Истинный омега

— Ты тоже ничего не помнишь? — неуверенно и робко спросил блондин, когда очнулся без памяти в незнакомом месте и увидел напротив себя зелёноволосого одноглазого парня, который таким же удивлённым взором осматривал всё вокруг. — Угум, — задумчиво произнёс он, быстро потеряв интерес к тому помещению, в котором они находились, и пытливо уставившись на своего сотоварища по беде. Он точно был омегой! — Наверное, нам стоит выйти отсюда и осмотреться, — поколебавшись, нерешительно предложил блондин, чувствуя себя неуютно под таким пристальным взглядом. Его же сейчас альфа так внимательно изучает! Добром это может не закончиться! Омега слегка вздрогнул и попытался отдалиться от опасного соседа, на уровне подсознания и инстинктов ощущая при этом, что этот крепко сложенный и воинственный альфа ему нравится. А какой потрясающий запах от него исходит! Если бы только не изучающий и чересчур сосредоточенный взор, он бы ни за что не стал пятиться от него, оставаясь поблизости под его защитой и охраной. Аура невероятной силы, твёрдости и несокрушимой воли окружала этого молодого мужчину с зелёными волосами. И рядом с ним хотелось находиться, полностью расслабившись и доверяя себя ему. Светловолосый парень тяжело сглотнул, представляя, что он мог бы оказаться под покровительством и властью этого альфы, а после ещё немного отодвинулся от него. Желания желаниями, но быть поруганным и взятым силой тоже не хочется. Даже ощущаемая внутри собственная мощь, казалось, не спасла бы его в случае их противостояния, хотя легко он бы точно не сдался и смог бы даже лишить зелёноволосого последнего глаза. Напуганный собственным мыслями и предположениями, омега уже подумывал отступить от альфы ещё, когда его остановили. — Не бойся, я тебя не трону, — спокойно сказал зеленоволосый, а после поднял с пола три меча, и, недоуменно посмотрев на них, прицепил к себе на пояс, — нам пора выбираться отсюда. Альфа подошёл к люку в полу и протянул руку опасливому омеге, призывая последовать за ним. Какой же он дурак! До чего только бедного парня довёл! Он просто был слишком поражён тем, что рядом с ним оказался такой омега. Такой… такой… вот такой вот весь! Красивый, милый и с таким потрясающим ярко раскрытым запахом! От парня так и веяло уютом и счастьем. И он не смог сдержаться, не веря собственному зрению и провидению. Очнуться беспамятным и обнаружить рядом с собой кого-то ещё, да при том, что этот кто-то ещё был прекрасным омегой. Сомневаясь в собственном чутье, он принялся чуть подробнее, чем следовало бы, изучать незнакомого блондина, убеждаясь наверняка в его природе. — Нам надо уходить, — уже скрываясь в люке, добавил альфа, намереваясь не оставлять омегу без присмотра. От него же так феромонами и несёт! Блондин точно цветёт сейчас и вскоре потечёт, и им крайне необходимо найти для него безопасное место. Чувствуя на себе ответственность за случайного встречного, альфа решил, что будет защищать его от любых посягательств и оберегать от нападения всех тех, кто не может держать себя в руках. — Так ты идёшь или нет, завиткобровый? — уже полностью покинув странное помещение на вершине мачты с множеством спортивных снарядов и вновь вернувшись в него, показав голову над отверстием люка, спросил альфа, замечая, что омега так и не сдвинулся с места. — Как ты меня назвал, мохоголовый?! — стремительно краснея и заводясь, возмутился блондин, открывая альфе особенность его собственной внешности. — У тебя течка скоро, от тебя феромонами за версту несёт, здесь небезопасно оставаться, — не замечая ответного ругательства, добавил зелёноволосый, нисколько не интересуясь сейчас своим обликом и желая поскорее увести капризного и обидчивого омегу куда подальше с этой мачты, в которой он как принцесса в башне или сладкий фрукт на высокой ветке, получить который сможет любой, кто дотянется. — От тебя воняет не меньше! — продолжил злиться блондин, устремляясь при этом к люку вслед за альфой. Зелень была хоть и грозной на вид, но, кажется, совершенно безобидной и безвредной. По крайней мере, в это хотелось верить. Пока что будет лучше держаться с ним, ведь кто знает, сбеги он, повезёт ли ему встретить таких же сдержанных и контролирующих себя альф? Зелёноволосый мечник осматривал палубу пиратского корабля, стоя под утренним предполуденным солнцем и понимая, что отголоски рассвета давно уже отзвучали. Поздно же они проснулись! Мечник ещё раз посмотрел на флаг с черепом в соломенной шляпе. В голове не было совершенно никаких воспоминаний и догадок насчёт того, кому может принадлежать это судно, на котором они очнулись, и каков его капитан. Альфа задумался, пытаясь отыскать в сознании хоть какие-то обрывки памяти и понять, как они здесь очутились. Но уже вскоре решив, что это не имеет никакого значения, он посмотрел на своего спутника. Напуганный омега жался к нему, настороженно и нерешительно ютясь к нему под бок. — Не волнуйся, я защищу тебя, — произнёс альфа, успокаивая блондина и притягивая его рукой к себе поближе. Пусть глупый омежонок не пугается и даже не думает дрожать. Его в обиду не дадут. — Я сам могу за себя постоять, водоросль, — недовольно буркнули под боком, даже не пытаясь при этом выбраться из захвата и чувствуя себя в нём комфортно и покойно. — Держись рядом со мной, — предостерегающе сказал мечник, уже успевший понять, что клинки, так идеально и верно ложащиеся в руку, точно его. Они осматривали корабль, надеясь что-нибудь узнать о нём и его обитателях. Хотя «осматривали» было не самым точным определением. Осмотром занимался только омега, не пожелавший сразу покидать пиратское судно, не разузнав подробностей того, почему они на нём оказались. Сторожащий его альфа лишь иногда предусмотрительно напоминал слишком увлёкшемуся блондину о том, чтобы он не уходил от него, рискуя неожиданно наткнуться на хозяев корабля. Но омега, почувствовавший себя в полной безопасности рядом с мечником и совершенно забывший про все страхи и опасения, нагло и беззастенчиво обходил все каюты, начиная истекать кровью от альфьих запахов в женской комнате, откуда тут же предусмотрительно был вытянут за шкирку вздохнувшим мечником. Да за этим светловолосым придурком глаз да глаз нужен! Его вон даже бабские запахи побеждают, вызывая кровотечение и потерю рассудка! Омега лишь обиженно надул губы, будучи лишённым таких великолепных благоухающих ароматов, но хмурое и строгое лицо альфы, закрывшего своим телом вход в запретную каюту, немного сбавило его пыл, и блондин поспешил посетить остальные помещения, устремляясь к следующей двери и останавливаясь около неё в ожидании, когда мечник последует за ним. Альфа повиновался, поймав просящий взгляд блондина, так быстро семенящего из одной комнаты в другую. Ладно, хоть его не забывает ждать. Это была определённо мужская каюта, и альфа положил руку на мечи, готовясь к потенциальной схватке с любым противником. Здесь всё провоняло альфьими феромонами, которые, к его собственному удивлению, не вызывали у него отторжения, и к ещё большей неожиданности нисколько не пугали неусидчивого омегу. Альфа усмехнулся. Понятное дело, что не пугают. Для него запахи, исходящие от женских вещей, куда опаснее и смертоноснее. Убивают озабоченного дурака даже на расстоянии. Не проявляя никакого интереса к каюте и заботясь только о сохранности одной беспокойной завитушки, которая явно приключения на собственный зад искать любит, мечник не обращал никого внимания на висящие на стене листовки до тех пор, пока сияющий единственным видимым глазом омега не подлетел к нему, держа два постера в руках. — Ты — Ророноа Зоро, а я — Винсмок Санджи, — широко и лучезарно улыбаясь, произнёс блондин, после чего засветился от радости, осознавая логичный и закономерный вывод, — получается, мы накама! Мечник с трудом воспринимал сказанные омегой слова, зачарованно смотря в его сверкающий голубой глаз. Счастливая улыбка, озарившая лицо блондина, запустила внутри бабочек и заставила сердце трепетать в такт шелесту их крылышек. — Ты меня слушаешь, Зоро, мы накама! — повторил Санджи, заметивший, что альфа никак не отреагировал на его слова, и непонимающе, слегка беспокойно спросил: — Водоросль, ты чего? Собственное имя не понравилось? Он так обрадовался тому, что они накама! Ророноа, видевший перед собой только одного человека, и ощущающий, что в нём теперь заключается весь его мир и вся вселенная, тяжело возвращался в реальность. Начать воспринимать что-то ещё, кроме голубоглазого светловолосого омеги с завитой бровью, было крайне сложно. Омега был так несказанно рад и так ликовал отчего-то, а теперь на его лице волнение и неуверенность. Точно его солнце, затмившее своим сиянием всё вокруг, не позволяя видеть ничего, кроме себя, было так несказанно радо тому, что они накама. Этот факт действительно привёл солнечного омегу в такой восторг! Он был рад оттого, что они связаны и находятся в одной команде! Мечник с блаженным благоговением почувствовал, как его сердце сейчас остановится, не вынеся такой эйфории и переполнявшего его счастья. После такого не жалко и умереть… Альфа резко вернулся в существующий мир, возвратив в тело едва ли не отлетевшую душу, уже начавшую покидать его. Нельзя ему ноги протягивать и так предаваться сладостному упоению от понимания того, что омега не против быть с ним хоть в каких-то отношениях. Потому что этого самого омегу ещё защищать и охранять надо. У этой придурни неугомонной течка же скоро! Возвращая себе былую концентрацию и сосредоточенность, альфа с внутренней злостью на себя посмотрел на расстроенное лицо блондина, укладывая и утрамбовывая в голове всю услышанную от него информацию. — Понравилось. Но твоё больше, — миролюбиво сказал Зоро, спеша после этого хоть как-то объяснить блондину причину своей чрезмерной задумчивости: — Выходит, этот корабль и наш тоже. А это, очевидно, капитан… Монки Д. Луффи. Мечник рассматривал лицо на постере, явственно чувствуя, что эта улыбка у него такого восхищения не вызывает, как и ненависти, впрочем. На флаге была определённо его шляпа. Не находя внутри преданных чувств и не желая никому подчиняться или служить, кроме светловолосого омеги, альфа очень сухо и скупо на эмоции воспринял тот факт, что он является частью пиратской команды. