Однажды в декабре

      В каждом приличном поместье Петербурга есть правило: принимай гостей так, как хотелось быть принятым самому. И Сан с детства запомнил эти слова. Отец всегда говорил ему, чтобы со своими посетителями и окружением он был вежлив, учтив и галантен, и Сан следовал этому. Уён был его любимым гостем, где бы они не находились. Офицер, как верный пёс, идёт за князем, который предложил немного отдохнуть после дневной насыщенной прогулки, и предаться вечернему чтению. Летом, после утомительных разговоров с отцом семейства, они часто засиживались в домашней библиотеке поместья Сана и читали друг другу разные романы.       Уён любит приключения, рассказы об отважных героях, которые спасают других. Сан же, наоборот, предпочитает книги, в которых любовь побеждает зло. Неисправимый романтик и невероятный энтузиаст — таков был их дуэт.       Князь проходит мимо высоких стеллажей, осматривая полки, заполненные всевозможными книгами. Ему хотелось бы почитать что-то интересное и захватывающее дух, заставляющее эмоции биться через край, но ничего такого он не находил. Единственное, что заставляло его так волноваться — это Сан Александрович, который пристально наблюдал за князем.       Сан следил, словно лев за своей добычей. Его взгляд то и дело падал на полупрозрачную шифоновую блузу, поверх которой был накинут бордовый жилет с золотыми вставками по бокам. Верх дополнялся ярко-красным шёлковым французским платком с незатейливым рисунком. Уён всегда считал это своим лучшим нарядом и надевал его исключительно для встреч с офицером, которому подобное — словно красная тряпка для быка.       — Ещё немного, и прожжёте во мне дыру своим взглядом, Сан Александрович. — говорит Уён, даже не смотря на офицера. Он знает, как тот смотрит на него, не впервые встречается с этими голодными глазами графа.       — Вы хотите, чтобы я перестал? — интересуется офицер. Сан, конечно же, издевается. Он никогда не сведёт своего взгляда с Уёна. Он просто не сможет это сделать. Князь слишком великолепен и красив.       — Я хочу, чтобы Вы не просто смотрели на меня. — Уёну не требуется произносить что-то ещё, ведь Сан сразу же всё понимает. Они так хорошо успели изучить друг друга за несколько лет их общения, что теперь каждое их слово, брошенное друг другу, имеет свой особый смысл.       Офицер медленно подходит к Уёну. Плавность и уверенность в каждом шаге Сана создавали эффект хищника, подкрадывающегося к своей жертве. Несмотря на абсолютную нежность и любовь, чувства к Уёну всегда были наполнены страстью, что была безумной и необузданной, но в то же время нежной и ласковой. Она опасна, но одновременно прекрасна и необходима, как воздух для жизни.       — Вы уверены, князь? — Сан слишком близко. Уён прижимается к книжным полкам спиной под пристальным взглядом офицера, ощущая, как воздух вокруг них плавно накаляется. Уён вдыхает запах бумаги, старых книг, которые несли в себе сплетения тысячи разных историй, смешанный с тонким ароматом цветочного парфюма Сана. Их связь, словно магнит, неотступно притягивала мужчин друг к другу.       — Да. — Нескончаемый поток чувств будоражил их обоих, дыхание быстро участилось. Они стояли рядом, чувствуя на себе тепло тел друг друга. Взгляды их сливались в одно целое, отражая воспламененную страсть. Медленно, но уверенно, они приближались друг к другу, отчаянно желая почувствовать ту близость, которую жаждали оба. Первое прикосновение мягких, почти плюшевых губ Сана к губам Уёна было невероятно желанным для князя.       Уён закидывает руки на шею своего офицера, нетерпеливо прижимая Сана ближе к себе. Поцелуй был сладким и нежным, словно вкус запретного плода. Они двигались плавно, разделяя теплые чувства друг друга. Большое и сильное тело Сана контрастировало рядом с изящным Уёном. Руки офицера водили по тонкой, облаченную в жилет, спине его светлости. Сан осторожно развязывает узел плотной шнуровки жилета, на котором можно было увидеть роскошные вышитые вручную рисунки. Красные, розовые и белые розы с золотыми лепестками разбросаны по всей ткани, создавая невероятные узоры. Сан тянет шнур, вытаскивая его из петель, и бросает на пол, освобождая из своих крепких лап шелковую белую блузу.       