаю, у меня есть способ для её решения, что скажешь, крошка Ди? Или ты меня боишься?       — Лучше бы тебе оправдать свои слова, потому что это пресс-папье перешло мне от деда и стоило чертовски дорого, — Рангвиндр смёл со своего стола бóльшую часть письменных принадлежностей и бумаг, ложась на деревянную поверхность и обхватывая ногами бёдра Альбериха. Хоть так, хоть эдак, а домой в своём состоянии он бы поехать не смог. Кэйя коснулся губ Дилюка и всё с такой же напористостью принялся повторять всё, чего нынче удостоился Кавех. В отличие от студента, Рангвиндр целовался лучше, активно отвечая и кусая губы сжимающего его соски Альбириха. Парень принялся вылизывать шею и выцеловывать ключицы мужчины, пока тот, словно опытный кукловод, тянул ремни на портупее танцора и оглаживал косые мышцы живота. Этап петтинга был коротким и закончился тем, что Кэйа, как и обещал, склонился над изнывающим членом Дилюка и взял его глубоко, позволяя головке пройти к глотке. На глаз Альбериха выступила слезинка, но, расслабляя горло, он старательно насаживался, стараясь не забывать дышать и растягивать двумя пальцами влажный и узкий анус Рангвиндра. Весь дискомфорт стоил того: мужчина завозил ногами по плечам Кэйи и, вцепившись в край столешницы над своей головой, рвано вхлипывал, подаваясь бёдрами навстречу горячему рту и длинным холодным пальцам. То, что Дилюк Рангвиндр был геем, знали всего три человека: сам мужчина, Лиза и, кажется, теперь ещё и новенький стриптизёр, которому босс кончил на грудь, любуясь затянутым в ремни торсом танцора. Дилюк сполз к краю стола, пока Альберих снимал боксеры и вытирал белёсые капли с себя.       — Интересный у тебя клуб, крошка Ди. Вроде и не блядушня, а деньги танцорам в трусы запихнуть так и норовят, — глубокомысленно проговорил Кэйа, доставая серебристый квадратик с резинкой, — К слову, и не только деньги…       — Это чаевые. Клуб и бар процветают, так что после шоу ребята сами делят деньги между собой, — проговорил заплетающимся языком мужчина. Парень перевернул его на живот и впечатал лицом в письменный стол. Из одежды на Рангвиндре осталась лишь распахнутая рубашка, но тратить время на её снятие никто из них уже не хотел. Альбирих мысленно присвистнул, прикидывая, что за такие чаевые некоторые люди в три смены ишачат, как проклятые, с восьми до восьми, а тут потанцевал вечерок — и пожалуйста. Кэйа размашисто шлёпнул кипенные ягодицы босса, поторапливая его, и Дилюк, переступив через свои брифы, отпихнул их в сторону, устраиваясь поудобнее на столешнице и разводя ноги в стороны.       — Надеюсь, ты не проводишь такие же собеседования и с другими, потому что, глядя на эту красоту, я начинаю сильно ревновать, — молодой человек развёл ладонями половинки порозовевших от шлепка ягодиц и прошёлся по сжавшемуся колечку мышц языком. Вероятно, секс его боссу перепадал нечасто, поскольку он очень остро реагировал на любые действия со своей драгоценной задницей. И тем не менее, для него это был чистейший кайф. Смотря на то, как Кэйа раскатывает презерватив по члену, как выдавливает из шуршащей упаковки смазку и проталкивает внутрь него скользкие, раскрывающиеся ножницами пальцы, Дилюк так очаровательно наивно краснел, будто школьница, которую впервые поцеловали на перемене. И в то же время нетерпеливо перступая с ноги на ногу, он поводил бёдрами, прогибаясь в пояснице, чтобы ещё больше оттопырить попку. Смесь чопорного, правильного сыночка Рангвиндра и сгорающего от похоти Дилюка заводила Альбериха сильнее, чем, танцы на шесте и полные денег подиумы.       Кэйа вошёл быстро, так что поясницу мужчины прострелило жгучей судорогой. Промедление или нежность для них были невозможны, они бы просто не поняли друг друга, как два говорящих на совершенно разных языках человека. Дилюк был главой банды-диаспоры, но ловил удовольствие, разрешая кому-то подчинять и грубо брать себя, Альберих на сей счёт не имел такой чёткой позиции, но ему определённо точно доставляло трахать своего босса, пока тот, скуля и выстанывая заветное «Да!», подмахивал ягодицами и привставал на носочках, стремясь не выпустить из рук двигающий к стенке от каждого толчка стол. Наклоняясь к самому лицу мужчины, он кусал его в шею, выводил языком острые выпирающие из-под кожи позвонки и, придерживая руками талию, натягивал Дилюка на себя до цветных звёздочек перед глазами. Пожалуй на собеседовании он малость слукавил. Когда Кэйа увидел представительственного мужчину, садящегося в машину в строгом костюме и с каменным лицом, он просто хотел отсосать ему, думая, что Рангвиндр предпочтёт отдающую позицию. Но сейчас, зная, как крошка Ди стонет из-за врывающегося внутрь него члена и сжимающей тонкую шейку руки, парень был уверен совсем в другом.       — Драть тебя надо… — выдохнул Альберих, прикрывая глаза и растворяясь в сумасшедшем удовольствии, — Драть, чтобы потом ходил, как шёлковый.       Дилюк издал нечто среднее между рычанием и очередным «Да!» и завёл одну руку назад, касаясь живота своего партнёра и начиная царапать его своими ноготками. Напряжение в молодом человеке было настолько велико, что он и сам не заметил, как до боли сжал челюсть, но аккуратные наманикюренные, как и у большинства мафиози, ноготки помогли ему выплыть из собственных мыслей и отпустить все заботы, отдаваясь процессу. Разрядка была уже близко, так что Кэйа схватил мужчину за алые, как закат волосы и, намотав их на кулак, заставил босса подняться вверх и повернуться к себе лицом. Свободной рукой Кэйа игрался с сосками Дилюка, сжимая и оттягивая набухшие бордовые навершия. Рангвиндр придерживался за столик и, двигая рукой по своему члену, также приближался к финалу. Мужчина кончил в кулак, издавая высокий, и долгий стон. Альберих кончил следом, в последний раз толкаясь глубоко до самой простаты и целуя в припухшие губы Дилюка. По щекам мужчины текли слёзы от оргазма. Впервые в жизни он кончил настолько ярко и эмоционально. Как будто танцор и правда умудрился залезть к нему в душу. Заплаканное счастливое лицо Рангвиндра выглядело даже лучше, чем Кэйа мог себе представить. Такой невинный и беззащитный, как упавший с неба со сломанными крыльями ангелочек. Парень стёр несколько капель солёной влаги и поцеловал босса в покрытую румянцем щёку.       — Милашка. Ты точно владеешь клубом, а не продаёшь куличики из песка на детской площадке? — вылизывая и кусая шею Дилюка поинтересовался уже успевший снять использованную резинку Альберих. Рангвиндр, утирая мокрые щёки и давя улыбку, с серьёзным выражением лица оттолкнул слишком наглого подчинённого и еле-еле переставляя затёкшие ноги, подошёл к брошенным им брюкам с бельём.       — А ты точно уверен, что у меня хватит терпения не выгнать тебя с работы за длинный язык? — мужчине всё же понадобилась помощь, для того чтобы одеться. Кэйа усадил начальника на рабочее кресло и самолично проверил, чтобы все ширинки, пуговички и запонки были застёгнуты. На шее уже начинали темнеть следы засосов, так что Дилюк неловко ёрзал на месте, желая как можно скорее попасть к себе домой, чтобы не светить ни перед кем новыми метками на теле, — Не смей никому говорить о случившемся, понял?       — А разве что-то случилось? — наигранно прижал ладошку ко рту Кэйа, получая щелбан от мужчины за излишнюю театральщину, — Проводить до машины?       — Провожалка ещё не выросла. Окстись. Ты и так почти голый, беги в раздевалку, пока охрана не закрыла клуб, — хмыкнул Рангвиндр, глядя на молодого человека в одних трусах и портупее. Главный ход предназначался для гостей или, когда Дилюк сам хотел официально засветиться в клубе. Для всех остальных посещений заведения он, как правило, использовал запасной ход. Уже держась за ручку металлической двери, мужчина обернулся и, преодолевая дикое смущение сказал напоследок Кэйе, — Спасибо за помощь.       Альберих усмехнулся и, довольно присвистывая, пошёл на второй этаж здания, где располагались душевые и раздевалка для стриптизёров. Здесь уже никого не было, все ребята сразу разбрелись по домам, возвращаясь к обычной, ни чем не примечательной жизни. Разве что старичок-уборщик домывал полы и совсем не ожидал увидеть полуголого парня с повязкой на глазу. Кэйа изобразил нечто вроде реверанса, и, плюнув в сторону, пожилой мужчина поспешил уйти из мужской раздевалки. Давно пора увольняться из этого царства разврата и прелюбодеяния!       Оставшись один, молодой человек внимательно осмотрелся, проверяя, точно ли он остался один в помещении. В раздевалке не было камер, чтобы не смущать танцоров, а окна как раз удобно выходили на чёрный ход. Парень подошёл к своему шкафчику, ввёл код и достал оттуда тяжёлую спортивную сумку. Охрана каждый день проверяет всех работников на металлодетекторе, так что пронести оружие в клуб практически невозможно. Практически… Костюмы для выступлений так тщательно никто не проверяет, особенно если комплект срочно необходим перед намечающимся шоу для новенького танцора.       Кэйа смог бы собрать снайперскую винтовку даже с закрытыми глазами, учитывая тот факт, что одного из них у парня и так уже нет. Прикрутив оптический прицел к собранному оружию, парень открыл окно и бегло осмотрел площадку. Дилюк стоял, прислонившись к стенке и докуривал сигарету в одиночестве, рядом стоял личный автомобиль мужчины с водителем на переднем сидении. Итого два человека. Альберих усмехнулся, вспоминая кинутую боссом на прощание фразу. «Спасибо за помощь». Крошка Ди, если бы ты знал, кто тебя трахнул, ты бы сейчас не стоял с сигаретой в руках и глубокомысленно не смотрел на полную луну. Как говорится, держи друга близко, а врага ещё ближе. Но такого врага, как Кэйа, не пожелаешь никому. На человека можно надавить, припугнуть или отобрать у него что-то. В таком случае, Альберих уже давно не человек.       