Вспомнил

– И зачем ты отказался от тела, Хорь? Храз застыл. Это первый вопрос, который поставил его в ступор. Откуда он вообще мог знать? Они вместе совсем недавно, в каждых из прочитанных майором писем не было ни единого намёка на профессора Захарова. Откуда?! Они как единый организм, слышат и видят одно и тоже. Он же сам не мог облажаться где-то. – Товарищ майор, с чего вы вообще взяли, что я был человеком? – Да с того что ты слишком человечный. Насколько бы мы далеко не ушли в создание Искусственного Интеллекта, настолько мелочные искры эмоций мы не воссоздадим. – Допустим. А почему же Вы выбрали такое имя? – Нечаев кинул какой-то тоскливый взгляд на перчатку. А сердце ХРАЗа, если таковое имелось, то ли замерло, то ли начало биться с бешеной силой. – Не прикидывайся, знаешь же. – провода лишь отрицательно покачались в стороны, замирая в виде лебединой шеи. – Мне сразу твой голос знакомым показался. У меня же воспоминаний совсем нет, вот и связать ни с чем не мог сразу. А твоя манера речи только родней голос делает, и таким дорогим и близким, таким ужасно важным... – он замолкает, тупо глядя в стену. Жгутики в такт гудению тока слегка покачивались. – Всё время вспомнить пытался. Тут в комплексе плакаты с учёными разными развешаны. И... Может ты и не заметил, но я сильно зацепился за один из них. Харитон Радеонович Захаров... И лицо, и имя также как твой голос, такими знакомыми показались... Ну и я вспомнил. Тебя вспомнил. То какой ты весёлый, улыбался часто. Местами таким отдалённым был, а дома как кот в объятья просился. Любил природу, эксперименты, науку, кошек... – Вы думаете ваши воспоминания правдивы? – И меня... – Нечаев игнорирует вопрос, медленно возвращая взгляд на левую руку. – Что простите? – Меня любил, говорю. Тишина. Они оба молчат, глядя друг на друга. Время будто замерло. Даже из далёких углов комплекса не раздавались механические шаги или потрескивания выбитых лампочек. – Мне сказали ты не выживешь. Сказали что даже разум твой спасти невозможно... Я несколько часов спрашивал всех кого мог. Я уговаривал Сеченова установить тебе экспериментальные устройства, лишь бы ты выжил... 7:30 вечера 7 мая 1952... Дата твоей смерти. По крайней мере мне так сказали... Я не смирился... Не смог бы. – Я ведь уже не тот кем был? – Да. Намного грубее и не такой весёлый. – Но я всё также люблю тебя. – А я тебя, Серёж.