Офицер отрывается от любимых губ, и не прерываясь следует вниз по крепкой шее. Несдержанный выдох вырывается из князя, для которого шея — главная слабость. Горячее дыхание Сана, его сладкие поцелуи и несдержанные укусы заставляют Уёна плавиться. С его губ слетает скулеж после особо сильного засасывания мягкой кожи. Сан любит мучать князя. Проворные пальцы офицера уже успели расстегнуть несколько нижних пуговиц блузы. Он забирается под ткань, проводя грубоватыми подушечками пальцев по мягкому животу князя. Уён никогда не был мускулистым, скорее подтянутым, но все ещё очень мягким и податливым в руках офицера. Сан любит, когда Уён показывается ему лишь в одной блузе, ведь только тогда граф может вдоволь налюбоваться невероятной красотой князя. Его крепкие, плотные бедра, цвета самой дорогой и вкусной карамели, и упругий зад всегда разжигали что-то тёмное в душе офицера.       — Ангел мой, — шепчет Сан, — откройся мне.       Голова князя ударяется о полки позади него, он откидывается, давая Сану больше места. Уён чувствовал его тепло, которое постепенно становилось огнем, а руки сами собой блуждали по волосам графа, словно магнит притягивая к себе. Черный платок уже давно лежит где-то на полу. Офицер хватает Уёна под бедра и поднимает, демонстрируя свою силу. Князь задыхается от проявления силы, когда граф может вертеть им так легко, как будто он кукла. Уён скрещивает ноги на талии офицера и лишь крепче прижимается к нему, стараясь не упасть. Сан движется вниз быстрыми поцелуями, останавливаясь на груди князя. Маленькие соски князя тянут офицера прикоснуться к ним, неважно как. Влечение Сана слишком сильно, поэтому он не отказывает себе в желании поцеловать каждый, а затем провести по одному из них языком. Он оставляет несколько поцелуев на груди, пока ещё мягкая, но покрасневшая плоть оказывается во рту офицера.       Граф сосет, лижет усердно. Давит на все слабые точки Уёна. Сан любит, когда князь даёт ему полную власть и доминирование над ним. Это подкупает. Первый тихий стон застревает в горле, Уён не успевает сообразить, как слышит свой несдержанный, плаксивый голос. В этот момент что-то щелкает в голове Сана. Он резко прижимает Уёна к себе и переносит князя к большому дубовому столу, за которым обычно читали домочадцы. Уён обходит его и садится в массивное мягкое кресло, а Сан может лишь упасть на колени перед ним. Офицер не единожды попадал в плен, но это единственный раз, когда он только рад быть пленником Его светлости.       — Чего ты хочешь, офицер? — взгляд Уёна тёмный, почти черный, он смотрит на графа сверху вниз. Сан на коленях перед ним выглядит слишком правильно, как будто там ему и место — у ног Уёна.       — Только тебя, моя светлость, — Сан прислоняется щекой к колену Уёна, — я раб твой и навеки им буду.       Довольная, почти дьявольская улыбка расцветает на лице Уёна. Сан настолько погряз в князе, что готов отдать ему своё тело, мысли и, самое главное, душу. Это больше, чем признание в любви, это клятва, которая как красная нить судьбы связывает две родственные души. Уён для Сана словно божество: светлое, чистое, ясное, но на самом деле князь самый настоящий дьявол нечистый, спрятавшийся за маской ангела.       — Докажи мне это, офицер. — ладонь Уёна путается в мягких волосах Сана, он нежно и ласково проводит по ним, пропуская между пальцами пряди, медленно откидывая их назад. Волосы скользят, создавая легкую пушистость, ранее скрытый под черными локонами лоб офицера показывается, а голова слегка откидывается назад под рукой князя. Сан разбит так сильно, как никогда раньше.       Уён, под пристальным взглядом графа, стягивает свои брюки и нижнее белье, оставаясь лишь в одной шелковой блузе, которая совершенно ничего не скрывает. Он устраивается в кресле поудобнее, поднимая ногу и направляя её к лицу Сана. В его глазах горит неистовый огонь страсти, который сразу же передается графу. Офицер хватает князя за ногу, удерживая её на месте, и немедля целует лодыжку мужчины. Сан идёт вверх, смазанными быстрыми поцелуями, переходя с икры на желанные бедра, как будто куда-то торопится. Он знает, что у них есть время всего мира, но ему нужен Уён прямо здесь и сейчас.       