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы он согласился подчиняться чужим приказам. — Тогда мы можем остаться здесь? — смотря на Зоро, с надеждой спросил блондин, не желая покидать переставший его пугать корабль, на котором к тому же находилась такая замечательная каюта с обворожительными запахами. Он просто обязан увидеть их хозяек! Но ведь если они альфы… Блондин пригорюнился, но после, осознав, что Зоро всё равно будет рядом с ним, вновь воспылал решительностью увидеть тех, кому принадлежат эти сногсшибательные ароматы. Ророноа только усмехнулся, наблюдая за быстрой сменой эмоций на лице Санджи. Что только в голове у бровастика творится? Но снисходительное выражение вскоре покинуло Зоро, сменяясь грозно и недовольно нахмуренными бровями. За их головы есть награды, они пираты, значит, их разыскивают. Этого веселящегося и утопающего в собственной крови дурня разыскивают! Бормочущий себе что-то под нос про прекрасных меллорин и их фантастические тела омега восторженно и беззаботно извивался и крутился на месте, пока на него самого взирали самым угрюмым и суровым взглядом. Точно недалёкого нельзя без присмотра оставлять! Даже удивительно, что его до сих пор не сцапали. — Пойдём отсюда, — скорее самому себе сказал Зоро, утягивая извращённого блондина за собой. Но корабль они так и не покинули. Омега встал в позу и отправился хозяйничать на камбуз, продолжая щебетать что-то про женщин и их прелести. — Я наверняка умею готовить, я просто обязан уметь готовить или шить, или собирать прекраснейшие букеты. Я просто обязан уметь делать что-то, что может обрадовать любую милую меллорин, — пел блондин, открывая дверь на кухню и в ступоре останавливаясь. Зоро не пошёл вслед за ним! Испуганно замирая и смотря на альфу умоляющими глазами, Санджи послушно и прилежно ждал, когда тяжело вздохнувший мечник подойдёт к нему, чтобы вместе с ним зайти на камбуз. Лениво развалившись на диване и прикрыв глаз, Ророноа при этом был готов в любой момент меньше чем за секунду оказаться возле легкомысленного омеги с обнажёнными клинками наготове. Беспечный блондин что-то готовил и напевал какую-то влюблённую романтическую дребедень, иногда подбегая к альфе и прося попробовать и оценить то, что у него получилось, чтобы после, получив хвалебные слова и засветившись изнутри, снова убежать к плите. Зоро решительно открыл глаз, чувствуя, что, убаюканный такой уютной и теплой атмосферой, может заснуть в любой момент. Поднимаясь на ноги и подходя к барной стойке, мечник значительно сократил путь для регулярных перебежек Санджи, который теперь стал чуть подольше задерживаться около альфы, имея возможность наблюдать за кастрюлями и сковородками с нового места пребывания своего дегустатора. Тихая идиллия, совмещённая со сложившейся гармонией между ними, привела к тому, что уже вскоре Зоро приголубил в своих руках блондина, подбежавшего к нему с очередной ложкой. Санджи нежился и тёрся о мечника, напрашиваясь к нему в объятия, которые тут же для него охотно и радостно распахнули. И теперь пригревшийся в них омега, крепко прижатый к телу Ророноа, нисколько не замечал шипения и предостерегающего злобного хлюпанья и шварканья у плиты. Мечник ласкал и сжимал в объятиях блаженствующего Санджи, так доверчиво и смиренно с кроткой покорностью предоставившего ему доступ к своему телу. Не сдерживая себя, Зоро целовал омегу в подставляемое лицо, светлые волосы и изящную шею, не забывая про его руки, которыми он так восхитительно умел готовить. Прикрывая глаза, блондин постанывал от удовольствия и посильнее вжимался в тело альфы, полностью вверяя ему себя и намереваясь больше ни на шаг не отходить от него, пока в самом Зоро в такт пульсу билось желание оберегать пару и обеспечивать ей комфорт, защиту и уют. Завиток ведь такой беззащитный, такой согласный и безропотный! Как бы он ни язвил и ни кусался словами до этого, он совершенно тает в его руках, раскрываясь и послушно всё принимая. Он же полностью отдаёт себя альфе! Жадно тянясь за его руками и губами, омега льнёт к нему всем телом, прося ещё нежности и любви. И завитушке нисколько не думали в этом отказывать! Неудивительно, что они проснулись вдвоём, если их так тянет и влечёт друг другу. Отдаваясь Зоро и чувствуя, как нарастает возбуждение, нестерпимо требующее внимание к себе и удовлетворению потребностей тела, Санджи чувственно простонал, принимаясь потираться вставшим естеством об альфу и умоляя о внимании и к этому месту. Зоро плыл и растекался лужей у ног блондина от осознания того, что он его хочет. Санджи предлагал перейти к чему-то большему, чем простое изучение тел друг друга, шаря горячими ладонями по его груди и обводя руками контуры стальных мышц. Блондин, начавший уже хныкать оттого, что его проблема становилась всё болезненнее и ощутимее, не смел прикоснуться к себе сам без позволения мечника, с жаром повторяя его имя. Истинный омега! Он же полностью подчиняется своему альфе и своей природе! Все его повадки и характер об этом только и кричат. Уже готовясь исполнить желание Санджи, Зоро ошарашено замер вместе с самим блондином, прекратив все телодвижения и прервав собственные звуки. Их расширенные глаза уставились друг на друга. — Мясо сгорело! — Санджи выскочил из мечниковых объятий, бросившись к плите и кинув от неё просящий взгляд в сторону Зоро. Ророноа мягко и ласково улыбнулся, поняв желание блондина и подходя к нему со спины. Готовить, ощущая на себе вес чужого навалившегося тела и будучи ограниченным в движениях, было не особо удобно, но Санджи этого не замечал, жалуясь только на то, что мечник полностью повис на нём, грозя утянуть с собою на пол. — Маримо, стой прямо! Можешь наваливаться сколько захочешь, но не сползай же совсем на пол! — злился повар, вынуждая Зоро что-то согласно промычать и прекратить попытки уронить их обоих. Ророноа уложил свою голову на плечо омеги, крепко обнимая его поперёк груди и иногда открывая рот, чтобы в него положили самый лучший кусочек готовящегося блюда. — Да у тебя даже единственный глаз закрыт! Как ты вообще понимаешь, когда тебе пора свой кормозапарник открывать? — изумлялся блондин, со смехом протягивая скромно и сдержанно улыбающемуся мечнику новую порцию. Пытаясь придать лицу как можно более невинный и праведный вид, Ророноа с нетерпением ожидал реакции Санджи на свой дар провидца и способность точно угадывать время для раскрытия рта. — Ты по запаху догадываешься? — разразившись смехом, спросил блондин, резко замолчав после этого и с лукавым видом протянув ко рту альфы палец. Рот Зоро открылся как по команде, и цель была захвачена и тут же старательно и тщательно вылизана и обсосана языком и губами. — Это мне понравилось больше всего, самое сладкое, — довольно произнёс Ророноа, по-прежнему не открывая глаза, пока Санджи в изумлении рассматривал собственный обслюнявленный палец. — Негодяй, да как ты посмел?! Водоросль, не смей превращать всё в свою водную среду обитания! — сквозь смех старался как можно строже сказать Санджи, чувствуя, как он проигрывает и голос звучит ничуть не рассерженно и грозно. — А знаешь, что ещё слаще? — хитро приоткрыв глаз, промурлыкал Зоро, устремляясь к щекам и губам блондина. — Думаешь, нам стоит ждать их здесь? — неуверенно спросил Санджи, когда в темнеющих сумерках они вновь поднялись в пристройку на мачте. — Если ты не намерен покидать корабль, то лучше всего заночевать тут, — ответил Зоро, не желая и близко подпускать слабого на выдержку омегу к женской каюте. Пусть восторгается дамскими красотами, сколько захочет, но не пускать же кровь из носу при каждом упоминании женщин! Поэтому бровастик будет вспоминать и думать об этом тайнике своих извращенных желаний на расстоянии, иначе Зоро не представляет, как он будет спасать и приводить в чувства дурака, потерявшего от перевозбуждения слишком много крови. И лучше они останутся на ночь здесь, несмотря на валявшуюся тут до этого бутылку подозрительно пахнущего вина, наводящего мечника на плохие мысли и отчасти объясняющего их потерю памяти. Но даже если вернувшиеся пираты окажутся их врагами и виновниками произошедшего, уничтожить их будет не самым трудным делом. Зоро взглянул на неуверенно стоящего возле люка блондина, не решающегося пройти вглубь помещения. Он беспощадно убьёт за него любого. Ророноа протянул руку в его сторону, подзывая Санджи подойти к нему. Вот ведь глупая завихрень! Сама захотела остаться и устроила сцену, не пожелав покинуть пиратское судно, и сама же боится на нём находиться! Вечер не ладился от слова совсем. Тоскливый и погрустневший омега слонялся серой тенью, никак не находя себе места и всем своим видом указывая на то, что его что-то гложет изнутри. А ближе к ночи завитушка и вовсе поникла, но, завидев протянутую к ней руку, бросилась к мечнику на шею, прижимаясь к нему, как к единственному спасению. — Прошу, никогда не отпускай меня, никогда-никогда! — пуская слёзы, молил Санджи, не желая отлепляться от