4.
17 мая 2023 г., 16:00
Вэй Усянь оставалась в ордене и часто попадалась на глаза Лань Сичэню. Улыбалась задорно, подходила поговорить, когда удавалось. Она старалась ради другого, отвлекаясь от самой себя. Старалась не думать о том, кого она видит в случайных отражениях. Старалась не думать, что она не она, а кто-то совсем другой. Кто-то, кто должен жить, а не она.
Чужое тело, чужой голос, чужой смех. Вэй Усянь с каждым днём говорила всё тише и смеялась всё реже, превращаясь в наипокорнейшую правилам гостью-адептку ордена Лань. Вэй Усянь не смотрела на себя, и рукава её одежд становились всё длиннее, скрывая чужие, отчего-то постоянно дрожащие ладони.
Не заметить было трудно — едва ли можно проглядеть, как солнце скрывается за тучами, лишая мир своего тепла и света. Лань Сичэнь, только обретший временный покой, чувствовал: что-то идёт не так, он опять теряет важное. И каждый раз это чувство усиливалось рядом с Вэй Усянь.
При одной из случайных встреч находящийся в смятении Лань Сичэнь увёл Вэй Усянь подальше ото всех, разом позабыв о делах. Медлить больше нельзя. Взгляд… Другой. Совсем другой.
— Вэй Усянь? Вы со мной? Здесь и сейчас. — Странная фраза, но он не смог найти иных слов.
Вэй Усянь взглянула на него больными глазами и попыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули, как в судороге.
— Раз вы так говорите, наверное, рядом с вами Вэй Усянь.
— Конечно вы, конечно, — пробормотал Лань Сичэнь и позволил себе наглость приподнять её голову за подбородок, чтобы вглядеться в глубину глаз. — Я вижу вас, это точно вы и никто другой. Но… С вашим телом… Проблемы? Скажите мне, что с вами происходит? Я беспокоюсь за вас.
Вэй Усянь отпрянула и закрылась руками. Паника дрожью окатила её, сковывая мышцы, запирая дыхание в груди.
— Не я… это… не я… — задыхаясь, выдавила Вэй Усянь. Вэй Усянь ли? Кто же? Кто она? Ктогдекогдапочему?..
— Тише, тише, прошу вас. — Поначалу Лань Сичэнь совсем растерялся, но взял себя в руки. Хотя бы себя, уже неплохо. — Посмотрите на меня. Прямо на меня, сейчас, пожалуйста.
Вэй Усянь замотала головой и отступила на шаг.
— Нет. Не смотрите!
— Так нужно. Вам. И мне. — Лань Сичэнь шагнул к ней, даже ближе, чем они были до этого. — Нужно. Вы нужны мне, Вэй Усянь. Посмотрите в глаза.
Но вместо этого Вэй Усянь кинулась ему на грудь, пряча чужое лицо в мягкой ткани траурных белых одежд, сжимая чужими дрожащими пальцами мягкую ткань траурных белых одежд. Она есть. Она всё же живая. Она может чувствовать тепло и запах сандала…
Лань Сичэнь обнял её, прижал к себе так, будто никогда не отпустит. Он так боялся коснуться её, а оказалось, что можно. Подумать только.
— Простите. — Потяжелевшая голова сама собой опустилась, нос уткнулся в макушку дрожащей Вэй Усянь.
Вэй Усянь была с Лань Сичэнем практически одного роста.
Та, кого сейчас обнимает Лань Сичэнь, гораздо ниже.
Она заскулила, и даже эти звуки были чужими. Им вторил тихий треск — пальцы слишком сильно, до боли, которая была далеко-далеко, сжали мягкую ткань траурных белых одежд.
— Вэй Усянь, это всё делаете вы. Не кто-то другой, именно вы. — Объятия ослабли, руки Лань Сичэня поднялись выше, по плечам, волосам, пока не обхватили нездорово бледное лицо и не подняли его. — Я вижу вас наяву. И вы видите меня. Вы касаетесь меня. Вы чувствуете меня. Именно Вэй Усянь всё это переживает.
Взгляд Лань Сичэня цеплял, волшебные орехового цвета глаза притягивали внимание будто околдовывали. Мягкий голос неумолимо проникал в сознание, будто успокаивающая музыка.
Губы задрожали, а из глаз потекли слёзы. Как глупо… Вэй Усянь такая глупая…
— Правда? — Голос ломкий, дрожащий вместе с телом. Разве может быть Вэй Усянь такой слабой?
— Чистая правда. — Лань Сичэнь аккуратно стёр слезинки с её щёк.
Голос Лань Сичэня, руки Лань Сичэня, глаза Лань Сичэня медленно, но верно возвращали разум. Прерывистое полузадушенное дыхание успокаивалось вместе с замедляющимся сердцем.
С просветом в мыслях вернулись стыд и смущение. Щёки вспыхнули жаром, и Вэй Усянь прикрыла глаза, прячась от взгляда Лань Сичэня.
— Прошу прощения… и… спасибо.
— Надеюсь, этот случай не будет забыт и мы обсудим то, что с вами происходит. — Лань Сичэнь вновь обнял Вэй Усянь и вздохнул.
Несколько мгновений Вэй Усянь молчала, глубоко дыша и чувствуя, как с теплом и ароматом, окутывающим Лань Сичэня и её заодно, приходит умиротворение.
— Я теряю себя, Лань Сичэнь, — едва слышно проговорила она.
— У вас отсутствует связь с телом?
— Оно не моё. Это не я, Лань Сичэнь…
— Но ведь при перерождении дух всегда обретает новое тело.
— При перерождении дух не помнит своё прошлое воплощение. И рождается он младенцем.
— Получается, для полного единения с телом понадобится время. Младенцу нужно вырасти и поладить с новым телом, так ведь? Он познает через тело новый мир, станет един и уверен в нём. А память… Это ваше бремя, которое предстоит нести. Помнить об ошибках, чтобы жить дальше и больше их не совершать, так ведь? Вы что-то подобное говорили мне не так давно.
Вэй Усянь грустно рассмеялась.
— И правда говорила.
На душе всё ещё было тяжело. Но ради Лань Сичэня она должна постараться. Раз уж вызвалась помочь другому, нужно быть сильной и для начала справляться с самой собой. Даже если не совсем собой.
Вэй Усянь с сожалением отстранилась.
— Простите за всё это.
Отпускал её Лань Сичэнь с большим трудом.
— Не извиняйтесь, не нужно. Теперь я больше понимаю, что с вами происходит, а значит, смогу найти способ помочь. Я благодарен за доверие. — Лань Сичэнь в почтении склонил голову. — Если вы вновь почувствуете, как вам становится плохо — найдите меня.
— Спасибо.
Вэй Усянь улыбнулась. Почти как прежде. Но главное — искренне. Пожалуй, рядом с Лань Сичэнем она и правда со временем примет новую себя. По крайней мере, в это хотелось верить. Как и в то, что ей ещё повезёт оказаться в мягких объятиях…
Щёки вновь вспыхнули, и Вэй Усянь смущённо прикрыла лицо рукавом. Но серые глаза блестели почти прежним озорством, когда их взгляд столкнулся со взглядом Лань Сичэня.
Пожалуй, стоит принять себя и быть собой хотя бы ради Лань Сичэня. Это Вэй Усянь уж точно удастся. Ведь где наша не пропадала!