Бедра князя напрягаются под поцелуями Сана. Уён вздрагивает, когда офицер находится слишком близко к его чувствительному месту. Краснеющие отметины расцветают на коже Уёна. Они словно красные розы на снегу, такие же яркие, свежие и пышные. Офицер словно всю жизнь голодал, и сейчас не может насытиться Уёном. Их тяжёлые возбужденные взгляды встречаются как раз в тот самый момент, когда Сан отодвигает мешающую блузу в бок, и его взору предстает голый Уён. Князь оголен не только телом, но и душой перед офицером. Сан обходит его пах, стремясь вверх, к животу. Ноги Уёна разъезжаются в разные стороны, открывая себя сильнее перед офицером.       — Ну же, Сан! — нетерпеливо произносит Уён. Его дыхание прерывистое, сердце быстро стучит. Лихорадочный пульс бьет ключом, пока князь пытается сосредоточиться на своих ощущениях. Граф целует его везде, куда только может дотянуться. Горячее дыхание Сана чувствуется рядом с его ещё мягким членом. Уён хватает офицера за волосы, тянет его ближе к плоти.       — Тебе так не терпится, мой князь? — Сан знает, что Уён нетерпелив, даже слишком. Для Уёна долгие прелюдии, как наказание Он их любит, они его распаляют, открывают перед офицером, делают мягким и податливым, но в то же время он их ненавидит, потому что время тянется неумолимо долго, когда ему не дают желанное.       — Да, мне терпится, — восклицает Уён, — ты знаешь о чём я.       Они успели изучить друг друга вдоль и поперек, узнать о всех сокровенных мыслях друг друга. Сан прекрасно знает, чего желает князь. Уён нуждается в Сане прямо сейчас. Мягкий живот с розовыми укусами остается позади, офицер движется ещё ниже, черные короткие завитки слегка касаются носа. Небольшой аккуратный член идеально помещается в таких же небольших ладонях Сана. Губы офицера оставляют легкие поцелуи на нем, следуя к концу. Уён быстро напрягается, его голова откидывается назад, а Сан проводит несколько раз по всей длине. Розовая головка показывается из-под крайней плоти, пока граф пускает слюни и медленно лижет. Он накрывает губами чувствительную плоть и сосет, вышибая из Уёна последние остатки смущения. Ладонь быстро двигается по члену, слюна скатывается вниз, минуя кулак.       Уён путает черные пряди, а затем сжимает ладонь в волосах Сана, когда офицер одновременно двигает рукой, а чувствительная головка оказывается во рту. Сан очерчивает её, мягко давит языком, заставляя Уёна всхлипывать от накатившего внизу живота жара. Он хочет сомкнуть бедра, но не может, Сан закидывает его ногу на подлокотник, удерживая Уёна силой. Сан не просто так является военным, его физическое состояние намного превосходит Уёна, который никогда не любил практиковаться в различных спортивных мероприятиях. Глаза слезятся, князь понимает, что влага скапливается в уголках глаз, все плывет вокруг, когда Сан сосёт чувствительные яички.       — Сан-а.ах, — тихо стонет Уён, боясь того, что их кто-то услышит, — быстрее, молю тебя…       Когда Уён начинает просить, то это означает только одно. Он скоро кончит. Сан двигает рукой быстрее. Учащенное дыхание князя нагревает все тело, словно он находится в огненной клетке. На миг он замирает, а следом громко стонет, закрывая рот рукой. Белые полосы попадают на лицо офицера, Уён тяжело дышит, когда Сан продолжает слизывать все с члена князя.       — О чёрт, это было невероятно. — произносит Уён. Он опускает голову, глядя на перепачканного офицера. В глазах Сана летают молнии, а сам он готов разорвать князя на куски, словно тот главный десерт на балу. Уён собирает с лица офицера собственную сперму большим пальцем, Сан лишь может послушно открыть рот и принять подарок Уёна, когда он прижимает палец к языку офицера. Уёна всегда забавляет такая картина, когда он вот так доминирует над Саном, в чьих генах течет кровь генерала армии. Человек, который командует солдатами, так легко подчиняется какому-то взбаламошенному князю, у которого семь пятниц на неделе.       — Душа моя, разреши прикоснуться к тебе. — просит, нет, умоляет Сан. Он похож на обезумевшего. Уён его слабость и его сила одновременно. Князь снимает с себя последнюю одежду: грязную от разных жидкостей блузу, которая все это время мешала им обоим, и откидывает её в сторону.       — Ты можешь делаешь всё что хочешь, граф. — шепчет Уён. Он подзывает офицера к себе, Сан поднимается с колен, не отрывая своего томного взгляда от князя. Граф целует Уёна в лоб и просит встать с кресла. Офицерская рубашка приземляется на плечи князя, а сам офицер поднимает Уёна, держа его, словно своего суженого, которого несет до священного алтаря.       — Тогда пойдем со мной.       Уён хватается за сильную шею офицера, держась за него. Рубашка слишком большая для князя, особенно в плечах. Однако, это куда лучше, чем быть полностью голым в огромном доме, полным слуг. Сан приказал не беспокоить их сегодня и от этого становится легче на душе. Князь может быть громким настолько насколько он сам захочет. В доме тихо и тепло, тихие шаги Сана разбавляют царящее спокойствие. Светильники еле горят, но и без этого, все прекрасно видно, несмотря на то, что на улице уже темнеет, а сумерки показываются на горизонте. Уён прислоняется головой к голому плечу офицера, думая о своём. Сан красивый, даже слишком. Их отношения развивались стремительно, тогда, на поле боя первым признался именно Уён, осознав свои далеко не дружеские чувства к графу. Их отряд застали врасплох, и если бы не приказы Сана, то здесь их уже не было бы. Тогда князь понял, что больше не может потерять графа.       — О чём ты думаешь, моя светлость? — спрашивает Сан. Он проницателен, всегда очень чутко чувствует настроение князя и все его перемены.       — Скажи, — поднимает свои карие глаза Уён, — когда ты осознал свои чувства ко мне? Когда понял, что нравлюсь тебе?       — В нашу первую встречу, — улыбается Сан, вспоминая прибытие Уёна в полк, который и двух слов о службе связать не мог, — ты был таким неуклюжим, постоянно дольше всех возился с оружием, не слушался моих приказов, перечил постоянно, и спал до обеда, но именно в этом было твое очарование, Уён.       — Ты врешь. — смеется Уён. Его смех яркий, звонкий, словно тысяча колокольчиков звенит одновременно. Князь в шутку кусает офицера в плечо и тут же целует. — Я ведь знаю, что ты злился на меня тогда.       — Я злился на себя, потому что не мог признать свои чувства к тебе, — признается Сан, — ты меня привлекал так сильно, что я не знал как мне быть, твоя красота, твой ум и твой характер были словно свет в темном непроглядном царстве. А потом, когда мы попали под обстрел, я понял, что сделаю всё, лишь бы защитить тебя, мой ангел.       Уён вспоминает это с болью. Тогда он проснулся ни свет ни заря от громких криков и выстрелов, некоторое время не мог понять, что происходит, но знал точно, что ничего хорошего. Его взгляд то и дело скользил по всем солдатам, ища Сана в толпе. Он долго не мог найти своего офицера, бегал, спрашивал других о графе. Но никто не мог сказать Уёну где Сан. Князь уже начал думать, что потерял офицера навсегда, но удача была на его стороне. Уён нашел офицера недалеко от их лагеря, с пулевым ранением в ноге, крови он тогда потерял не мало, казалось, ещё немного и Сан уйдет из этого мира, настолько слабым и бледным он был. Князь смог донести его до медицинского шатра, где сам, в течении нескольких недель, выхаживал графа, и в первые дни не отходил от него ни минуты.

flashback

      — Почему вы со мной возитесь, Уён Владимирович? — хрипит Сан. Он слаб, еле выжил, по словам медика.       «Если бы не князь, то вы уже давно лежали бы в гробу, граф. Благодарите этого замечательного юношу, он вам жизнь спас.»       — Потому что хочу. — твердо стоит на своем мнении Уён. Сан уже неделю допрашивает князя и пытается выяснить у него причины такой заботы.       — Это не ответ солдата, Уён Владимирович. — наблюдает офицер за князем, который меняет его повязки. — Ай, больно!       — Терпите, Сан Александрович, а то кричите, как молодая девица.       Сан смущенно отворачивается от Уёна, он держит крепко его за ногу, чтобы граф не дергался. Края раны распухшие и кровоточат, она затягивается долго, но верно. Все таки, у офицера была пуля в бедре. Редко кто видел Сана таким: больным и измученным. Он всегда скрывал ото всех свое состояние, но Уён — первый, кто смог так близко подобраться к офицеру.       — И не девица я! — бубнит офицер. Уён смеется. В этот момент Сан понял, что попал. Голос Уёна такой нежный, совсем юношеский, и громкий, он навсегда запомнит этот день. День, когда понял, что влюбился в Уёна Владимировича.