поражённого Зоро, когда тот заглянул ему в глаза, чтобы понять, что происходит. Да что с бровастиком вообще случилось? Что его так пугает? Ророноа напрасно пытался поднять лицо блондина к себе, пока тот, лихорадочно трясясь, с силой вжимался в тело альфы, будто стоит хоть чуточку расслабить хватку, как тот растворится и исчезнет. — Никогда! Ты слышишь меня?! Никогда и ни за что я тебя не отпущу и не оставлю! Санджи, я клянусь тебе! — кричал Зоро, надеясь достичь сознания омеги, который вопреки всем его заверениям продолжал бояться и рыдать. Мечник прижал блондина к себе на грани сломанных костей, не понимая такого парадоксального страха в душе Санджи, а после словно метким выстрелом в его голову попала одна удивительная мысль. Почему омега до сих пор не помечен? Медленно уводя блондина вслед за собой, Зоро приблизился к стене, аккуратно садясь возле неё и располагая Санджи у себя на ногах. Блондин тут же прижался головой к груди мечника, вслушиваясь в его успокаивающее сердцебиение и желая слиться с ним воедино, чтобы всегда быть рядом с альфой, который утешительно и нежно гладил его, шепча какие-то ласковые слова, всё равно заглушённые стуком его сердца. Блондин немного притих, и Ророноа с облегчением взглянул на сжавшееся и приютившееся на нём тело, прижимаясь губами к его светлым волосам, когда сам омега неожиданно заговорил, пугая своим подавленным и убитым голосом самого мечника. — Мне одиноко и страшно, я точно чувствую, что так было всегда, — начал жалостливо Санджи, чуть вздрогнув в руках мечника, не верящего в то, что он мог оставить своего омегу. Они же накама на одном корабле! Что могло произойти, что Санджи оказался брошенным и покинутым?! Каким идиотом он был, что только допустил такое?! Почему солнечный омега сейчас так отчаянно, со слезами на глазах умоляет его о том, чтобы он больше его не бросал?! — Я очень боюсь, что ты меня оставишь, — продолжал плакать Санджи, превращая бурю негодования в душе мечника в страшнейший и ужаснейший шторм, — мне страшно! Очень страшно! Меня пугают все остальные! Я боюсь остаться против них в одиночестве!.. Н-но ты снова меня покинешь, и я вновь буду один! Я так этого не хочу… Зоро, почему ты всегда уходишь? Санджи сотрясался в рыданиях, панически вжимаясь в мечника, который, сжав руку на загривке омеги, произнёс то, что должно было его хоть немного успокоить: — Ты позволишь пометить тебя? — мягким голосом спросил Зоро, с удовлетворением отмечая, что блондин стал меньше трястись, а вскоре и вовсе затих, поднимая на него заплаканные глаза. Сменяя слезы горя и страха на слёзы радости, омега согласно закивал, счастливо улыбаясь мечнику и без опасений подставляя ему собственную шею. Это было больно, клыки альфы вторглись в плоть, закрепляя своё право на владение омегой и навсегда привязывая её к себе. Санджи усиленно втянул воздух, понимая, что это указание ему на то, кто теперь хозяин его жизни. Омеги не могут идти против воли своего альфы, омеги не могут противиться пометившему их. Боль — это знак и пограничная черта, позволяющая омегам чётко понять, что отныне у них нет собственной свободы. Пометить могли и силой, преодолевая сопротивление и связывая непокорного, что было нередкой практикой. И поэтому блондин с благоговейной и трепетной радостью внутри принимал клыки Зоро, ликуя в душе оттого, что его метят добровольно и только с его согласия. Ророноа не хотел отпускать омегу, продолжая с силой сжимать челюсти и чувствуя её покорное, мелко бьющееся в дрожи тело под собой. Солнечный Санджи теперь его. Вкус крови блондина заполнил рот, туманя и пленя разум, вынуждая подчиняться инстинктами и удерживать омегу как можно дольше, чтобы метка точно прижилась и закрепилась. Омеги могли быть против этого акта, выбиваясь из насильственной хватки и не желая принимать свою участь, отчего природа предусмотрительно дала альфам инстинкт метить дольше, сильнее, вгрызаться в самое мясо и терять рассудок в решающий момент. Прижимая Санджи к себе, Зоро с наслаждением вылизывал его кровоточащую шею, надеясь хоть немного успокоить натерпевшегося омегу, чей разум сейчас затягивался дурманящийся пеленой, чтобы пометивший его альфа мог беспрепятственно оплодотворить его, не причиняя больше вреда. — Однажды я наполню тебя своим семенем, — произнёс Зоро на ухо Санджи, проводя по низу его живота и задерживая там свою руку, — чтобы ты мог выносить наше потомство и навсегда остался со мной. — Я хочу этого больше всего, — расцветая, ответил блондин, пока пристрой на мачте заполнялся их феромонами, потонув в них. Зоро проклял и обругал себя ещё сильнее, чем до этого, остатками трезвого разума поражаясь происходящему. Да как омега с такими оголёнными инстинктами мог так долго ходить не помеченным? Понятное дело, что завиток счёл себя одиноким и брошенным, раз с ним пару до сих пор не образовали. Ророноа усиленно предавался самобичеванию и самоистязанию, когда Санджи стал раздвигать ноги, тихонько постанывая при этом и призывая изумлённого альфу к весьма определённым действиям. — Зачем нам ждать с этим? — тяжело дыша, проговорил блондин, замечая удивлённое лицо мечника. — Недогадливый Зоро, ты же меня только что пометил. У меня прямо сейчас течка начнётся. Санджи скулил, не имея сил ждать и не зная, как ещё более понятным образом предложить себя оторопевшему альфе, который, кажется, настолько осчастливился от услышанного, что впал в транс и покинул бренное тело и землю вместе с оставленным на ней собственным омегой. Но повторно озвучить свои требования Санджи больше не позволили, яростно припадая к его шее и начиная его спешно раздевать. Блондин застонал в полный голос, когда с него наконец-то сняли промокшие штаны с бельём, насквозь пропитавшиеся обильной смазкой. Омеги сильно сопротивлялись метке и своему рабскому положению, чем немало злили альф, грубо бравших их после этого. Большое количество естественной скользящей жидкости, выделявшейся в момент немедленно наступающей течки, должно было хоть как-то смягчить болезненный процесс, уменьшая степень повреждения и разрывов. Безвольный, с рассеянным неясным сознанием, текущий омега мог только принимать семя альфы, которое после затыкалось и удерживалось в нём нарастающим узлом. Зоро с хищным оскалом и усмешкой, сминая бедра блондина, принялся вылизывать его сочащееся отверстие. Природа точно знала, что делала, находя самый верный способ заставить альф хоть в самой малой степени разрабатывать повязанных ими омег. Смазка до безумия одуряюще и привлекательно пахла, сводя с ума и заставляя проникать внутрь омеги языком, чтобы сполна насладиться этим хмелящим ароматом. Выцеловывая внутреннюю поверхность бёдер, обводя языком стоящий член и посасывая яички, Зоро упивался предоставленным ему телом Санджи, желая удовлетворить не только их природу, ждущую размножения, но и самого блондина. Мечник ладонью огладил лицо ослабевшего омеги, чей организм отдал все силы на экстренную и спасительную течку, чтобы избежать кровотечений и ран от альфьего узла. — Мой хороший, мой солнечный Санджи, моя завитушка, больно не будет, — ласково шептал Зоро, пока блондин не мог ничего сделать, кроме как безропотно принимать его, чуть сильнее раздвигая ноги и намекая этим благодаря едва удерживаемому сознанию на то, что он не против. Мечник покрывал поцелуями всё его тело, посасывал и ласкал соски, вылизывал каждый изгиб, и, вконец убеждаясь в том, что омега готов, а собственная выдержка на пределе, Зоро стал медленно и постепенно проникать в него, не желая сдерживать себя дальше и доводить до того момента, когда инстинкты полностью захватят его, вынуждая безжалостно и жёстко брать омегу, чтобы всё же повязать и оплодотворить его. Санджи сдавленно хныкнул, задерживая дыхание, и Зоро послушно замер, осознавая, что для омеги это первый раз и он может бояться этого. Получив едва различимый согласный кивок от блондина, Ророноа продолжил, вопреки готовому и податливому проходу делая остановки и выжидая немного времени, бросая взгляд на полностью забывшегося Санджи, больше не понимающего происходящего. Его омежьи внутренности радостно принимали альфу, охотно растягиваясь под него и обволакивая смазкой и приятным жаром. — Ты там очень горячий, — прошептал Зоро, наклоняясь ближе к потерянному блондину и обнимая его перед тем, как начать ритмичные движения, — я здесь, я рядом и никогда тебе не оставлю. Омега стонал и выгибался, горя не только внутри, но и снаружи. Его тело было неимоверно распалённым и полностью податливым, давая альфе возможность делать с ним всё что угодно. — Мой омега, мой Санджи, — шептал Ророноа, уже вскоре крепко сжимая зубы и изливаясь в жаркое нутро, с восторгом принимающее всю жидкость. Мягкие и нежные стеночки внутри блондина растягивались до предела, переполняясь горячим семенем и стремясь удержать его внутри себя вопреки недовольству и дискомфорту хозяина, стремящегося вытолкнуть из себя обжигающую изнутри альфую сперму. Блондин тяжело и болезненно проскулил, по-прежнему не контролируя свой разум и находясь в плену тумана. Испытывая сильнейшее удовольствие от контакта с альфой, он часто кончал до этого, но это всё было лишь уловкой хитрой природы, желающей максимально размягчить и расслабить омежье тело, подло готовя его к дальнейшему узлу, разрастающемуся внутри омеги, вынужденного покорно принять его целиком вместе с запертым им горячим семенем. Санджи мотал головой, незрячими и расфокусированными глазами смотря вокруг себя и пытаясь слезть с распирающего его альфы, освободившись от мучительного бремени. — Прости, прости, Санджи, я сейчас, — извинительно произнёс