Крепус Рангвиндр был известен не только как главарь банды, владелец винокурни и сети заведений по отмыванию денег, нет. Это были только цветочки. Раньше «Доля Ангелов» была одним из известнейших притонов, куда приходили, за продажной и аморальной любовью. Всего один чёртов раз он вышел на смену в качестве официанта, подменяя ушедшую в беспросветный запой мать, но даже этого четырнадцатилетнему Кэйе оказалось достаточно, чтобы навсегда сломать свою жизнь. Он имел неосторожность понравиться кому-то из посетителей, а, когда в попытке вырваться от противных ему ласки мальчик случайно ударил гостя по лицу, то Крепус без лишних сантиментов, чтобы загладить вину перед пострадавшим, приказал выколоть сорванцу глаз, раз тот не видит, с кем имеет дело.       Матери было всё равно. Она растила Кэйю одна и за круглую сумму согласилась признать своего сына умершим от отравления. Так Альбериха попал в серую зону. Он был самим собой, но по документам его больше не существовало, а, значит, с ним можно было делать, что угодно. Мальчишку продали работорговцам из Каэнри’ах. Так и началась содеражельная, но мрачная страница в истории жизни юноши. Позднее, он смог выбраться из всей этой грязи и черноты, но было уже слишком поздно. Кэйа поклялся отомстить. Всем, кто, не моргнув глазом, сломал его жизнь и обрёк на долгие годы страданий и унижений. На протяжении нескольких лет он вполне успешно исполнял свой план, пока не остался последний ублюдок из его списка. К несчастью, Крепус успел сбежать на тот свет раньше, чем его туда отправил Альбериха, поэтому насладиться полной местью, как следует, не получилось.       Однако у Рангвиндра, как оказалось, имелся сынишка. Не папаня, конечно, но тоже ничего. На собеседовании он даже случайно перепутал их имена, но, в целом, всё было согласно имевшейся у Кэйи информации. Перед тем как осуществить свою месть Альбериха хотел посмотреть и на обитель зла изнутри, и на сына Крепуса. Молодой человек следил за Дилюком через перекрестие прицела. Мужчина уже докурил и тушил сигарету.       Казалось, когда он вновь увидит лицо кого-то из Рангвиндров, его обуяет такая лютая ненависть, что Кэйе без труда удастся убить этого ублюдка. Но на собеседовании крошка Ди настолько мило перебегал глазами, не решаясь смотреть на Альбериха, что желание аннигилировать его сразу же отпало. Он начал присматриваться к Дилюку: замкнутого и серьёзного, его, тем не менее, было легко смутить, непослушные волосы никак не хотели собираться в идеально зализанную строгую причёску, и мелкие пушистые локоны то тут, то там выбивались из причёски. Горьковато-сладкий привкус табака с губ Рангвиндра передался и Кэйе.       Чуть позже парень выяснил, что после смерти Крепуса весь бизнес по работорговле, все его притоны растащили, так называемые, бывшие партнёры и друзья. От империи Рангвиндров осталась лишь винокурня «Рассвет», клуб «Доля ангелов» и старые связи в криминальное мире, которые позволяли Дилюку держать семейный бизнес на плаву. Правда, скорее всего даже сам сын Крепуса знал далеко не всё о тёмных делишках своего отца, но разве Альбериху от этого легче?       — Пристрелить или не пристрелить… — задумчиво протянул молодой человек, оглаживая тонкий язычок спускового крючка. Рангвиндр садился в машину и так удобно стоял к нему затылком. Возможно, получится даже не попортить симпатичное личико мужчины. Но в этот момент Дилюк наклонился вниз и присел, чтобы завязать растрепавшиеся шнурки на туфлях. Водитель что-то спросил у босса и тот, заливаясь краской, коснулся шеи, где остался багровый, наливающийся кровью след от засоса. Кэйа не знал, что именно ответил мужчина, но наверняка это было что-то очаровательное в своей глупости и желании спрятать истинную причину, которая и так была очевидна. Рангвиндр сел в авто, прикрывая распушёнными, не собранными в высокий хвост волосами открытые участки горла. Машина тронулась с места, но Альбериха всё не стрелял. Глядя в прицел на удаляющийся автомобиль, Кэйа ловил себя на мысли, что было бы жалко так просто оборвать их знакомство. Возможно то были последствия недавно испытанного оргазма или просто проснувшееся в нём успокоение. Осознание того факта, что он смог найти для себя не только работу, но и новых знакомых, найти пристанище и наконец обрести то, что было жалко терять.       — Мне бы твою удачу, крошка Ди, — вздохнул молодой человек и, опустив плечи, принялся разбирать винтовку.