end flashback

      И даже сейчас, голос Уёна не потерял свое очарование, детская звонкость заменилась на мягкую хрипотцу и щекочущий мысли — глубокий шепот, которым он одаривает офицера каждый раз.       Сан открывает дверь своей комнаты, по совместительству являющейся просторным кабинетом. По середине стоит большая кровать с мягкими белыми подушками на ней, Уён знает насколько приятно лежать там. Слева, у окна, письменный стол, выполненный из темного дерева, который был заказан у самых искусных мастеров Петербурга. С другой стороны можно было увидеть шкаф и разные стеллажи с книгами. Несмотря на наличие библиотеки в доме, офицер любил, когда некоторые книги находились у него в шаговой доступности.       Сан кладет Уёна на мягкую кровать, простыни свежие, пахнут морозом, фиалками и домом. Именно такой запах у офицера. Он ощущается как дом, как семья, как муж, если бы он мог им быть. Уён мечтал об этом, о венчании с офицером, но его желаниям не суждено было сбыться. Церковь отрицала их любовь, находила ужасной, неправильной, скверной. Уён не понимал, почему он не может просто любить и быть счастливым.       — Сними с себя это, — показывает на штаны офицера Уён, — на тебе слишком много одежды!       Граф выполняет приказ его светлости, становясь полностью голым. Уён снимает с себя рубашку офицера и манит его пальцем к себе. Сан резко набрасывается на князя, нависает сверху и целует. Целует до боли нежно, горячо, вкладывая всю свою любовь. Офицер собирается взять от этого вечера всё. Уён только его, телом, душой и даже мыслями подчинен Сану. А граф с головы до пят подчинен Уёну. Они оба пленники друг друга. Сан целует так глубоко, придавливает его своим весом к кровати. Уён обхватывает офицера за плечи, впиваясь в мощное тело ногтями. Розовые полумесяцы отпечатываются на коже, как будто шрамы на теле война, которыми каждый будет гордиться.       Руки офицера сжимают талию Уёна, которая так хорошо смотрится в его сильных ладонях. Сан отрывается от князя, смотрит сверху вниз, Уён уже разбит, он готов следовать дальше с Саном в мир собственных желаний.       — Перевернись, моя светлость. — требует Сан. Он становится строгим, командует Уёном, как куклой. Понимание этого не делает легче. Князь стонет, переворачиваясь, Сан кладет подушку под его живот, и любуется видом, который предстал перед ним. Загорелая, карамельная кожа буквально светится в огнях слабых светильников, упругий зад и раздвинутые ноги, меж которых сидит офицер. Член князя зажат между его телом и простынями, а сам он прогибается, чтобы Сан по-достоинству оценил эту картину.       — Ну как, нравится? — самодовольно говорит Уён. Он знает, что выглядит замечательно и офицер прямо сейчас пускает слюни.       — Очень, ты великолепен, словно жемчужина семи морей, звезда моя. Похвала Сана всегда достигает глубин души Уёна. Он любит, когда офицер так громко и не стесняясь восхищается князем и его телом, это словно мед на душу.       — Тогда сделай всё, чтобы я сегодня сиял ярче звезд на небосводе. — просит Уён. И Сан не смеет ему отказать.       Офицер поднимает Уёна за бедра, ставя его на колени. Он хватает ягодицы двумя ладонями, массирует их, и раздвигает, пристально смотрит, запоминая вид. Розовая дырочка трепещет, Уён сжимает простыни, стараясь лежать смирно, но это не получается сделать, когда Сан наклоняется. Его горячее дыхание обдает кожу, и следом князь ощущает, как язык офицера проходится по его самому сокровенному месту.       — О, мой бог…— громкий стон князя проносится по спальне. Уёну нравится, когда Сан делает подобное, у него сразу же встаёт, и все внутри переворачивается. Офицер сначала лижет его, долго и мокро, пока Уён не начинает видеть звезды, чередуя с проникновением внутрь. Быстрый язык Сана способен на многое, князь это хорошо знает, он добавляет пальцы к языку, растягивая мужчину на манер ножниц. Два пальца проходят хорошо, Сан сразу понимает, что его любимый князь готовился заранее, иначе ему пришлось бы дольше растягивать его. Офицер сразу же добавляет третий, полностью прижимаясь к податливым и растянутым стенкам. Уёна пронзает, словно током, когда Сан проходится пальцами по чувствительной простате. Офицер довольно прекращает двигать рукой и лишь сильнее надавливает в это место, изводя князя.       — Тебе хорошо, князь? — хитро спрашивает Сан. Он знает, что Уёну прямо сейчас невероятно приятно, и он чувствует, как скоро вновь его пронзит оргазм, офицер балуется и играется с возбужденным Уёном.       — Сан, ты нужен мне внутри…— хнычет князь. Уён вертится, стараясь уйти от мучений, но лишь зарабатывает резкий шлепок по ягодице.       — Ты должен хорошо попросить, ангел мой. — в хриплом голосе Сана слышна строгость.       — Пожалуйста, Сан, — первые слезы катятся по щекам Уёна, — я хочу тебя, твой член, наполни меня, граф.       Нытье Уёна невероятно заводит офицера. Он хмыкает и отпускает Уёна, вытаскивая мокрые пальцы. На простынь уже течет смазка, по бедрам, вниз, впитываясь в ткань. Сан не может долго издеваться над князем, поэтому он переворачивает его на спину. Князь разбит, дорожки слез на щеках, розовый румянец и растрепанные волосы. Именно таким он кажется офицеру самым красивым в мире. Никто больше не увидит Уёна настолько сломленным, он такой только для Сана.       — Ты восхитительный, — шепчет офицер на ухо князю, — невероятный, словно ангел спустившийся с небес, — Сан плавно входит в Уёна, стараясь не причинить боли, — Уён, ты свет моей жизни.       Сан медленный, даже слишком, он всегда следит за эмоциями и чувствами Уёна, стараясь предугадать его следующую реакцию. Шепчет на ухо всякие порочные вещи от которых князь расплывается, а сердце трепещет, будто собирается выпрыгнуть из грудной клетки. Уён просит его быстрее двигаться, не останавливаться. Офицер не может проигнорировать приказ князя, его бедра сильные, позволяют долбить Уёна, выбивая из него всё разумное. Пошлые шлепки тел наполняют комнату, а хлюпанье только добавляет к этому ноты развратности.       Член офицера стоит до боли, он на самом пике, чувствует, как мягкие, горячие, бархатистые стенки растягиваются, принимая его слишком хорошо, словно он создан для того, чтобы заполнять Уёна. На его спине появляются длинные красные полосы, оставленные князем. Они горят, слишком развратно, но при этом слишком приятно. Сан чувствует себя зверем, который гонится за своей долгожданной добычей. Его сердце наполняется животной страстью, а движения лишь сильнее и точнее попадают в самое чувствительное место внутри князя.       — Видел бы ты себя, князь, — произносит Сан, — такой податливый, — в глазах офицера Уён сияет словно тысяча галактик, — создан, чтобы принимать меня и быть только моим.       — Я…сейчас, — Уён напрягается, его тело резко замирает, а глаза закрываются, — Сан-а…       Уён кончает с громким стоном, он давно не чувствовал себя так приятно, сперма доходит практически до ключиц, марая и офицера тоже. Внизу все горит, пока Сан продолжает двигаться и наполнять его внутри, переживая свой оргазм.       — Вы как всегда великолепны, граф. — сонно говорит Уён. Сан наваливается сверху, придавливая князя к постели. Они оба тяжело дышат, обмениваясь ленивыми сладкими поцелуями.        А вы как всегда по достоинству оцениваете меня, князь. — довольно хмыкает Сан. Офицер самостоятельно прибирается, не прибегая к помощи своих слуг. Уён к тому времени успел заснуть, свернувшись, как маленький котёнок. Его чёрная макушка торчит наполовину из-под одеяла, а остальная скрыта, виден только красивый большой нос, которым Сан не перестает восхищаться. Слышится совсем тихое сопение, а затем крошечный чих. Уён открывает глаза, смотрит по сторонам, оглядывая комнату, и замечает Сана, который любуется им.       — Почему ты не ложишься спать? — бормочет князь. Он хмурит брови, Сан лишь улыбается. Уён очаровательный, когда дуется.       — Смотрю на того, кого люблю больше жизни. — Сан забирается под одеяло, прижимая к себе Уёна. Руки князя сразу находят своё место на его талии, а голова приземляется на сильную грудь.       — Правда? Ты меня любишь?       — Да, правда, — засыпающий Уён так и не услышит эту фразу, — Люблю так сильно, что готов отдать свою жизнь.

Сан Александрович был рождён, чтобы отдать свою жизнь короне. Однако, эта самая жизнь распорядилась так, что отдать её он сможет только Уёну Владимировичу и никому больше.