Ророноа, аккуратно поворачивая блондина, чтобы лечь за его спиной и обновить метку, дурманящую разум и позволяющую избавиться от боли. Клыки повторно вошли в старые ранки, чуть облегчая состояние омеги. И Ророноа вновь принялся зализывать укус, после немного разворачивая лицо Санджи к себе. Омега, словно слепой котёнок, тыкался всюду своим носом, ничего не различая и не осознавая. Зоро стал вылизывать его лицо, чередуя размашистые движения языком с поцелуями и горячим успокоительным шепотом. Блондин жалостливо заскулил, привлекая к себе внимание альфы и прося его покровительства. Омега хотел, чтобы мечник помог ему и избавил от оставшихся неприятных и дискомфортных ощущений снизу, или, по крайней мере, был рядом с ним, утешая и согревая своим присутствием. Опьянённый и одурманенный разум Санджи не понимал, что альфа не может бросить его сейчас, будучи связанным с ним узлом. Блондин хныкал и пытался вжаться в Зоро сильнее, самостоятельно насаживаясь на узел и проталкивая его ещё глубже внутрь себя. — Тише, тише, мой хороший, мой маленький, я здесь-здесь, — крепче сжимая руки и прижимаясь к Санджи губами во всех достижимых местах, шептал Зоро, закидывая на блондина одну ногу, а после переворачивая его и подминая под себя. Омега довольно затих и припух под тяжестью тела альфы, издавая счастливые и удовлетворённые звуки, ощущая, что мечник точно находится рядом с ним. Не чувствуя больше боли, Санджи наслаждался близостью Зоро и теплом внутри, умиротворённо и блаженно мыча каждый раз, стоило мечнику чуть шевельнутся и немного сместить узел внутри. Вылизывая и покусывая метку, к которой у него сейчас был неограниченный доступ, Ророноа доводил омегу до всё большего упоительно исступления, переворачивая в итоге их обоих снова на бок, чтобы блондин мог свободно кончать. Довольно мурлыча, Зоро нежил и лелеял в объятиях Санджи, так же, как и он, пребывая в полузабытье и экстазе, вновь извергаясь в разомлевшее тело. Повязанный омега больше не выражал неприязни и только чуть выше и громче постанывал, когда его наполняли в очередной раз, растягивая внутренние мягкие стеночки ещё сильнее. Идеальная гармония, царствующая между ними на кухне, наступила вновь, создавая ощущение семейного мирного уюта. Узел спадал, и вскоре Зоро смог покинуть блондина, пуская больше ничем не сдерживаемое, запертое до этого собственное семя по его бедрам. Освобождённый Санджи с блаженной миной повернулся лицом к мечнику и уткнулся в его грудь, принимаясь сладко и удовлетворённо мурлыкать, медленно засыпая. — Эй, завитушка, а поговорить? Взял использовал меня как жеребца, а после сразу захрюкал и засопел, — деланно ворчливо жаловался Ророноа, с нежностью приобнимая омегу и дотягиваясь до своего халата, чтобы укрыть его. Зоро с ощущением благоговейной неги внутри прижимал горячее тело к себе поплотнее, с полнейшим непониманием задаваясь при этом старым вопросом. Почему он раньше этого омегу не пометил и не создал с ним пару, вынуждая его мучиться и бояться в одиночестве? Он же весь такой нараспашку. Весь во власти инстинктов и природных омежьих страхов. Ророноа перевернулся на спину, укладывая блондина сверху на себя и чувствуя приятную незначительную тяжесть, сомкнул руки на бесценном и обожаемом блондине. Что ж он сам за дурак такой, что позволил Санджи так долго быть одному? Неужели не мог начать действовать и что-то предпринять? Что же их с Санджи могло разделять? Коря себя и лелея в объятиях сопящего омегу, Ророноа отправился в сон вслед за ним, решая больше не задаваться глупыми и бесполезными вопросами. Больше он никогда не позволит Санджи быть брошенным и не оставит его одного. Блондин с трудом разлеплял глаза, просыпаясь от шума на палубе и ощущая рядом с собой чьё-то ужасно горячее тело, обнимающее его. Было так тепло и приятно, а витавшие в воздухе феромоны так пленительно и приятно пахли… Феромоны? Чьё-то тело? Санджи, вскрикнув, подскочил с места, испуганными и шокированными глазами смотря на Зоро, в чьих объятиях он, оказывается, спал. События вчерашнего дня страшным и кошмарным калейдоскопом проносились в голове, выстраивая логическую цепочку произошедшего и объясняя все условия этого утра. — Т-ты всё узнал! — дрожащим неверным голосом едва выговорил Санджи, встречаясь взглядом с проснувшимся хмурым мечником. Путаясь в действиях и не зная, что предпринять, кок потянулся рукой к собственной шее, ощущая полустёршуюся боль. Метка! В глазах Санджи стало ещё больше ужаса, а с лица спали все краски. Не медля больше ни секунды, блондин опрометью бросился прочь из гнезда, даже не вспоминая об одежде и оставляя Зоро одного. Разозлённый и приведённый в ярость Ророноа тут же с руганью кинулся к своим штанам, спешно их надевая и находясь в неприятном шоке от открывшихся подробностей одиночества и страха завитка. Вот же вредная поварёшка! Такое скрывала! Он торопился, как мог. Он должен как можно скорее свести метку! Должен избавиться от неё и привязанности к Зоро! Не замечая шокированных вернувшихся накама, стрелой влетая на камбуз и хватая нож, Санджи желал только срезать ненавистный ему знак. Сейчас всё разрешится! Сейчас он избавится от метки! Но руку с занесённым ножом перехватили и крепко сжали, лишая возможности пошевелить ей. — Совсем дурной?! Ты так ничего не изменишь, только себя покалечишь! — прокричал рассерженный Зоро, пытаясь даже не представлять то, что было бы, появись он хоть секундой позже. Санджи безвольно упал на колени, свесив голову и скрывая волосами лицо. Он… он действительно не сможет свести это? Не контролируя себя и безумными глазами смотря перед собой, блондин предавался истерике, ничего не разбирая и теряя связь с реальностью. Доносившиеся словно из-под слоя воды взволнованные голоса накама вместе с голосом Зоро окружали его со всех сторон, не имея сил пробиться через окружавшую его оболочку неприступности и отрешенности от мира. — Чоппер, успокоительное срочно! Иначе он себя до умопомешательства доведёт! Зоро стоял перед дверьми лазарета, готовясь зайти. Санджи валялся в больничной койке весь день и строгий оленёнок никого к нему не подпускал, требуя всех альф даже близко не приближаться к нему и не калечить его нестабильную психику. Но в медовых лучах персикового заката Ророноа всё же решился на дерзкий шаг, прикидывая, что кок уже определённо должен был успокоиться, а их разговор не потерпит дальнейших отлагательств. Толкая дверь и проходя внутрь, Ророноа сразу посмотрел на лежащего на боку блондина, потерянным и пустым взглядом смотрящего в стену напротив. Зоро тихо приблизился к Санджи, ложась позади него и обнимая его рукой. Пусть завитушка знает, что она не одна и не оставлена изолированно со своей проблемой. — Я тебя люблю, Санджи, — тихо произнёс Ророноа, не получая никакого ответа и продолжая некоторое время лежать с коком в тишине. — Я хочу вывести метку, — слабым и подавленным голосом сказал Санджи, не двигаясь и не желая разворачиваться лицом к мечнику, чтобы вести диалог. — А как же ребёнок? Думаешь избавиться от него? — осторожно и аккуратно спросил Зоро, отчётливо понимая, что кок однозначно понёс после вязки и ребёнок не выживет в случае необузданных и полоумных действий омеги, нервно пытающегося разорвать всю связь с альфой. Санджи отрицательно промычал и тяжело сглотнул. Он не хотел терять маленькую жизнь, уже поселившуюся внутри него. Закусывая нижнюю губу и сдерживая всхлипы, блондин бесшумно лил слёзы, осознавая всю тяжесть положения. Зоро пометил и повязал его, находясь во власти инстинктов и получая себе нежеланный привесок на всю жизнь. Кок тяжело и громко втянул воздух. Все слова мечника — всего лишь его кодекс чести. Раньше Зоро уже предлагал ему отношения, наверняка считая, что раз бета не может понести, то это идеальный вариант для расслабления без обязательств. Но обязательства всё же появились! Потому что он не был бетой! Санджи вздрогнул всем телом, почувствовав, как лазарет стал заполняться усиленно выделяемыми маримо феромонами, пока сама зелень бережно развернула его к себе и уткнула в свою грудь, как ночью. Водоросль точно глумится над ним, насмехаясь над истинной природой своего извечного соперника! — Тише, успокойся, завиток, дыши глубже и размереннее, хватит плакать. Если хочешь сохранить ребёнка, ты должен беречь себя и свои нервы, — гладя блондина по спине, ласково и утешительно приговаривал Зоро, радуясь тому, что всхлипы всё больше затихают, и бровастик успокаивается. — Я же поклялся никогда не оставлять и не покидать тебя, моя солнечная завитушка, так что прекращай сомневаться во мне и пытаться что-то сделать с собой, — примирительно прошептал Ророноа, слыша приглушенный согласный звук в ответ и расплываясь от этого в мягкой и теплой улыбке. Санджи всё же удалось убедить не бояться. Зоро прижимал кока к себе, лежа в мужской каюте, куда он направился с блондином очень рано, ещё до наступления сумерек. Измотанный истериками и пережитым стрессом Санджи крепко спал, когда Ророноа, резко открыв глаз, хищным сверкнувшим взором посмотрел в сторону вошедшего к ним гостя. — И ты ему об этом никогда не расскажешь, — сурово и низко произнёс Зоро, встречаясь с безэмоциональным и холодным лицом Робин. Ророноа угрожал археологу, хотя знал, что она, как и остальные их альфы, будут молчать. Ведь амброзию с сильнейшим запахом, разлившимся по Санни, почувствовали абсолютно все, кроме самого кока. Всё было в точности как утверждал и горячо клялся торговец, давая мечнику руку на отсечение и соглашаясь на то, чтобы он пришёл к нему и убил его, если он ошибётся и окажется неправ. — Если альфа или омега не кастрированы подавителями, то запах этой амброзии почувствуют всегда. Да даже любой зверь почует этот аромат! Только беты и те, кто насильно против естественной природы превращён в них дрянными лекарствами, ничего не будут знать! — Я зашла лишь убедиться, что всё в порядке, — смеряя фигуру спящего кока пристальным взглядом, ответила Нико, вызывая у мечника усмешку. Пока он нёс отключившегося и уснувшего завитка из лазарета на руках, все накама кидали на него недовольные и рассерженные взгляды, будто отчитывая за содеянное. Хорошо хоть капитан к этому параду праведников не присоединился, иначе бы он не вынес и рассмеялся в голос, разбудив завитушку. Его накама, конечно же, самые замечательные и любимые, но не натягивать же на себя такие святые лица после того, как они спокойно допустили всё произошедшее! Зоро уже давно хотел взаимных чувств с Санджи, но не знал, как начать их отношения. Бета-кок упорно игнорировал его и ни в какую не соглашался признать взаимную симпатию, в которой мечник был уверен. Он уже не раз замечал, как блондин подглядывает за ним и заглядывается на него, как делает маленькие приятные вещи, а потом кривит кислую рожу, будто это было случайно. Зоро бесился и рычал и, не имея сил больше терпеть, зажал кока в углу, желая быть с ним и разобраться в том, почему блондин постоянно сбегает от него. Но Санджи свёл всё в шутку, строя искреннее недопонимание и поспешно скрываясь от разъярённого мечника, приведённого в гнев. Зачем кок мучает себя? Зачем отказывает себе в том, чего сам же хочет? Слоняясь по кораблю, Зоро величайшим усилием воли удерживал себя от неприемлемых желаний зарыться с головой в одежду кока, вдыхая слабый запах его пота полной грудью. Язвительная поварёшка, машущая направо и налево ногами и беспрестанно дымящая, как паровоз, никак не выходила из мыслей мечника, плотно в них обосновавшись и захватив все его помыслы и стремления. Он помешался на этом бете, зачем-то усиленно изображающем слепоту по отношению к его чувствам. Ророноа взвыл и, проигрывая в борьбе с самим собой, направился в мужскую каюту. Мечник потрошил шкафчик кока, постанывая от наслаждения и имея возможность хоть косвенно и опосредованно прикоснуться к завитку как-то ещё, кроме очередной драки. Да они же все эти перебранки специально устраивали! Не может быть, чтобы шляющийся возле камбуза бровастый мог случайно уйти на нос корабля и ненароком наступить на его ноги, осыпая после этого проклятиями и требуя не раскидывать свои конечности где ни поподя. Он же точно нарочно это делал! Как и сам мечник, по сто раз на дню называющий навигатора рыжей ведьмой, несмотря на увеличение долга, ведь завиток после этого так заводился и с блеском в глазах кидался в желанную драку, вопреки словам самой Нами о том, что её честь защищать так усердно не требуется. Им просто нужен был повод дотронуться друг до друга! Надуманный, бессмысленный, но такой необходимый! Зоро самозабвенно вжимался лицом в пиджак кока, когда из него выпал и покатился по полу какой-то подозрительный пузырек с таблеткам. Заинтересованный Ророноа тут же поднял их и опознал. Надо быть полностью изолированным от общества существом, чтобы не знать, что это за таблетки. Они подавляют инстинкты, а конкретно это были омежьи блокаторы. У Зоро в глазах вспыхнул адский огонь. Чёртов кок, придурошная завитушка травит себя и свои омежьи придатки этой дрянью! Так вот почему он его отталкивает и отвергает! Боится, что инстинкты не удержит? Вот почему не хочет отношений с носителем феромонов! Волнуется, что тогда усиленно скрываемая им природа раскроется? Пылающий злостью Ророноа, уже готовый сорваться с места и направиться к блондинистой дурынде, чтобы ставить ей на место мозги и прекратить ею приём этой отравы, неожиданно остановил себя и задумался. Что именно делать теперь? Завихрень гордая, если просто поставить её перед фактом — обидится и ничего не станет делать, как положено ради блага собственного организма, и ему в довесок снова откажет и ничего не позволит. Но вот если бы в ней говорили одни инстинкты, а не сумасшедшие и полоумные тараканы в голове… На лице Зоро появилась безумная, хищная улыбка, пока сердце внутри него ликовало. Кок оказался омегой! Омегой! А омег можно повязать, обременить собственным семенем и, невзирая на их протесты, оставить подле себя! Он осеменит и оплодотворит бровастика, пометит и привяжет к себе. Санджи будет принадлежать ему! Глупый завиток должен перестать противиться себе и своим чувствам, прекращая издеваться над собой. Глаз Ророноа сверкнул недобрым сумасшедшим блеском. Ему осталось только придумать, как незаметно для самого кока устроить это. Крепко задумавшийся мечник уже несколько дней ходил чернее тучи, раздумывая, как решить сложившуюся проблему, и, ничего не замечая, продвигался по базару на очередном острове, на котором они сделали временную высадку. — У могущественного господина проблемы? — вдруг раздалось откуда-то сбоку. — Да-да, ты с зелёной башкой, чего так пригорюнился? Али омега посмела отказать такому видному альфе, как ты? Сердечные проблемы всегда издалека видно. Желавший до этого пройти мимо Зоро ненадолго остановился, грозным и суровым взглядом посмотрев в сторону бесстрашного лавочника. — Клянусь, у тебя с этим всё получится! Если омега не хочет или, чего хуже, на подавители наскакивает, чтобы ненароком не зачать, вот это средство самое верное. Я тебе всеми своими детьми клянусь, зелёный пугающий господин, жена-стерва после первого ни за какие булки и сладости не соглашалась, а после этого, клянусь, всё действие чёртовых дьявольских таблеток спало! Беременела только так! Быть же не может, чтобы тебе отказали, господин с мечами, значит, всё же твоя проблема как когда-то у меня. Правда, воняет эта штука сильно и знатно, но разве ж это так плохо? Торговец залихватски расхваливал и со всех сторон демонстрировал мечнику темно-красную бутылку с подозрительной жидкостью и со сморщившимся лицом ненадолго открыл её, распространяя на весь ряд сильный аромат роз. — Первоклассная амброзия! Правда, память скотина эта отшибает нередко после похмелья, но некоторые только ради этого и берут, любят огоньку в отношениях разжечь. — Храбрый лавочник ненадолго умолк, словно вспоминая некоторые эпизоды из своей жизни, а после погрустневшими глазами посмотрел на задержавшегося возле его товаров фехтовальщика. — Сегодня день совершенно безуспешный. Кому из прибывших не предлагаю, никто не берёт. Запах, что ли, пугает? Зоро хищно и победно оскалился. И с внутренним энтузиазмом и скупым на эмоции лицом расспрашивал о том, как торговец смог подлить эту вонь жене так, что она ничего не заметила. Удовлетворившись ответом, мечник с купленной бутылкой в харамаки направился на Санни, готовясь переливать пахучую жидкость из этого приметного и подписанного сосуда в привычную винную бутылку. Все мугивары сходили на берег и все знали, что за запах разносился сейчас по кораблю, обозначая, что кто-то из них всё же купил странную амброзию на рынке. И Робин так же, как и в эту ночь, бесшумно и тихо зашла на камбуз, бывший пустым, пока кок-извращенец носился за женщинами по всему острову. Мечник лишь перевёл на неё ненадолго взгляд и вновь вернулся к прерванному занятию, готовясь когда-нибудь в один из ближайших дней применить данное питьё на коке. Запах после переливания стоял на камбузе Санни ещё несколько дней. Зоро даже не думал скрывать его, всё равно, когда бутылка будет использована по назначению, все узнают о том, что произошло. Все, кроме кока, бывшего на подавителях, когда они высаживались на тот удачливый остров, где торговец так беззастенчиво предлагал всем это вонючее вино с запоминающимся запахом. И вот долгожданный новый остров, на который высаживается вся команда, потому что Зоро добровольно вызывается сторожить корабль и нести пост. Обрадованные накама счастливо разбредаются по острову в поисках очередных приключений, к которым пожелал присоединиться и Санджи. — Эй, дерьмо-кок, составь мне компанию, — поднимая в руке пару бутылок и показывая их блондину, предложил Зоро, получая ожидаемый отказ. Ведь на острове были ещё не облапанные женщины, которым только предстояло огреть кока и дать ему затрещину за вольности. — Раз не хочешь, значит, не хочешь, — быстро сдался мечник, направляясь в Воронье гнездо и точно зная, что кок, заметивший его странное состояние, из волнения направится за ним и согласится на всё. Зоро взял заветную бутылку вслед за Санджи, чтобы у кока не было аргументов против него. Ведь всё, что произойдёт, будет при потере памяти их обоих, и завиток не сможет обвинить его в умышленных действиях. Они оба пойдут на поводу у своих чувств, которые наконец-то смогут признать. Зоро был в этом уверен. — За тебя, — ликующе произнёс он, поднимая бутылку с перелитой амброзией за кока. Нико уже давно покинула мужскую каюту, и оставленный наедине с блондином Ророноа сыто и довольно улыбнулся. Теперь Санджи его. *** Кок усиленно курил, надеясь вытравить запах проклятых феромонов Зоро. Чёртово ублюдочное маримо посмело сотворить с ним такое! Да он ему за это наглое рыло начистит! Четыре недели он маялся и терзался, мучимый всем произошедшим и не находя себе место оттого, каким обходительным и ласковым стал с ним мечник. Их связал нелепый случай, и природа всё решила сама против их воли, сделав из них пару и породив в его собственном животе новую жизнь, незапланированным грузом легшую на плечи Зоро, вынужденного теперь носиться с обрюхаченным омегой. Санджи смял и выкинул сигарету, вспоминая о ребёнке и нежно проведя рукой по низу собственного ещё плоского живота. Да ни черта это была не испорченная выпивка, которую Зоро случайно подсунули, этот гад купил её специально! Сбегая ненадолго от чрезмерно опекающего его мечника и прогуливаясь в одиночестве по островному городу, кок с полной душевной самоотдачей занимался самоистязанием и самопроклятием. Из-за него и его омежьей сущности была испорчена жизнь Зоро, так неожиданно и резко ставшего отцом. Он, конечно, нисколько не проявляет недовольства этим фактом, а даже, скорее, наоборот, совершенно наоборот, изо всех сил изображает, что безумно и полоумно рад этому событию. Санджи горько усмехнулся. Маримо же бегало за ним, считая его бетой. А у бет есть одна потрясающая особенность. Не иметь возможности привязать к себе, оставляя своего партнёра абсолютно свободным. И это было ещё не концом неприятностей! Зоро узнал про его чулан оставшихся с детства страхов! Узнал о том, какой он на самом деле! А ведь он так не хотел быть слабым и беспомощным перед всегда уверенным в себе и могущественным мечником… Тоскуя из-за произошедшего, Санджи неожиданно замер, став каменной статуей и почуяв крайне знакомый запах, доносившийся из одного дома. Кок сразу же поспешил туда, чтобы узнать, что хозяин жилища недавно получил посылку от своего родственника с дальнего острова и поспешил поскорее воспользоваться полученным подарком, но что-то пошло не по плану. — Мы всегда друг другу всякую ерунду шлём, чем глупее, противнее и бесполезнее, тем лучше! И вот на этот раз этот пёсий сын прислал мне такую вонючую амброзию! Как же это пить-то? Ту ещё бумажка с инструкцией какая-то… Молодой человек, а что вас в этом запахе так заинтересовало? Эй, подождите, кто вам эту бумагу разрешил выхватывать?! Почему вы так побледнели?! Вы же омега?! Вам позвать врача? Доктора! Скорее! Кок не верил своим глазам, читая о том, как нужно использовать это пахучее розовое вино, бывшее на вкус для бет как обычное. Этот запах невозможно забыть и спутать с чем-то другим, и именно он стоял тогда весь день в Вороньем гнезде, не выветриваясь ещё пару суток. Мечник лишь отмахнулся от этого впоследствии, сказав, что они, очевидно, так напились, что выпили что-то попорченное, проданное ему зато за полцены. Бумага упала из рук, плавно и легко летя вниз, пока побелевший кок отказывался воспринимать происходящее. Зоро не мог не заметить этого аромата, когда они открыли бутылку, и не мог купить это ненароком… Зоро всё знал? Санджи подлетел к Ророноа и со всей силы, не щадя своих рук, ударил его кулаком по лицу, сбивая с ног. Возвышаясь над упавшим мечником, кок пылал яростью, горя несдерживаемой ненавистью во взгляде. — Тварь, урод! Ты насильно меня пометил и заставил понести! — взорвался блондин с искривившимся от злости лицом, на которое спокойно смотрел предмет его разъярённого бешенства с мягкой и добродушной улыбкой. Значит, Санджи всё узнал. — У нас обоих не было памяти, — ответил Зоро, не чувствуя ни капли вины за содеянное и негодуя только из-за того, что завитушка так сильно нервничает и заводится. А ведь Чоппер говорил, что в её положении этого лучше не делать. Кок от обиды поджал задрожавшие губы, смотря на самодовольное и счастливое лицо маримо, неспешно и лениво потирающего место ушиба. Какие аргументы он ещё может привести в доказательство того, что Зоро поступил с ним несправедливо и подло? Санджи чувствовал, как слёзы немилосердно накапывают и набегают на глаза, пока сам их виновник и причина всех несчастий миролюбиво улыбался и подзывал его к себе, раскрывая объятия. Маримо так издевается, да? Хочет, чтобы он к нему после такого пошёл? Слезы в глазах были высушены новой вспышкой ярости и её бурным выплеском. — Ублюдок, не смей приближаться ко мне! Я тебя ненавижу, чёртов махинатор! Не желая больше видеть бесчестное маримо и понимая, что тогда его нервы вконец не выдержат случившегося, кок поспешил удалиться на камбуз, оставляя ничуть не расстроенного мечника одного. Ророноа лишь снисходительно выдохнул и усмехнулся, когда Санджи, громко хлопнув дверью, скрылся в своей обители. И чего поварёшка снова удумала? Как будто не понимает, что им нет причин ссорится и враждовать. Не выдержав таких приятных мыслей и переполнявших его восторженных эмоций, мечник блаженно и довольно растянул губы. Они теперь с завитком пара, связанная друг с другом навсегда. Поэтому пусть бровастик побегает, позлится, если ему это так необходимо, всё равно его никто не отпустит и ничего лишнего не позволит. Безумный блеск вновь появился во взгляде Ророноа. Санджи, который больше не сможет обходиться без своего альфы, тем более в таком положении, уже проиграл в начатой им самим войне. Кок в очередной раз скрывался в мастерской у Фрэнки, приходя к нему в рабочее помещение и забираясь в угол со сколоченной плотником кушеткой, на которую Брук заботливо натаскал похищенных у Зоро вещей под предлогом игры с капитаном. Санджи тихонечко простонал. Ему было плохо, очень плохо. Враждовать с мечником оказалось слишком трудно и болезненно, причём только для него самого. Зелёная скотина вообще никаких трудностей не испытывала. Правильно, это же не её природа заставляет вынашивать детей и на уровне инстинктов искать и чудовищно желать себе альфу, чтобы защитить потомство. Фрэнки подошёл к свернувшемуся постанывающему калачику, с болью во взгляде посмотрев на страдающего омегу. Одержимую влюблённость Зоро было невозможно не заметить, но зацикленность мечника-альфы на бете-коке мало кого волновала. Что он ему может сделать? Не повяжет же он его, в самом деле. Киборг горько выдохнул. Повязал. Аккуратно погладив клубок, Фрэнки постарался выделить свои феромоны, благо во время всех телесных модернизаций и механизированных изменений себя он додумался не удалять пахучие железы. Это, конечно, не запах его альфы, но всё же близких ему накама. Дождавшись, пока Санджи затихнет и уснёт, Фрэнки вернулся к своим незаконченным изобретениям, периодически поглядывая на спящего омегу. На Санни появилась огромная проблема. В образованной в момент временного забытья паре один из её членов был против этого союза, но был бессилен перед ним и теперь скрывался и бегал от своей второй половины, как только мог, находя оплот своей временной безопасности в мастерской. Хорошо, что Брук смог принести одежду Зоро, от которой Санджи, будучи именно здесь, мог получать феромоны своего альфы. Потребность в подобном ухищрении существовала только в часы пряток кока в рабочем помещении киборга, после чего неизменно происходило одно и то же. Зоро вновь появился на пороге, приходя за своим омегой и сталкиваясь с рассерженным хозяином мастерской, преграждающим ему путь. Плотник рассерженным и суровым взглядом смотрел на мечника, посмевшего устроить такое. Но на лице Ророноа не было и тени раскаяния и сожаления. — Вы лишитесь двоих накама, если разлучите нас, — уверенно произнёс Зоро, вынуждая этой фразой отступить хмурого киборга. Их старпом и кок были повязаны! Отделение их друг от друга не закончится ничем хорошим ни для одного из них. Получивший свободный проход Зоро с нежнейшей любовью во взгляде и сильнейшим обожанием поднял Санджи на руки с кучки своей одежды, как величайшую драгоценность, под скривившееся кислое лицо Фрэнки. Да парень был полностью помешан! Надо было всё же догадаться с самого начала, что всё закончится подобным образом и принуждением! Но киборг только усмехался раньше, смотря на молодняк и то, как сильно мечник сох по коку. Вот итог. Досох. Плотник уже не единожды поскандалил со своей Робин, знавшей о природе омеги и попустившей такое. Как и Чоппер, как и Луффи вместе с Нами. Это получается, только мужская и взрослая по уму часть команды ничего не знала?! Но ладно капитан, с того что взять? Ладно наивный Чоппер и что-то решившая как всегда для себя Нико, но Нами-то куда смотрела? Это всё было супер некруто! Навигатор только злилась в ответ на вопросы и злобно зыркала в сторону мечника, едва ли не пуская по телу старпома мурашки. — Санджи-кун в скором времени дотравить себя мог. Чоппера он не слушал, — рассержено ответила Нами, которая не знала, что для их кока будет хуже: смерть от передозировки или одержимость им Зоро. К тому же, как они говорили с Робин, спасти Санджи-куна и насильно вытащить из тьмы самокопаний, в которые он так любит себя погружать, сможет только помешанный на нём мечник. Получается, они кока Зоро сами добровольно всучили вместе с его судьбой и свободой. Фрэнки проводил удаляющуюся пару взглядом, вспоминая, как в день, когда по Санни несло сильнейшим запахом розовой амброзии, он шутил с Усоппом, со смехом полагая, что Зоро вконец отчаялся и наивно надеется бету такой чепухой споить, отчего Брук даже сыграл серенаду разбитого сердца. Н-да, наивном был определённо не влюблённый Зоро… Кок злился и кричал, снова с утра обнаружив себя в объятиях мечника, покрывающего его густым слоем феромонов. Что эта водоросль себе позволяет?! У неё нет прав не него! Ещё и рожу ему такую терпеливую и смиренную строит, мол, он согласен с любовью сумасшедшие омежьи выходки терпеть! Вот только их терпеть не надо! Всё что надо — это разойтись и больше не калечить жизни друг друга! Санджи уже было открыл рот, чтобы начать сыпать на Зоро поток ругательств и угроз, как мечник сдержанно и ласково улыбнулся, обескураживая блондина. — Оставить тебя в покое? — догадливо произнёс Ророноа, уже наизусть зная сценарий каждого утра. — Вот именно, газон! — лопнул от ярости кок, а после ошарашенно округлил глаза. — Хорошо, раз таково твоё желание, — дружелюбно отозвался Зоро, покидая мужскую каюту и оставляя Санджи в крайнем недоумении. Что эта зелень задумала? И неужели куст действительно согласен дать ему свободу? Санджи не верил своему счастью, кружа по камбузу и прикидывая, как ему научиться обходиться совсем без феромонов Зоро. Без них будет тяжело, но сейчас это казалось такой жалкой мелочью по сравнению с подаренной радостью! Однако мрачные Фрэнки с Бруком, наблюдавшие за этим, не были полны таких оптимистичных мыслей. Осчастливленного ложной надеждой кока ждала тяжелейшая ломка. Все полторы недели, пока кок избегал его, Зоро пользовался предоставленной ему возможностью сполна, усиленно покрывая своими феромонами всё, с чем хоть как-то контактировал и соприкасался Санджи. Его одежда, камбуз и все личные вещи были под тяжёлым и обильным слоем пахучих гормонов, которые скрывающийся от него завиток получал в итоге в огромнейших дозах. Но бровастик даже не замечал этого, настолько привыкнув к такой концентрации, что она стала для него привычной нормой и обыденностью. Только в мастерской Фрэнки, куда Санджи убегал, чтобы наверняка скрыться от него и ощущения его присутствия, феромонов не было. Плотник не позволил. Глупая завитушка, наверное, даже не догадывалась, почему в единственном месте, где она могла от него спрятаться, ей становилось так плохо! Глупая-преглупая поварёшка сама себя мучила. Зоро победно улыбнулся, он отучит завихрень так измываться над собой. Встречаясь взглядом со строгими и недовольными глазами остальных парней, понявших его план, Ророноа только усмехнулся. Поздно спохватились. Находясь в прекрасном расположении духа, Зоро направился в Воронье гнездо, совершенно прекратив выделять феромоны и больше не покрывая ими ни единую вещь на Санни, переселяясь в дополнение на ночевки в фок-мачту. Кок больше не мог это терпеть. Воя и скуля, он приходил к Фрэнки, сочувствующе смотрящему на него вместе с Усоппом, и просил хоть немного помочь ему. Но ни их феромоны, ни ароматы прекрасных меллорин больше не облегчали его состояния. Даже одежда Зоро, полностью потерявшая весь его запах, теперь не спасала его. Санджи уже дошёл до того, что тайком обшарил весь шкафчик Зоро, но не нашёл там ни единого кусочка ткани, хоть немного пахнущего мечником. Старательно перестиранные и выглаженные вещи несли в себе только аромат порошка и мыла. Санджи тоскливо проскулил. Единственным источником запаха Зоро был сам Зоро. Плача и издавая стоны, кок вис на своих накама, надеясь хоть немного насытиться и успокоиться их альфьими запахами, но это нисколько не выручало его. И Санджи постарался это прекратить, чтобы не расстраивать и не заставлять больше волноваться дорогих накама, и так шепчущихся о том, что они в этом виноваты. — Мне не удалось убедить Зоро-сана отказаться от этой сумасшедшей затеи, — делился с Фрэнки Брук после очередной неудачной попытки договориться с мечником прекратить этот фарс. — Зря мы полагали, что Зоро-бро делает это всё, чтобы компенсировать недостаток их общения днём, и беременному Санджи было проще переносить их ссору. Чёртов поехавший идиот! Он с самого начала это задумал, — злился Фрэнки, ругаясь на предприимчивого и расчётливого старпома. И дураку же должно было быть понятно, что он никогда и ни за что от кока не откажется и не даст ему уйти, так чего они дуралеи придумать ничего не смогли? Этим же вопросом, но уже в другой части корабля, задавался сам Санджи, ненавидя себя за свою слабость и за то, что так и не смог придумать никакого способа существовать без феромонов Зоро. Это становилось невыносимым до дикого ужаса! Хотелось лезть на стены и заламывать руки, чтобы хоть как-то справится с этой кошмарной мукой. Теперь коку стало понятно, почему маримо так резко оставило его в покое, позволив быть одному. Оно так решило наказать его за непокорность? Санджи упал на колени, а после свернулся ничком, прижимаясь лбом к полу камбуза и обхватывая себя руками. Он даже накама решил больше этим не тревожить, легкомысленно полагая, что сможет как-то преодолеть это навязчивое неудержимое желанием сам. Его метало и рвало изнутри, внутренности словно менялись местами, а разум плыл, прося лишь одного. Сдаваясь и проигрывая себе, кок устремился к первому вошедшему на камбуз, обхватывая его руками и вжимаясь в него лицом, чтобы вдохнуть столь необходимые феромоны. Усопп посмотрел на Нами, а затем перевёл мрачный взгляд на прилипшего к нему Санджи. — Зоро кастрировать мало, — изрёк канонир. Трио слабейших в составе Нами, Усоппа и Чоппера сидело на камбузе вместе с коком, с трудом приведённым в чувства. — Тише, маленький, тише, всё будет хорошо, — нежно с нотками тревоги приговаривала Нами, пока блондин, лежа у неё на коленях, судорожно и нервно прижимался к её животу носом, выпрашивая ещё дозу пахучих веществ, которыми его и без того окружали и покрывали в несказанном количестве. — Наши феромоны ему мало помогают, — мрачно заметил Усопп, с беспокойством поглядывая на кока. Два его друга полные придурки! Причём один из них ещё и полоумный чокнутый придурок! — Санджи, возьми это, — осторожно дотронувшись лапкой до кока, произнёс оленёнок, давая омеге странную таблетку, которую он послушно принял, даже не различая и не понимая, что ему протягивают и что с ним делают. — Эй, Санджи, ты чего? — удивленно воскликнул зашедший на камбуз Луффи. Забывая о задуманном воровстве еды, капитан присел на корточки перед своим коком, с недоумением грустными и печальными глазами поглядывая на него. Санджи определённо было плохо, но как ему помочь? Растягивая своё лицо во все стороны и завязывая уши и губы бантиком, Луффи напрасно пытался добиться радостной улыбки от Санджи. Вымученная и болезненная, которую кок ему всё же показал, его нисколько не устраивала. — Тебе надо пойти к Зоро! — сдался капитан, вспоминая, что омег лучше всего успокаивают пометившие их альфы. Так зачем тогда Санджи лежит здесь и плачет от боли? Взяв кока у Нами и подняв его на руки, капитан уже намеривался исполнить задуманное, когда раздавшийся глухой стон попросил его этого не делать. — Только не к маримо! — взмолился Санджи, — прошу! Луффи замер с коком на руках, не понимая, что ему теперь делать и как спасать своего накама. Не придумав ничего лучше, он принялся ходить с ним по камбузу, покачивая и ласково баюкая его на руках, поя утешительные песенки, от которых остальные сразу сбежали с кухни куда подальше. — Мы точно правильно поступили? — со слёзками спросил Чоппер, мучимый совестью. — Однозначно нет, — сухо ответил Усопп, обменявшись с навигатором похоронными взглядами. — Мне было очень жалко Санджи, но разве Зоро сам не хотел помочь ему как-то по-другому? — утирая мордочку, пробормотал Чоппер после того, как дал коку таблетку, блокирующую восприятие феромонов на сутки. Усопп сморщился в лице. Хитрый гад знал, что у Луффи сильные феромоны и на них Санджи ещё какое-то время продержится, имея возможность избегать своего альфу. — По крайней мере, так это всё быстрее закончится и Санджи-кун перестанет мучиться, — холодно произнесла Нами, скрепя сердце согласившаяся на условия Зоро, который теперь был обязан добровольно принять любую кару от накама, если устроит подобное ещё раз. Навигатор сморщилась подобно Усоппу. Как они могли наказать мечника, если единственным больным местом у него был сам Санджи-кун? Но хотя бы он поклялся больше никогда не повторять такое, а свои клятвы Зоро никогда не нарушает. — Сейчас Санджи дойдёт до грани, и затем всё для него закончится. Шансов сбежать от Зоро у него с момента метки больше не было, — пустым голосом заметил Усопп, перед тем как троица разошлась. День измора для кока начался. После контакта с Луффи ему ожидаемо должно было стать чуточку полегче. Если до этого ему становилось совсем невмоготу, стоило подойти обнять приветливого капитана и можно было отправляться изнывать на камбуз дальше, изнывать, но хоть как-то терпеть, заодно подходя к остальным накама, и с болью и слезами, но держаться, останавливая себя от рокового шага. Но на этот раз что-то пошло не так. И объятия Луффи не принесли долгожданного облегчения, нисколько не уменьшая безумного изводящего желания. Санджи метался по камбузу, сходя с ума. Зоро! Зоро! Ему нужен Зоро! Всю ночь прокрутившись в кровати, кок, не дождавшись утра, сбежал на любимый камбуз, надеясь найти хоть малую отдушину в любимом занятии. Но ничего не выходило. Перед глазами стоял образ Зоро, и в памяти всплывали отголоски его запаха. Трясущейся рукой проведя по животу, кок обещал своему малышу, что будет сильным ради него. Усилием воли беря себя в руки, Санджи взялся за завтрак, на который Зоро не пришёл так же, как и на обед. — Я смогу, я не сдамся, маримо поплатится за все издевательства надо мной, — уверенно произнёс Санджи, пытаясь удержать остатки контроля над собой и не вспоминать горячее тело Зоро и его жаркие объятия, в которых было так тепло и уютно находиться. Зелень дарила комфорт и спокойствие своим присутствием, сладко баюкала своими феромонами и прогоняла все страхи. — Зоро, — жалобно проскулил Санджи, покрепче сжимая кулаки и впиваясь ногтями до крови, чтобы остудить себя и избавиться от нахлынувших воспоминаний. Мечник клялся никогда не бросать его и всегда быть с ним, защищая и охраняя от всего, что невероятно радовало его омежью сущность. Маримо было чутким и нежным, что было крайне неожиданного от такого грозного и сурового воина. Маримо было ласковым, а ещё ужасно любимым… уродом, посмевшим его повязать в беспамятстве! Санджи сверкнул злостью в глазах. Он не отдастся больше мечнику, больше никогда не пойдёт к нему! С теми, кого любят, так не поступают! Маримо развлекается с ним, скрашивает скучные часы плавания! Кок завыл. Он его ненавидел! Ненавидел! Ненавидел чёртового мечника всей душой! Санджи, качаясь, прошёлся по камбузу. Хотелось феромонов, любых феромонов! Плод в его животе неизменно просил об этом, ведь природа требовала уйти к альфе, способном защитить беспомощного беременного омегу. Перед глазами всё плыло. Зоро мерещился повсюду. Ненавистный Зоро! В сознании постоянно рисовался его образ. Дверь на камбуз качалась из стороны в сторону от резкого распахивания и сильного хлопка, привлекая внимание только что проснувшегося и вставшего мечника. Обернувшись на громкий звук, Зоро поймал врезавшееся в него тело. — Вот так, завиток, правильно, — поглаживая дрожащую спину, произнёс довольный Ророноа. Кок прижимался к Зоро, вжимаясь в него настолько, насколько это возможно. Этот запах! Это был он! Санджи не мог надышаться им, проводя носом по груди Зоро и чувствуя, как собственные ноги подкашиваются от избытка феромонов, которых он долгое время был лишён. Судорожно сжимая пальцы, кок постарался ухватиться за отвороты одежды мечника, чтобы не свалиться на палубу. Но хватки не хватало, пальцы едва сжимались, не желая удержать в вертикальном положении блондина, медленно сползающего по Ророноа вниз. Зоро подхватил обмякшее тело, подтягивая его на себя и утыкая кока лицом в изгиб собственной шеи. — Нюхай, завитушка, наслаждайся, — примирительно и мягко сказал мечник, стараясь выделить как можно больше пахучего секрета и слыша, как Санджи шумно втягивает воздух. Кок водил носом по шее Зоро, наконец получив то, что он так страстно и безумно сильно желал. Ророноа только усмехнулся, с блаженством ощущая, как блондин щекочет его шею своими беспорядочными движениями по ней. — Сдаешься, кок? — с победной улыбкой спросил счастливый до невозможности Зоро, чувствуя, что выиграл в главном сражении в своей жизни. Блондин сдавленно и смиренно промычал сквозь выступившие слёзы. У него нет выбора. Нет с тех самых пор, как он согласился выпить с мечником в ту злополучную ночь. — Верный ответ, Санджи, верный, — с полным внутренним удовлетворением Ророноа подхватил одурманенного феромонами блондина на руки, намереваясь направиться в мужскую каюту, — прекращай себя мучить и издеваться над собой. Тебе всё равно никогда не сбежать от меня. С наслаждением прижавшись к светлым волосам и вдохнув столь желанный и заветный запах, которого ему так не хватало, Зоро уносил с палубы плачущего Санджи, смиряющегося со своей судьбой. — Когда ты наиграешься и я тебе надоем, ты позволишь мне забрать ребёнка? — спросил кок, когда мечник укладывал его на кровать. Услышав вопрос, Зоро вздрогнул, покрепче сжимая в руках свою драгоценность и отказываясь её отпускать. Что завиток себе нафантазировал? Что за полоумные мысли в уме у завитушки? К чему этот убитый и обречённый голос? Что с Санджи?! — Забыл, что подчиняешься мне? Я запрещаю тебе иметь такие мысли! — заглядывая в лицо кока потерянным и испуганным взглядом, переполненным страхом, прорычал Зоро, гадая, что творится в голове у дурной поварёшки. Это на неё так феромоновый голод повлиял? — Санджи, я так больше никогда не буду, не бойся этого, бровастик, такого больше не повторится. Я тебя не оставлю! Слышишь? Не оставлю никогда! И ты больше ничего и никого не будешь бояться! — горячо заверял шокированного кока обычно скупой на слова и сдержанный мечник. Блондин только молчал, изумлённо смотря на эмоционально возбуждённого Зоро, имеющего дикий страх во взгляде. Так маримо может быть и таким? Всегда контролирующий себя и не позволяющий себе лишнего Ророноа сейчас едва ли не рыдал, выспрашивая у него причины таких отчаянных мыслей. — Почему? — прошептал кок, проведя по щеке Зоро ладонью, которую тут же поцеловали и прижали обратно. — Потому что я люблю тебя, — как само собой разумеющееся так же тихо и жалостливо сказал Ророноа, удерживая у своего лица руку Санджи своей рукой. — Глупый мох, — с мягкой улыбкой на уставшем лице произнёс кок, зарываясь в волосы мечника второй рукой и замечая сразу же переменившееся настроение Зоро. Вот же зелёная скотина! Ророноа довольно урчал и блаженствовал под прикосновениями Санджи, ничуть не думая скрывать своего наслаждения от этих простых и бесхитростных действий кока. А всего-то потребовалось немного напугаться, чтобы их получить! Зоро пребывал в неземной неге, удерживая одной рукой на своих коленях кока, а второй — держа его ладонь, о которую ему позволили потереться лицом и головой, также ласкаемой и поглаживаемой Санджи, пускающим сейчас злые молнии и искры из глаз. Месяц эта симулирующая животинка только своих зелёных родственников жрать будет! А лучше год! И обниматься и целоваться тоже только с кустами станет! — Скотинка артистичная, — угрожающе промурлыкал Санджи, пока Зоро упорно продолжал игнорировать яростные сигналы, направленные в его сторону. Завитка так размягчить легко! Так просто, оказывается, можно выпросить у него ласку! Деланно попугаться — и всё готово, и милосердная завитушка оттаивает и позволяет вольности. Ророноа промурчал особенно громко. Невозможно бояться нереальных вещей. Невозможно бояться того, что бровастик уйдёт от него с детьми. Разве ж он свою любимую завихрень куда-то пустит? — Ластись, ластись, гадинка моя изобретательная, я тебе такую семейную жизнь устрою, за неделю драмы разыгрывать отучишься, — приговаривал принявший неизбежное будущее Санджи ничего не замечающему мечнику, пребывающему сейчас в блаженном раю и осчастливленному настолько, что он перестал контролировать собственные феромоны. У кока закружилась голова. Всё-таки одно дело — огромное количество пахучих гормонов на обдуваемой палубе, и совершенно другое — в закрытой каюте. Доза была слишком большой. Видя плывущую пелену перед глазами, блондин позвал мечника, привлекая его внимание и краем ускользающего сознания замечая его сияющее сытым довольством лицо. Закутал и запеленал омегу в свои феромоны, а теперь и радуется этому, гад пахучий. — Спи, Санджи, спи, отдыхай и набирайся сил, вам с малышом нужны мои феромоны, — мурлыкал Зоро, поглаживая живот кока и счастливо заваливаясь вместе с ним на кровать. Чем самовредящий бровастик наказывать его задумал? Небось снова с собой что-нибудь сотворит и себе хуже сделает. Но ничего-ничего, завитку такое не позволят. Хищный и сытый блеск сверкнул в мужской каюте на Санни. Альфа привязал своего омегу к себе окончательно. Всю ночь Зоро продолжал урчать, подминая Санджи под себя и вылизывая его метку. Всё-таки эти игры в разлучение дались тяжело не только коку. Ророноа так же, как блондин, каждую ночь видел свою пару перед собой и во сне начинал ласкать её, вцепляясь после клыками в метку, чтобы обновить её и наконец успокоить непокорного и непослушного омегу, посмевшего сбегать от своего альфы. Но зубы клацали в пустоту, сжимаемую также руками вместо Санджи. Мечник досадливо выл и поднимался на ноги, понимая, что больше не сможет уснуть. Природа лгала ему в сновидениях. Его омега не сбежала от него, а всего лишь капризничала, её требовалось отучить от такого, чтобы больше так не самодурничала и сама себе и своему организму не пакостила. И Зоро с выжидательной улыбкой хищного зверя подходил к окну в Вороньем гнезде, усмиряя беспокойство альфьей сущности внутри себя. — Скоро, уже совсем скоро, — говорил он, представляя Санджи в своих руках и вспоминая, как завиток лучезарно и сияющее улыбался ему, когда узнал, что они накама и имеют связь друг с другом. Зоро прорычал особенно громко, переворачиваясь с блондином на другой бок и принимаясь его вылизывать с другой стороны. Санджи беспробудно спал, оказавшись наконец-то ночью в окружении феромонов своего альфы с чувством безопасности и могущественного покровительства над ним. Он так долго был этого лишён! И теперь его организм пользовался сполна своим законным правом быть под крылышком альфы, отдыхая и расслабляясь, компенсируя предыдущие неспокойные ночи. — Прекращай, — недовольно буркнул Фрэнки, устав слушать серенаду поехавшего старпома. — Не могу, — не отрываясь от своего занятия, коротко ответил Зоро. — Надо было за вами, парни, лучше приглядывать, — произнёс в никуда киборг, тут же поддержанный согласным «йо-хо-хо». — Или на цепь кое-кого сажать, — ворчливо добавил Усопп, уставившись взглядом в потолок. В мужской каюте была закрыта лишь одна пара глаз, пока остальные имели удовольствие в полной мере наслушаться голодных звуков, раздающихся по соседству. — Мы решили, что всегда будем за вами приглядывать, раз допустили образование вашей пары, — сонно протянул Луффи, с трудом вспоминая решение своей команды после собрания на камбузе, смысл которого он так и не понял. — Делайте что хотите, — проурчал Зоро, совершенно безразличный к этой новости и контролю со стороны своих накама. Проведя носом по волосам Санджи и зарывшись в них, мечник заурчал ещё громче под раздавшееся недовольное цоканье и угрожающие крики о кастрации. — Зато Санджи в полной мере феромонов для себя и ребёнка получит, — высказал обнаруженный плюс улыбающийся Чоппер, успокоенный насчёт благополучного протекания беременности их кока. Ророноа самодовольно усмехнулся, принимая это за призыв к более активным действиям и заодно наблюдая с довольным рыком, как вытянувшаяся рука капитана потрепала Санджи по волосам. Они всем своим альфьим сбродом за бровастиком приглядывать будут. Истинный омега! Так переполошить и поднять всех на уши! — Луффи, ты хотя бы в этом не участвуй! — раздались гневные голоса, смешиваясь со счастливыми интонациями Зоро, незаметно для всех растянувшегося в одержимой и помешанной улыбке. Санджи его.